Чтение онлайн

Княжна не ответила. Молча загоняла его по залу, как охотник загоняет дичь. Шаг за шагом, методично отрезая пути к отступлению.

— Каково это, — произнесла она наконец, почти лениво, — всю жизнь прятаться за спинами других? Убивать чужими руками? Побеждать чужой кровью?

— Ты ничего не понимаешь! — Павел Никитич попятился к трону, спотыкаясь о собственные ноги. — Твой отец был слаб! Он не заслуживал трона!

— Мой отец в одиночку вышел против дюжины убийц, — ответила Ярослава, и в её голосе зазвенела сталь. — А ты бежал с поля боя, бросив свою армию и союзника. Щербатов умер, сражаясь. Ты даже на это не способен.

Она видела, как эти слова ударили его. Видела, как что-то сломалось в его глазах — понимание, что она права. Что он всю жизнь был трусом, прикрывавшим трусость хитростью и называвшим это умом.

В отчаянии Шереметьев собрал всё, что у него осталось. Руки взметнулись в сложном жесте, губы беззвучно шевельнулись — и зал затопило облако концентрированного яда, густого и тёмного, способного убить десяток человек за считаные секунды.

Ярослава не отступила. Вместо этого она создала обратную тягу — мощный поток воздуха, устремившийся к окну. Стекло разлетелось вдребезги, и ядовитое облако вылетело наружу в — небеса, унося с собой последнюю надежду узурпатора.

Шереметьев стоял посреди зала, тяжело дыша, с пустыми руками и пустым резервом. Клинок из Лунного серебра валялся где-то в углу, выбитый случайным порывом ветра.

Ярослава подняла руку.

Воздушные лезвия — невидимые, острее любой стали — свистнули в тишине. Шереметьев закричал, когда его кисти упали на пол, отсечённые по запястье. Кровь хлынула на мрамор, разливаясь тёмными лужами. Чтоб не колдовал.

Затем она надавила сверху — невидимой массой сжатого воздуха, тяжёлой как могильная плита.

Шереметьев пошатнулся, согнулся, словно на его плечи легла неподъёмная ноша. Колени подломились первыми, и он рухнул на них с глухим стуком, ударившись о мраморный пол. Попытался подняться, упёрся локтями в камень, оставляя кровавые разводы, но давление нарастало, вжимая его всё ниже и ниже.

— Кто передал тебе дронов? — голос Прохора лязгнул сталью.

Шереметьев захрипел, пытаясь выдавить хоть слово.

— Не… не знаю…

— Тогда откуда они у тебя?

— Я… — князь задыхался, слова рвались из горла, — не помню… Были, просто… были…

На его лице промелькнуло искреннее недоумение, граничащее с ужасом. Словно он сам только сейчас осознал чудовищную нелепость своего ответа. Шереметьев явно пытался вспомнить — напрягался, хватал ртом воздух, но в голове зияла дыра. Информации о поставщике, переговорах и сделке не осталось. Дроны просто… были.

Ярослава внимательно наблюдала за его лицом. Враг не смог бы солгать. Он действительно не знал, откуда взялось оружие. Более того, сам был потрясён этим открытием.

Она мысленно зафиксировала факт. Вероятно ментальная магия. Кто-то стёр из памяти Шереметьева всю информацию о себе, оставив только результат — армию боевых дронов. Может ли быть такое, что и желание напасть на Прохора тоже было внушённым?..

Копилка странных фактов пополнилась ещё одним, и это был, пожалуй, самый тревожный. Кто-то с доступом к высокотехнологичному оружию и к ментальной магии такой силы, что мог полностью стереть память у князя, скрывался в тени, двигая государями по шахматной доске, точно пешками.

Княжна стояла в трёх шагах от противника, с поднятой рукой, и методично увеличивала нагрузку. Не торопилась. Десять лет ожидания — можно потратить ещё несколько секунд.

Узурпатор распластался на полу, прижатый невидимой силой. Голова повернулась набок, щека вдавилась в холодный мрамор, глаза выкатились из орбит от напряжения. Он хрипел, пытаясь вдохнуть, но воздух отказывался поступать в сдавленные лёгкие.

Первое ребро хрустнуло с отчётливым звуком, как сухая ветка под сапогом. Шереметьев дёрнулся, из горла вырвался сдавленный вой. Второе ребро. Третье. Грудная клетка проминалась внутрь, острые обломки костей впивались в мягкую плоть, прокалывая лёгкие. Кровь хлынула изо рта, растекаясь тёмной лужей по белому камню.

— Подожди… — просипел он, и в его голосе не осталось ничего от прежнего высокомерия. — Подожди! Мы можем… договориться! Я дам тебе… всё! Земли, золото, титул!

Ярослава склонилась над ним, глядя в его залитые кровью глаза.

— Молишь о пощаде? — спросила она тихо. — Отец не молил. Он смеялся тебе в лицо, когда умирал. И пощады не получил.

Она выпрямилась и стояла над ним, глядя, как невидимая сила медленно плющит тело заклятого врага.

Позвоночник затрещал, выгибаясь под кожей под неестественным углом. Шереметьев ещё пытался что-то сказать, но из горла вырывался только булькающий хрип. А через миг он потерял возможность кричать — только булькал и хрипел, дёргаясь в конвульсиях раздавливаемого насекомого.

Ярослава смотрела до самого конца. Столько лет она ждала этого момента, и теперь не отвела бы глаз ни за что на свете.

Когда тело перестало дёргаться, Княжна опустила руку. Постояла над трупом, глядя на то, что осталось от убийцы её семьи. Затем подошла к трону — тому самому, на котором когда-то сидел её отец. Провела пальцами по резному подлокотнику, смахивая пыль.

— Я вернулась, папа, — произнесла она тихо, одними губами. — Как и обещала.

Тронный зал преобразился до неузнаваемости. Я оглядывал высокие стены, увешанные знамёнами Засекиных, и с трудом узнавал то мрачное место, где несколько дней назад Ярослава раздавила своего заклятого врага. Мраморный пол, ещё недавно забрызганный кровью узурпатора, сиял чистотой после многодневной работы слуг. Свежие цветы в вазах наполняли воздух ароматом летних лугов, а высокие стрельчатые окна заливали зал тёплым золотистым светом.

Портрет князя Фёдора Засекина смотрел на меня со стены за троном. Его нашли в подвалах, куда прошлый князь пытался запихнуть неудобные страницы истории. Художник изобразил отца Ярославы в расцвете сил: широкоплечий мужчина с каштановыми волосами смотрел на зал спокойным и твёрдым взглядом. Хороший был человек, судя по всему. Принял смерть, как настоящий воин.

Прошедшие дни слились для меня в один непрерывный поток дел. Город взят под полный контроль — гарнизон присягнул новой власти без единого выстрела. Ближайшие сподвижники Шереметьева арестованы, включая главу канцелярии, того самого «скользкого жука», которого описывал Коршунов. Его и ещё семерых приговорённых ждал суд сразу после коронации — как финальная точка в десятилетней истории узурпации.

Артём Стремянников уже занялся инвентаризацией казны, и оказалось, что Шереметьев не лгал: княжество действительно находилось в хорошем финансовом состоянии. Торговля на Волге приносила стабильный доход, налоги собирались исправно, долгов почти не было. Клятвопреступник и убийца оказался неплохим хозяйственником, хотя это ничуть не искупало его преступлений.