Чтение онлайн

— Вон там, у правого берега?

— Да. Но за ним непроходимая скальная гряда. Поэтому мы пойдём не туда, а в треугольник между левым берегом и серединой реки.

Руки у Кеалора горели, ему казалось, что кожа на ладонях с непривычки полностью ободрана. Но когда солнце начало клониться к закату, пороги стали встречаться пореже, и Кеалор вздохнул с облегчением. Речная долина расширилась, сама река тоже стала шире и спокойнее. А когда на небе появились первые звёзды, за очередной излучиной открылась озёрная гладь. Они добрались до Ока Дракона.

Вообще-то было совершенно непонятно, почему озеро так назвали. По сути, это была горная долина, затопленная водой — узкая, длинная и извилистая. Представить себе какое-то существо, даже и дракона, с глазом подобной формы было сложно. На карте озеро скорее напоминало очертания тела гигантского ящера. Зато вода в нём имела синий, поразительно синий цвет, так похожий на цвет глаз Арсиэс в храме. Конечно, Кеалор никогда не видел драконов, да и никто их не видел, сказочные они; но драконы вроде как рептилии, а ящериц и змей Кеалор в детстве повидал немало. У кого-то были жёлтые глаза, у кого-то чёрные, но чтобы ярко-синие? Определённо, тот, кто давал имя озеру, обладал какой-то странной фантазией.

Но сейчас предаваться философии было некогда. Катамаран вплыл в озеро через его верхнюю горловину, и впереди лежало ещё около десяти тысяч ярдов до плотины на противоположном конце. Если они не успеют выплыть из озера до того, как по Игеру скатится ливневая волна, озеро смягчит удар, но всё-таки следовало попытаться от этой волны уйти. А течение в озере было почти незаметным, и сумерки стремительно сгущались. Над озером дул свежий ветер — предвестник ненастья. Похоже, буря, дойдя до Священного Города, повернула не вверх по долине Игера, как втайне надеялся Кеалор, а вниз. Так что их могло угостить не только волной, но и холодным ливнем, а то и градом или снегом.

Кэт полезла распаковывать свою котомку. Оказалось, её пожитки были завёрнуты в огромный лист тонкой полупрозрачной плёнки. Эта плёнка чем-то напомнила Кеалору платье, которое Звёздные Купцы подарили Вэллес на свадьбу. Они с Кеалором установили шест как мачту, закрепив его растяжками, и Кэт подняла на нём плёнку парусом. Парус мгновенно надулся под ветром, катамаран заскользил быстрее. Вручив Кеалору шкот, Кэт пробормотала:

— Правь примерно посередине озера. Твоя вахта до полуночи. А я больше не могу.

С этими словами она завернулась в плащ и заснула прямо на настиле из жердей.

Кеалору спать пока не хотелось. То ли ещё продолжало сказываться действие священного источника, то ли сильные впечатления мешали заснуть. Всё-таки девушки есть девушки, самодовольно подумал он, глядя на спящую Кэт и слегка поворачивая надутый ветром парус. Они слабее мужчин, быстрее устают, даже если прилетают со звёзд и умеют плавать по горным рекам.

Что ж, думала Кэт, от непогоды мы удрали. Нужно будет ещё найти какой-то способ спуститься с плотины, запрудившей Око Дракона, и тогда можно считать, что выбрались. Вряд ли боги действительно разгневались, просто погода в горах переменчива, особенно весной. Два дня назад им повезло, небо было ясным, но вряд ли такое везение могло продолжаться долго. Что ж, везение везением, но когда-нибудь и умение.

Солнце уже довольно высоко поднялось над горными вершинами и заливало Око Дракона ослепительным светом. Кэт сидела на корме, управляя парусом, и поглядывала на Кеалора, сладко спавшего у мачты. Судя по всему, ему снилось что-то хорошее. Кэт не хотела его будить, хотя и пора бы. Но, пожалуй, острых ощущений Кеалору вчера досталось многовато, в их неторопливой цивилизации к такому непривычны. Нужно дать ему выспаться.

Вдруг молодой человек открыл глаза, огляделся и резким движением сел.

— Кэти, сколько времени я проспал?

— Часов восемь или девять. Выспался?

— Да. Я давно так себя хорошо не чувствовал. А ты?

— Я тоже. Наслаждаюсь утром на горном озере. Когда ещё вот так окажешься наедине с природой? Всегда или люди кругом, или погоня на хвосте, или ещё куда-то спешить надо…

Кеалор зачерпнул ладонями воды прямо из-за борта, умылся и сделал несколько глотков холодной, прозрачной горной воды.

— Пожалуй, пора заняться завтраком, — сказала Кэт. — Смени-ка меня на руле.

Кеалор перебрался на корму и взялся за шкот. А девушка сдвинулась к мачте и полезла в котомку за едой. Продукты они покупали ещё в Покаре, и оставалось их совсем чуть-чуть. Кэт принялась резать копчёное мясо, а Кеалор любовался озёрной поверхностью, синей, как глаза Арсиэс, и вспоминал ночь в храме. Значит, богиня любви всё-таки не гневается на них? Вообще-то, вспоминая безумный сплав по Игеру, Кеалор сказал бы, что Арсиэс сделала всё возможное, чтобы они остались в живых. Но кто тогда гневался? Может, Виэму, которой не понравилась любовь без брака? Но какое Виэму дело до того, что происходит в храме Арсиэс? И вообще, почему богиня любви и богиня брака — разные богини?

Оказалось, что последний вопрос он произнёс вслух.

— Это я как раз могу объяснить, — отозвалась Кэт. — Если ты не против лекции по религиоведению.

— Не против, если ты сделаешь мне бутерброд, — отозвался Кеалор.

— Держи, — отозвалась Кэт, вкладывая бутерброд в протянутую ладонь. — Так вот. Много лет тому назад, когда люди делали каменные орудия, жили в пещерах и хранили огонь, загоревшийся от молнии, смертность была настолько велика, что отдельная человеческая жизнь не воспринималась как ценность. Человек просто не воспринимал себя и свою жизнь как что-то отдельное и самоценное. Значение имело только племя.

Для того, чтобы обеспечить продолжение существования племени, требовались две вещи: пища и дети. Пищу добывали мужчины, детей рождали женщины. Способность женщин рождать детей озадачивала и восхищала древних людей. Женщины казались ближе к таинственным силам, управлявшим миром. Поэтому самое древнее божество, которое возникло в юном разуме человечества, имело облик женщины.

— Виэму?

— Да. Такие богини называются «хтоническими», это слово происходит от древнего корня, означающего «земля». Они встречаются в мифологиях практических всех известных планет. Хтоническая богиня всегда связана с женственностью и материнством, и всегда воплощает стихию земли.

Потом племён стало больше, и они начали воевать между собой за ресурсы. А для войны нужен полководец. Это ответственное дело тоже требовало божественной поддержки. Так возник бог войны, власти и суда.

— Свэн…

— Ага. На него-то и кивали монархи, выставляя свою власть как божественную. Мужчины со своим божеством вышли на первый план, Виэму отошла в тень, хотя по-прежнему «отвечала» за браки и плодородие. Принципиальным отличием Свэна от Виэму было то, что с точки зрения Виэму все люди одинаковы и ценность индивидуальной жизни равна нулю; культ Свэна выделил отдельных людей, полководцев и правителей, как обладающих персональной ценностью. С одной стороны, в древности это порой вело к тому, что вместо кого попало в жертву приносили именно этих «избранников Свэна» — если их жизнь ценнее других, значит, их жертва будет наиболее угодна богам. С другой, ты и сам знаешь, со временем правители-полководцы изрядно выродились, а идея о том, что монарх наделён особой божественной милостью, осталась ещё очень надолго.