Чтение онлайн

— Мы пока не знаем точного местоположения, — я покачал головой. — И ваши деньги не нужны. Я уже отдал приказ найти её. Мои люди работают над этим прямо сейчас. Трое бывших членов руководства Гильдии сотрудничают со следствием. Рано или поздно мы узнаем, где находится «Оранжерея».

— А когда узнаете?

— Когда узнаем — мы её освободим.

Простые слова, но я вкладывал в них всю тяжесть обещания. Добромыслов смотрел на меня долго, изучающе, словно пытался прочесть что-то за моими глазами. Потом медленно кивнул.

— Пятнадцать лет, — произнёс он тихо. — Пятнадцать лет я ложился спать и не знал, жива ли моя дочь. Пятнадцать лет я строил эту проклятую торговую империю только затем, чтобы однажды посмотреть в глаза тем, кто её забрал. И всё это время я боялся… боялся, что однажды кто-нибудь скажет мне правду, и правда окажется страшнее неизвестности.

В его глазах блестели слёзы, но голос звучал твёрдо:

— Я ждал слишком долго, Ваша Светлость, но подожду ещё.

Я встал, обошёл стол и поднял с пола его трость. Протянул купцу.

— Вам не придётся ждать долго, Роман Ильич. Обещаю.

Добромыслов принял трость, поднялся на ноги. Он вдруг показался мне старше на все свои годы — словно надежда, которую я ему дал, сняла какой-то защитный панцирь, и под ним обнаружился усталый, измученный ожиданием человек.

— Когда вы её найдёте, — сказал он у двери, — позвольте мне быть увидеть её как можно скорее. Я хочу сам забрать свою дочь домой.

— Позволю.

Когда дверь за ним закрылась, я некоторое время смотрел на пустое кресло, где только что сидел купец. Обещания я давал редко — слишком хорошо знал их цену. Но это обещание собирался сдержать. Гильдия отняла у Добромыслова пятнадцать лет. Я верну ему дочь — и счёт будет закрыт.

Я думал об «Оранжерее» — закрытом комплексе где-то на юге, о котором мы пока знали только название. Но названия было достаточно для начала. Мои люди найдут это место. А когда найдут — мы сровняем его с землёй.

Тяжёлые портьеры были задёрнуты, и кабинет князя Терехова тонул в полумраке, несмотря на полуденный час. Ростислав Владимирович сидел за массивным письменным столом, рассеянно поглаживая пальцами корешок кожаной папки, и ждал.

Он не стал посылать за Соловьёвым через обычные каналы. Слишком важно. Слишком опасно. Одно неосторожное слово, один перехваченный курьер — и вся конструкция, которую он выстраивал последние недели, рухнет, погребая его под обломками. Поэтому личное приглашение через запасной канал связи, о котором не знал даже верный секретарь.

Дверь отворилась бесшумно, и в кабинет скользнула тень. Кирилл Соловьёв двигался с той особой плавностью, которая выдавала его модифицированную природу — ни одного лишнего движения, ни единого звука. Жилистый человек в неприметном костюме, за тёмными стёклами очков скрывающий кошачьи зрачки, которые позволяли ему видеть в темноте не хуже, чем при свете дня.

— Садись, — Терехов указал на кресло напротив.

Агент опустился на краешек сиденья, сохраняя ту настороженную готовность, которая никогда его не покидала. Даже здесь, в кабинете хозяина, он оставался хищником, готовым к прыжку в любую секунду.

Князь помолчал, собираясь с мыслями. Приглушённо тикали часы — единственный звук, нарушавший тишину. Ростислав Владимирович провёл ладонью по холёному лицу, словно стирая невидимую паутину усталости. Мёртвые глаза, в которых давно погас всякий свет, смотрели на собеседника с холодным расчётом.

Он изложил план. Три удара одновременно. Три цели.

Соловьёв слушал молча, не перебивая, только изредка чуть наклоняя голову — привычка, которую Терехов давно научился распознавать как знак повышенного внимания. Когда князь закончил, агент впервые подал голос:

— Угрюм, — произнёс он негромко. — Я мог бы заняться этим лично. Знаю местность, изучал их укрепления ещё в прошлом году.

Терехов качнул головой.

— Нет. Для тебя есть задача важнее, ты возьмёшь на себя Москву.

Соловьёв чуть подался вперёд — едва заметное движение, которое выдало его интерес. За тёмными стёклами блеснули вертикальные зрачки.

— Это самая сложная часть, — продолжил Терехов, понижая голос, хотя в кабинете их было только двое, — но и самая важная. Без этого удара всё остальное не будет иметь значения.

Он раскрыл папку, веером разложив перед агентом несколько листов с чертежами, графиками дежурств, схемами перемещений. Здесь было всё: количество охранников на каждом посту, распорядок дня объекта, маршруты патрулей, даже расписание смены караула у чёрного хода.

— Агент в московском дворце стоил мне целое состояние, — Терехов позволил себе кривую усмешку, — но информация того стоит. Здесь всё, что удалось собрать за последние недели.

Соловьёв принял папку и начал изучать документы с той методичностью, которая отличала его от обычных наёмников. Он не просто просматривал бумаги — он впитывал информацию, запоминая каждую деталь, каждую цифру, каждое имя. Терехов знал, что через час Соловьёв сможет воспроизвести содержимое этой папки по памяти, а потом уничтожит оригиналы.

— Пути отхода? — спросил агент, не отрывая взгляда от схемы.

— На третьей странице. Три варианта, в зависимости от ситуации.

Соловьёв кивнул, перелистнул страницу и продолжил изучение. Терехов откинулся в кресле, наблюдая за ним. Этот человек никогда его не подводил. Горевский, ректор Муромской академии, который знал слишком много и мог заговорить на допросе, — Соловьёв решил проблему за одну ночь, и даже следователи не заподозрили ничего, кроме банального сердечного приступа. Лаборатория в Злобино с её неудобными свидетелями — зачищена так, словно никогда не существовала.

— После дела, — князь дождался, пока Соловьёв поднимет взгляд, — всех исполнителей нужно будет пустить в расход. Особенно тех, кто будет помогать тебе в Москве. Никаких хвостов.

Агент чуть наклонил голову — тот самый жест, означавший согласие.

— Это и так понятно, — произнёс он ровным тоном человека, который давно привык к подобным разговорам.

Терехов поднялся из-за стола и подошёл к окну, отодвинув край портьеры. Свет упал на его лицо, обнажая усталость, которую он тщательно скрывал.

— Двое посредников уже получили свои задания, — сказал он, глядя на заснеженный двор. — Найти исполнителей, обеспечить артефакты. С этим помогут наши контакты в Черноречье.

Он обернулся к Соловьёву.

— Между мной и диверсантами должно быть три звена. Никаких прямых связей с Муромом. Если что-то пойдёт не так — концы обрываются на посредниках.

Агент закрыл папку и поднялся.

— Когда начинаем?

Терехов назвал дату. Соловьёв кивнул, спрятал папку под пиджак и направился к двери. На пороге он задержался, не оборачиваясь.