Чтение онлайн

самоубийцы. Эти тоже едут по принципу «ничего не вижу, ничего не

слышу, спешу, умру, но не пропущу».

Они почти всегда в шлемах. Это хорошо, конечно, но явно не

летом, когда жара на солнце под пятьдесят. И, согласитесь,

приятного мало, когда кто-нибудь у вас перед носом получает

тепловой удар, будучи облаченным в металлический шлем с прокладками

из синтетики, и рушится к вам под колеса именно в тот момент, когда

включается «зеленый». Часто на одном мотоцикле умудряется

поместиться целая семья. Папа рулит, держа перед собой сынишку, а

сзади боком сидит мама, за которую держится дочка, которая и ходить-

то не умеет еще. И вы удивитесь, но все, кроме папы, разумеется,

без шлемов.

В дополнение картинки скажу, что еще по дороге движутся пешком

мелкие торговцы с повозками, продавцы мороженого с ларьками на

колесах, слоны, буйволы, развозчики холодильников, телевизоров,

шкафов на велосипедах с прицепом, который болтается из стороны в

сторону, мнимые инвалиды, везущие друг друга на деревянных не-знаю-

как-назвать и через день меняющиеся местами и ролями, самосвалы,

огромные фуры с контейнерами или новыми автомобилями, бензовозы с

обязательным изображением черепа и перекрещенных костей, группы

буддистов, сверкающих лысыми головами, и просто одинокие странники

в лохмотьях и с посохом.

Когда я наблюдаю все это великолепие в действии, у меня

возникает мысль о засылке сюда десанта из нашего ГИБДД. Вот уж ему

было бы где разгуляться. Практически, terra incognita. В Индии

подобной структуры нет. Есть Traffic Police (Дорожная полиция),

которая проверяет документы на въезде в город у водителей грузовых

машин, особенно с номерами из других штатов, обеспечивает проезд

правительственных чиновников, безопасность шествий и демонстраций.

Иногда «разруливает» потоки машин на больших городских

автомагистралях. Правда, это положения не улучшает – если вы видите

перед собой дымящую, сигналящую пробку, будьте уверены, это Traffic

Police где-то впереди пытается навести порядок. Загадка – но

пробка от этих стараний растет еще больше.

* * *

У меня особое отношение к садам. Не к помпезным, большим

официальным и «представительским», а к маленьким, уютным, чуточку

наивным и трогательно-трепетным. В этом смысле с Индией мне

повезло. Круглый год во всех городских парках, скверах, просто на

клумбах, газонах между дорожными полосами и в пригостиничных

садиках кипит работа. Что-то стригут, сажают, поливают, удобряют и

пересаживают.

Дома у меня цветет бугенвиллия. Я не смогла привезти отросток

из Индии, купила уже в Москве. Она очень старается меня радовать.

Глядя на нее, я с тоской вспоминаю кусты белого, красного,

розового, оранжевого и малинового цветов, тянущиеся и заплетающие

все вокруг. Осенью цветы опадают, их сгребают вилами, ветки

обрезают, чтоб весной цветение возобновилось с утроенной силой. Мой

куст таким огромным и пышным не вырастет никогда – не так много

солнца и не так сухо. Но все равно каждое лето на лоджии меня

встречает малиновый кусочек другой страны.

Ранней весной в Индии начинает цвести все и вся. Первыми

«включаются» высокие деревья с неведомым мне названием. Листьев на

них еще нет, зато на ветках распускаются огромные красные или

оранжевые цветы с толстыми лепестками и клейкой сердцевиной. Позже

земля под деревьями, дороги полностью засыпаны опадающими цветками,

не знаешь иногда куда ногу поставить. Летом на этих деревьях

образуются коробочки, из которых по улицам летает нечто вроде

тополиного пуха, собираясь в кучи и закручиваясь по ветру

маленькими торнадо. В самую жару начинает цвести «смерть европейца»

– оригинальное название дерева так и не удалось узнать. Оно, скорее

всего, имеет родственные корни с акациями. Огромные желтые гроздья

с едва уловимым ароматом почти полно-стью закрывают собой зеленую

листву. Почему «смерть европейца»? Потому что уже за сорок пять

градусов, не для каждого переносимо.

Недалеко от посольства Канады, в общем-то, через дорогу,

находится парк роз. В буквальном смысле парком это назвать нельзя.

Просто небольшая зеленая лужайка, на которой всегда цветут десятки

сортов роз. Тут и королевские плетистые, и махровые, и не очень,

всех цветов и оттенков. Бабочки, жучки, паучки, птицы, мамы с

детьми, влюбленные парочки, просто спящие на траве граждане и

случайно забредшие туристы с фотоаппаратами.

Любовь к садам у меня с детства. Жила-была когда-то маленькая

девочка в небольшом южном городе у подножья кавказских гор. Жила

девочка у бабушки с дедушкой в доме, принадлежавшем когда-то

известному местному поэту. За домом был сад. Совсем крохотный, но

включавший в себя целый мир. Весной дедушка наводил порядок,

вскапывал грядки, на которых потом по очереди распускались цветы.

Тут цвели нарциссы, в дальнем сыром углу на куче камней крупные

темно-фиолетовые фиалки. Потом к ним присоединялись абрикос,

черешня, груша, слива и виноград. Лепестки потом гоняло ветром по

всей тихой улочке. А сирень! Белая, сиреневая, какая-то необычно

темно-фиолетовая, махровая, когда-то привезенная из Персии! С нее

по утрам за шиворот сыпались капли росы, когда дедушка ломал

ветки, чтоб девочка отнесла их в школу. Цвел буль-де-неж (я только

не так давно узнала, что это вид калины обыкновенной. А «неж» по-