Чтение онлайн

Третья уязвимость вытекала из второй. Зависимость от магического режима огня. Снаряды разгонялись заклинаниями, а не порохом — изящное решение, снижавшее вес конструкции и увеличивавшее скорострельность. Однако в режиме защиты, когда аркалий блокировал любую магию, стрелковая система попросту отключалась.

Человек в кресле позволил себе едва заметную улыбку. Вторая и третья уязвимости его даже обрадовали.

Именно для этого он и предоставил дронов Шереметьеву с Щербатовым. Полевые испытания в реальных боевых условиях — единственный способ выявить скрытые недостатки конструкции. Лабораторные тесты никогда не покажут, как система поведёт себя против настоящего противника. Против мага, способного мыслить нестандартно и искать уязвимости под давлением смертельной опасности.

Теперь он знал, что исправлять. Магнитный механизм следовало заменить на альтернативу — механический переключатель или пневматическую систему. Стрелковую часть необходимо перевести на пороховой принцип ускорения, чтобы аркалий не блокировал способность вести огонь. Дроны следующего поколения смогут атаковать даже в защитном режиме, и никакое древнее заклинание их не остановит.

Потеря двух тысяч машин и двух князей-марионеток — приемлемая цена за такие знания. В будущем дроны станут неизмеримо эффективнее, а это всё, что имеет значение в долгосрочной перспективе.

Оставалась ещё одна положительная сторона катастрофы. Прохор Платонов наконец показал себя по-настоящему. Собраны данные о его тактике — оборонительная позиция, выманивание козыря противника, личное вмешательство в критический момент. О его магической силе — металломантия и геомантия невиданных масштабов, древние заклинания вроде того же дракона. О его слабостях — их ещё предстояло выявить, однако материала для анализа накопилось достаточно.

И главное.

Человек в кресле свернул технический отчёт и открыл другой файл. Запись с поля боя, сделанную одним из дронов за секунды до уничтожения. Качество посредственное — дрожащая картинка, помехи от магических возмущений. Однако главное было видно отчётливо.

Лицо Прохора Платонова в момент, когда он творил свои чары. Закрытые глаза, сосредоточенное выражение, абсолютная уверенность в каждом движении. Масштаб воздействия поражал воображение — магия, способная переписать саму природу металлов, лишив их магнитных свойств, на площади в несколько квадратных километров.

Такое не под силу обычному магу. Даже Архимагистру. Такое под силу лишь тому, кто владел этими чарами тысячу лет назад и оттачивал их десятилетиями практики.

Он переключился на другую запись — ту самую, которую просматривал уже десятки раз. Эшафот в провинциальном городке, приговорённый в белой рубахе с верёвкой на шее. Голос, обретающий привычную твёрдость с каждым словом.

«Хродрик Неумолимый отвечает лишь перед Всеотцом!»

Человек в кресле остановил воспроизведение. На экране застыло лицо — ни тени сомнения, ни намёка на игру. Абсолютная убеждённость человека, говорящего правду.

— Это действительно ты, — произнёс он почти беззвучно.

Что-то шевельнулось в груди. Что-то похожее на эмоцию — впервые за очень долгое время. Он не мог определить, что именно. Радость? Облегчение? Тревога? Странная смесь всего сразу, которую он немедленно подавил усилием воли.

Долгая пауза. Город за окном продолжал жить своей ночной жизнью, не подозревая о том, какие мысли ворочаются в голове человека, контролирующего ход истории всего этого жалкого мира.

Затем холодный расчёт вернулся, вытесняя всё остальное.

Это ничего не меняло. План оставался прежним — лишь усложнялся. Хродрик или нет, Прохор Платонов представлял собой переменную, которую следовало учитывать. Анализировать. Контролировать, если получится. Устранить, если потребуется.

Человек в кресле открыл защищённый терминал и набрал короткое сообщение.

«Следующий этап: усилить наблюдение за объектом. Приоритет — выявление слабостей, точек давления, потенциальных рычагов воздействия. Особое внимание — ближнему кругу. Срок исполнения — бессрочно».

Отправка.

Он закрыл терминал и снова посмотрел на застывший кадр. Лицо человека, объявившего себя именем, которое не звучало в этом мире тысячу лет.

— Посмотрим, — произнёс он негромко. — Посмотрим, кем ты стал.

Экран погас. Кабинет погрузился в темноту, разбавленную лишь далёким светом ночного города за окном.

Утреннее солнце заливало столовую княжеского дворца, отражаясь в полированной поверхности стола. Я завтракал в одиночестве — Ярослава ещё спала после вчерашних церемоний, а слуги бесшумно сновали между кухней и залом, поднося блюда с кашей, свежим хлебом, ветчиной и варёными яйцами. Простая еда, которую я предпочитал изысканным деликатесам.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась знакомая скуластая физиономия с коротко стриженными волосами, зачёсанными назад.

— Прохор Игнатьевич, вызывали?

Тимур Черкасский переступил порог с той осторожностью, которая выдавала человека, догадывающегося о подвохе. Его внимательные глаза скользнули по столу, по мне, по окнам — привычка разведчика оценивать обстановку прежде, чем действовать.

Я знал, что он уже собирался вернуться в Угрюм. После взятия Ярославля и коронации Ярославы у него не осталось причин задерживаться здесь, а в Угрюме его ждала Полина. Отношения, развивавшиеся между этими двумя на протяжении последних месяцев, не укрылись от моего внимания.

— Входи, — я указал на стул напротив. — Садись, раздели со мной трапезу.

Пиромант прошёл к столу, двигаясь с той сдержанной грацией, которая отличала хорошо тренированных боевых магов. Сел, выпрямив спину, положил руки на колени.

— Благодарю, — он коротко склонил голову, принимая чашку с кофе от подоспевшего слуги.

Я отломил кусок булки, обмакнул в мёд и некоторое время жевал молча, наблюдая за своим собеседником. Тимур держался хорошо, однако его пальцы слегка подрагивали, когда он подносил чашку к губам. Нервничал, хотя и старался этого не показывать.

— Расскажи мне о Полине, — произнёс я наконец.

Черкасский замер с чашкой на полпути ко рту. Его лицо на мгновение утратило привычную маску бесстрастности, и я увидел промелькнувшую в глазах настороженность.

— Что именно вы хотите знать, Ваша Светлость?

— Всё. Ваши отношения, планы на будущее. Не юли.

Тимур медленно опустил чашку на стол. Его челюсть напряглась, а потом расслабилась — он принял решение говорить прямо, как и подобало человеку его происхождения.

— Мне удалось наладить контакт с её отцом, графом Белозёровым, — начал он, глядя мне в глаза. — Он… не возражает против моих ухаживаний за его дочерью. Я хотел бы сделать ей предложение.