Чтение онлайн

Да, император действительно дал это разрешение. Но далось оно ему нелегко, ведь он понимал, что собственными руками рушит устои мира, устанавливая свои правила.

Я считала, что он поступает правильно. Тот самый закон, гласящий, что родители императрицы не имеют права задерживаться во дворце — это же полнейший бред! Значит, им запрещено, а матери императора — нет?! Да как раз-таки она сейчас и несет смертельную угрозу! Строит козни, травит, подминает под себя весь совет и насильно впихивает народу и аристократам свою волю, которая, по ее извращенному мнению, единственно правильная!

Меня такой расклад в корне не устраивал. Именно поэтому вчера, пока императрица отдыхала, я решила снова наведаться к императору в кабинет.

Знала, что Олден меня выслушает, ведь между нами возникло доверие, которым я очень дорожила.

Зайдя к нему, не стала ходить вокруг да около, а сразу выложила на стол веские, неопровержимые доводы, почему леди Виарии просто жизненно необходимо задержаться во дворце.

— Присутствие матери благотворно сказывается на ее величестве, — вещала я тогда, стоя перед столом императора. — В ее душе поселился покой, она испытывает только положительные эмоции. Первый триместр беременности — самый важный и самый опасный! Именно сейчас закладывается здоровье будущего наследника. Любой стресс, любой страх может спровоцировать непоправимое. Нам необходимо быть предельно внимательными. У нас с вами просто нет права на ошибку!

Олден внимательно выслушал мою тираду. Помолчал пару минут, обдумывая сказанное, а потом решительно кивнул и сказал, что он всё понял. Больше я в его кабинете не задерживалась.

И вот сегодня утром узнала от Ксандра потрясающие новости. Мой мужчина (ох, как же приятно было мысленно называть его именно так!) в подробностях рассказал мне, как император немногим ранее припечатал весь совет своим новым решением. Он официально заявил, что упраздняет древний закон и снимает ограничение на запрет посещения и длительного проживания во дворце для родственников императрицы.

По словам Ксандра, совет пребывал в неописуемом шоке. Кто-то из этих напыщенных старцев даже попытался вяло, с откровенной опаской возразить, но тут же бросил эту затею, встретившись с тяжелым, предупреждающим взглядом императора.

Да, сейчас Олден придавил этих старых змеев своим авторитетом. Загнал их под плинтус. Но где гарантия, что они будут слушаться его вечно?

Эта мысль никак не давала мне покоя, пока я раскладывала вещи в комоде Аэлины. Всё-таки советники годами были верны вдовствующей императрице. Она держала их на коротком поводке. Было бы здорово, будь у императора свои верные люди в совете. А те, которые сейчас пляшут под дудку старой карги… с них уже нечего взять. Это гнилой материал.

Да и, как упомянул Ксандр, в совете сидят одни закостенелые старики. В моем понимании, им уже давно пора на пенсию — пить кефир, писать мемуары и уступать дорогу молодым, сообразительным управленцам. Но просто так это алчное старичье с насиженных теплых мест не скинуть. Для этого нужна веская причина. Повод, благодаря которому удастся схватить хотя бы одного из них за горло и устроить показательную казнь. Необязательно смертельную, я всё-таки врач, а не палач. Но такую громкую и жесткую, чтобы все остальные советники в страхе поджали хвосты и поняли: пришла пора перемен!

Но это дела государственные, а у нас тут семейный совет никак не мог прийти к консенсусу.

— Прошу простить за то, что вмешиваюсь, — уверенно взяла я слово, разворачиваясь от комода. Физически почувствовала, как в мою сторону тут же устремились взгляды императрицы и ее матушки. — Но если мне будет позволено, я тоже попрошу вас остаться, госпожа.

Леди Виария посмотрела на меня. Я — на нее.

В тишине залитой солнцем комнаты между нами произошел напряженный зрительный диалог. Эта умная, много повидавшая женщина смогла понять меня без единого лишнего слова. В моем взгляде она прочла то, что я не смела произнести при Аэлине: мне необходима ее помощь. Необходима поддержка матери, ведь грядет настоящая война, которую мы никак не имеем права проиграть.

Вдовствующая императрица не будет покорно сидеть в своей Изумрудной резиденции и ждать, пока Олден отстранит ее от всех дел. Не в ее духе так легко и без боя выпускать из рук поводья правления империей. А это значит, что старая змея будет действовать. И, как подсказывала моя интуиция, ее ядовитые действия дадут о себе знать уже совсем скоро. Мне нужно было, чтобы кто-то надежный прикрывал Аэлину в те моменты, когда я буду вынуждена отлучаться. Уж эта женщина точно не допустит, чтобы ее дочери причинили вред. Вместе с ней императрица находилась в еще большей, двойной безопасности.

— Пожалуйста, матушка! — Аэлина, почувствовав мою поддержку, крепко обняла леди Виарию, прижимаясь к ее груди. — Останься со мной! Прошу тебя, побудь рядом, пока не родится малыш! Мне так нужна твоя помощь…

Я смотрела на леди Виарию, ожидая ее решения, а потом едва заметно кивнула, словно ставя жирную, окончательную точку в этом вопросе.

Матушка императрицы перевела взгляд на макушку своей дочери, прижавшейся к ней. Ее глаза потемнели от нахлынувших чувств. Женщина едва заметно, но решительно сжала губы в тонкую линию. А затем шумно выдохнула и твердо кивнула мне в ответ, тем самым давая понять, что она согласна и ради своих детей и будущего внука готова пойти до самого конца!

* Елизавета/ Нерия *

Прошло еще три дня.

Убедившись, что после сытного обеда Аэлина благополучно уснула в покоях, я не стала терять ни минуты и поспешила к себе в комнату. Там меня ждало одно очень важное дело, которым я занималась вот уже два дня кряду.

Леди Виария оказалась женщиной не только мудрой, но и на удивление деятельной. Буквально полчаса назад она, закатав рукава своего дорогого платья, с энтузиазмом помогала мне на уличной кухоньке с заготовкой продуктов для вечерней трапезы: мы вместе замариновали свежее мясо кабана в кислом ягодном соке и пряных травах. А теперь она, грациозно подхватив юбки, спешила по коридору вслед за мной.

Леди Виария прекрасно знала, чем именно я так усердно занята в своей комнате, и просто не могла пропустить этот процесс.

Едва мы переступили порог, я разложила на небольшом столике у окна плотные листы пергамента, взяла тонкую кисть, обмакнула ее в чернила и принялась за работу. Матушка императрицы тут же придвинула стул и села рядом. Она не отводила глаз, внимательно, с замиранием сердца наблюдая, как я аккуратно, с любовью вырисовываю развитие ребенка в утробе матери по срокам.

Для леди Виарии это стало настолько потрясающим открытием, что, когда она вчера впервые застала меня за этим занятием, то была просто взбудоражена, засыпая десятками вопросов. В этом мире лекари судили о беременности лишь по косвенным признакам да растущему животу. Матушка Аэлины раньше и подумать не могла, что можно вот так детально узнать о том, как именно формируется новая жизнь! А уж когда я, с улыбкой на устах, пообещала ей, что через несколько месяцев мы сможем через специальную трубочку послушать сердцебиение маленького, еще не рожденного внука или внучки… леди Виария и вовсе дар речи потеряла, задыхаясь от нахлынувших эмоций.

С этой женщиной мы быстро нашли общий язык. Она не задирала нос, не кичилась своим аристократическим происхождением, а постоянно задавала вопросы, искренне интересуясь теми самыми женскими делами, которыми на протяжении стольких десятилетий заведовала я, Елизавета Никоновна Степанцева. Леди Виария была увлечена моими медицинскими познаниями и внимала каждому слову, затаив дыхание, словно послушная студентка на лекции у профессора.

— Невероятно! — уже в который раз послышался ее восхищенный вздох. Аристократка сидела рядом и, не отрывая широко распахнутых глаз, наблюдала, как на пергаменте вырисовываются контуры плода на пятом месяце беременности. — Это просто невероятно, Лизонька! Ручки… ножки… он уже так сформирован на этом сроке?