Чтение онлайн

«Еще как очнется! — мрачно подумала я, холодея от осознания грядущих проблем. — Такие ядовитые твари так просто не помирают!»

В покоях вдовствующей императрицы царил удушливый полумрак, пропитанный густым запахом лечебных благовоний.

Сама хозяйка этих роскошных комнат неподвижно лежала на широкой кровати, накрытая тяжелым парчовым одеялом, прикидываясь бессознательной, безвольной тушей. Ее привез спешный экипаж из Изумрудной резиденции. Буквально час назад перепуганные слуги, надрываясь, доставили императрицу-мать во дворец в закрытом паланкине якобы в бесчувственном состоянии.

Но, несмотря на всю внезапность этого возвращения, Олден уже примчался к родной и любимой матушке со всех ног. Этот факт не мог не радовать вдовствующую императрицу. И как бы ей сейчас ни хотелось триумфально улыбнуться, видя плоды своих инсценировок, она не смела шевельнуть даже мускулом лица. Ведь нужно было натурально, безупречно прикидываться, что она находится глубоко в коме от укуса крайне ядовитой змеи, которая по «совершенно непонятной» причине каким-то немыслимым образом заползла на охраняемую территорию резиденции.

Змея…

Эта потрясающая в своей простоте и жестокости идея пришла в голову вдовствующей императрице спонтанно, но оказалась удачной. Она тут же привлекла к делу лекаря. Того самого, который был отправлен вместе с ней в ссылку.

Императрица-мать заставила его приготовить слабенький, несмертельный яд. Смесь должна была быть такой, чтобы ее следы гарантированно оставались в крови как минимум недели две. Так, чтобы любая проверка серебряной иглой подтвердила интоксикацию, и Олден своими собственными глазами увидел: его матушка действительно находится на грани.

Вдовствующая императрица настолько всё идеально продумала, что даже лично приказала этому дрожащему лекарю продырявить ей щиколотку железными зубцами, искусно имитируя укус змеи.

Нужно было видеть перекошенную, потную физиономию этого труса, когда она озвучила свой приказ. Лекарь трясся от животного страха, обливаясь холодным потом и мелко стуча зубами, когда заносил острие над ногой своей госпожи. За преднамеренное ранение члена имперской семьи, пусть даже и по ее собственной воле, любому простолюдину грозила только одна мера наказания — смертная казнь. И пусть он умом прекрасно понимал, что сама вдовствующая императрица потребовала от него этого действа ради большой игры, трусливая, мелкая натура лекаришки никак не могла взять себя в руки. Ей пришлось пригрозить вырезать всю его семью, чтобы он, наконец, ударил.

Зато результат превзошел все ожидания. Как итог, на щиколотке вдовствующей императрицы сейчас красовался багровый след от укуса змеи. Его даже специально немного растерли соком ядовитого плюща, чтобы было четко видно пугающее, пульсирующее воспаление, распространяющееся вверх по вене.

— Как матушка? — послышался у самой кровати встревоженный голос Олдена.

Вдовствующая императрица контролировала свое дыхание. Следила за тем, чтобы грудная клетка поднималась и опускалась равномерно, поверхностно, как у человека в забытье. Старалась изо всех сил, чтобы глаза не шевелились под закрытыми веками, выдавая активную мозговую деятельность. Всё должно быть сыграно идеально, чтобы не вызвать у сына ни единой, даже самой крошечной капли сомнений.

— Мы делаем всё возможное, ваше величество, — заученно пролепетал главный столичный лекарь, почтительно склоняясь перед императором. Этот кустистобровый старик уже был заранее, еще вчера ночью, предупрежден тайным письмом с голубиной почтой о том, что нужно будет безропотно подыграть своей госпоже, как и всем его подчиненным, которые остались в столичном дворце. — Организм ее величества борется. У нее сильный жар и периодические судороги. Яд распространяется… Было бы гораздо легче подобрать лечение, знай мы наверняка, какая именно змея укусила ее в резиденции.

Вдовствующая императрица, не подавая признаков жизни, чутко прислушивалась к каждому звуку, к каждому шороху мантии. По тяжелой, вибрирующей интонации сына она безошибочно распознавала: он сильно встревожен. Напуган перспективой потерять мать.

«Переживаешь за меня, мой милый мальчик, — довольно, с ледяным удовлетворением протянула она мысленно. — Пусть ты сейчас этого не понимаешь и упрямо не принимаешь, но знай: я желаю тебе только самого лучшего. А твоя безродная отщепенка к этому "самому лучшему" не имеет совершенно никакого отношения!»

— Что мы можем сделать? — голос Олдена дрогнул, выдавая его растерянность перед бессилием медицины. — Имеется ли у вас какое-то универсальное, мощное противоядие, которое могло бы облегчить состояние матушки, несмотря на то, что точный вид напавшей змеи нам неизвестен? Вы же лекари императорского двора! Сделайте хоть что-нибудь!

— Я уже занимаюсь этим вопросом, мой император, — вкрадчиво, с показной надеждой ответил главный лекарь. — Мы смешиваем универсальные антидоты на основе редчайших кореньев. Я искренне верю, что у нас всё получится и небеса не оставят нас без своей милости. Обещаю, сделаю всё возможное и невозможное, чтобы сохранить жизнь ее величеству.

Олден тяжело вздохнул. Постоял у кровати еще пару долгих минут, слушая выровненное, слабое дыхание матери, а затем, видимо, не в силах больше выносить гнетущую атмосферу, тихо покинул покои, сопровождаемый звуком закрывающихся дубовых дверей.

Вдовствующая императрица не шевелилась. Она так и лежала, прикидываясь бесчувственной куклой, пока шаги сына окончательно не стихли в коридоре.

— Ваше величество, — послышался осторожный, заискивающий голос главного лекаря. — Император ушел.

Императрица-мать резко, без малейших признаков слабости распахнула серые, холодные глаза. Она грациозно, одним плавным движением приняла сидячую позу на кровати, откидывая тяжелое парчовое одеяло, и обвела пронзительным, хищным взглядом притихшую толпу.

Среди них не было того самого бледного, трясущегося лекаришки, который помог ей с дозировкой яда и продырявливанием ноги.

Вдовствующая императрица знала. Олден был бы не ее сыном, если бы оставил эту ситуацию без последствий. Она с самого начала просчитала, что император обязательно накажет этого несчастного. Не за то, что тот без дозволения привез ее и всех остальных во дворец — нет. Олден казнит его за то, что он, как личный лекарь, не смог уберечь члена имперской семьи и вовремя устранить последствия змеиного укуса.

Участь этого труса была предрешена. Смерть. И вдовствующая императрица точно знала, что прямо сейчас он сидит в сырой камере подземелья, дожидаясь плахи. Но она также была уверена, что лекаришка не сдаст ее. Под пытками или без них — промолчит. Ну что же, он отдаст за нее свою жалкую жизнь, а она щедро осыплет золотом его семью, которая будет жить в достатке до конца своих дней. По ее меркам это был вполне равноценный обмен. Пешки должны жертвовать собой ради королевы.

— Сделай вид, что ты круглосуточно, не покладая рук работаешь над созданием сложнейшего противоядия, — холодно приказала она, немигающе глядя на главного лекаря.