Чтение онлайн

Во-первых, не известно было, сколько нам добираться. По прикидкам Рагнара выходило не меньше месяца пути, а это очень и очень серьёзное расстояние, тем более для нашего корабля. Шлюп попросту не приспособлен для таких длинных перегонов.

Кроме того впереди Мёртвые Земли, где опасность может грозить буквально отовсюду, причём опасность неизвестная. Что с этим делать и как к этому подготовиться, не сказал бы даже самый великий стратег.

Это не считая того, что за нами охотится вся империя, награда за мою голову и голову Гелиоса утроена, мы летим на краденом имперском корабле с опознавательными знаками.

Вывод: Нужен план. Или хотя бы подобие плана. Ну или хотя бы уверенность в том, что план не нужен, потому что мы справимся и без него. Последнее наименее вероятно, но наиболее утешительно.

– Кто знает хоть что-нибудь о Мёртвых Землях, – на пробу спросил я помятую компанию друзей.

– Духи говорят, что там нет места живым, – немедленно отозвался Кашкай, старательно выхлебав очередной кубок «компота».

– Мёртвые Земли вновь станут зелёными и благодатными благодаря доблести Великого Сульфура, – сообщил лучник, но больше ничего не добавил, исчерпав запас сил.

– Мёртвые Земли, – повторил Гелиос задумчиво. – В архивах Инквизиции я читал рапорты о разведывательных экспедициях в ту область. Все они заканчивались одинаково. Отряд входил в зону и пропадал. Через месяц высылали поисковую группу. Поисковая группа пропадала тоже. После третьей попытки территорию объявили запретной зоной и поставили сторожевые посты на подступах. Рапорты засекретили и убрали в хранилище, вот и всё, что мне известно.

– А какие опасности описывались в рапортах? – уточнил я.

– Разные. Обычные и не очень. Отсутствие воды, отсутствие ориентиров, песчаные бури необычной силы, – перечислил Гелиос. – И демоны. Много демонов. Разведчики докладывали о существах, которых не было даже в бестиариях ордена. О тварях, не имевших аналогов среди известных видов. Порождениях бездны, которые не подчинялись обычным правилам демонологии.

– Весело, – вставил Рагнар без намёка на веселье и всё-таки взялся задумчиво жевать что-то.

– Великий Сульфур не боится демонов, – подал голос лучник с ящика. – Великий Сульфур побеждал ифритов и элементалов. Великий Сульфур пройдёт Мёртвые Земли и наречёт их Землями Сульфура!

– Великий Сульфур наденет ботинки, для начала, – Рагнар покосился на по-прежнему босые ноги лучника. – А потом, может быть, Великий Сульфур расскажет, как именно он планирует победить демонов, неизвестных современной науке.

– Стрелами, – уверенно ответил Сульфур.

– Стрелами, – повторил Рагнар, как эхо в пустом колодце. – Что ж, план не хуже любого другого.

Головная боль и противное мельтешение перед глазами наконец отступили. Я смотрел на своих людей. На Рагнара, который только что потерял Марту, но в очередной раз нашёл в себе силы подняться, потому что капитан не имеет права сгибаться, даже когда мир рушится.

На Гелиоса, который всё ещё цеплялся за веру в Императора, как за спасательный круг посреди шторма, потому что без этой веры ему придётся признать, что вся его жизнь была ложью. На Кашкая, который прятал мудрость за юродством и грибным отваром, потому что быть мудрым открыто в этом мире опаснее, чем быть дураком.

На Сульфура, который мечтал о собственном прекрасном мире и называл своим именем камни, потому что человеку нужно во что-то верить, даже если это вера в собственное величие. На Барсу и его пиратов, которые потеряли корабль и товарищей, но шли дальше, потому что пираты не просят пощады и не оглядываются назад.

Александр Ветров, бывший менеджер среднего звена, нынешний демонолог с кристаллом воды, двумя запечатанными демонами, акулой в кармане и информацией, способной изменить мир… И его сумасшедшая команда.

А где-то далеко, в самом центре континента, стоит машина, которую необходимо остановить.

На сборы ушло добрых полдня.

Я долго кружил в оружейной, но так и не нашёл ни одного топора, способного заменить привычный, так удобно ложившийся в ладонь при каждой необходимости. Зато Гелиос выбрал себе новую кирасу. Кашкай метался туда и сюда, запихивая по карманам всё, что попадало ему на глаза.

Сульфур набил стрелами колчан, потом отыскал запасной и его тоже заполнил до отказа – впрок. Рагнал выбрал шипастый кожаный щиток, так удобно легший на железную руку, как будто по ней и меряли.

С провизией не привередничали – собрав удобный «походный» набор.

Потом решили перед дорогой перекусить, пожелали раненым скорейшего выздоровления, и Нури, остававшейся за главную и чтобы за ними присмотреть и ухаживать – удачи.

Поэтому отчалили всего за час до заката. Вскоре на горизонте показалась Казань – точнее то, что от неё осталось. Обгорелые обломки, возвышающиеся над бескрайними песками. Мы обогнули их справа.

Мёртвые Земли начались без предупреждения.

Не было ни пограничных столбов, ни сторожевых постов, о которых упоминал Гелиос. Либо посты давно занесло песком, либо империя решила, что охранять вход на территорию, откуда никто не возвращается – бессмысленная трата казённого жалованья. Просто в какой-то момент песок под днищем шлюпа изменил цвет. Золотистый сменился бурым, потом рыжевато-коричневым, потом грязно-серым. Как будто кто-то медленно выкручивал ручку насыщенности, пока не добрался до нуля.

Серый песок. Не серебристый, не стальной, не пепельный в благородном смысле этого слова. Мертвенно-серый, цвета старой золы из прогоревшего камина. Цвета бетонных стен в подвале панельного дома, где я в детстве прятался от соседских мальчишек. Цвета квартальных отчётов, которые я печатал на дешёвой бумаге, экономя бюджет отдела.

Шлюп летел низко, в полутора метрах над поверхностью, и серый песок тянулся во все стороны однообразной плоской равниной, без единого бархана, без единой дюны, без единого холмика.

Плоскость. Идеальная, геометрически верная плоскость, словно кто-то прошёлся по пустыне гигантским утюгом и разгладил каждую складку. Горизонт размывался в серой дымке, и невозможно было определить, где кончается земля и начинается небо, потому что и то и другое было одинаково серым.

И тишина.

Не относительная тишина пустыни, где ветер шуршит песком, а ночные твари скребут когтями по камням. Абсолютная тишина, плотная и вязкая, как подушка, которой тебе зажали лицо – и уже не вдохнуть, не выдожнуть, не пискнуть ни звука… Даже гул кристаллов Ветра под днищем шлюпа казался здесь приглушённым, будто звук проходил сквозь толстый слой войлока, прежде чем добраться до ушей. Ветра не было; воздух стоял неподвижно, тёплый и сухой, без малейшего дуновения.