Чтение онлайн

— Тебе нужно было переодеться, — сухо заметила Касэн. Пестрое кимоно выглядело здесь насмешкой над местной убогостью. Но хуже всего то, что оно вызывало у изгоев ассоциацию с якудза. Даже сюда, в глушь, дошли слухи о том, что в «Нараку Индастриз» предпочитают традиционные одежды.

Химэка промолчала, и было непонятно — осознала она свой промах или ей было все равно.

Заметив движение, обе напряглись. Химэка первой оценила обстановку, переведя суу-касив в режим сканирования. Касэн понадобилось время, чтобы распознать в объекте тощую трехлапую собаку с болотно-зеленой шерстью. Она медленно ковыляла им навстречу, не представляя угрозы.

Химэка запустила руку в сумку и вытащила онигири. Сняв упаковку, она присела на корточки и вытянула руку, предлагая еду собаке. Та настороженно обнюхала онигири. Касэн уловила запах копченого тунца. Раскрыв пасть с тем, что осталось от коричневых гнилых зубов, собака схватила угощение и проглотила, почти не жуя. Она благодарно покосилась на Химэку и поспешила скрыться в трущобах.

— Фудзивара-сан… — пробормотала Касэн. В ее голосе не было раздражения или неодобрения, только горечь от того, что от их помощи мало толку. Сегодня эта собака будет сытая, но сколько еще дней она продержится? Животных здесь не держали, как домашних питомцев. Кто-то пускал их на похлебку, кто-то жалел и отгонял подальше от коммун — в иллюзию безопасности, а кто-то пытался натаскать и пробудить охотничьи инстинкты.

Химэка тихо, будто в ответ самой себе, проговорила:

— Мы такие же, как они. Отбросы, только отмытые.

Из глубины поселения донесся женский крик, полный боли и отчаяния. Он был похож, как если бы женщина сдерживала себя из последних сил, но вопль все равно вырвался наружу сквозь стиснутые зубы.

Касэн сделала знак рукой, и Химэка переключила режим сканера. Перед ней мгновенно прорисовалась диаграмма движения в радиусе пятидесяти метров. Несколько фигур скрывались за барьерами из гофрированной жести и плексигласа, но ни одна не приближалась. Они продолжали наблюдать. Даже жест доброты к собаке не рассеял их недоверия.

Спустя минуту из-за полуобвалившегося бетонного проема вышел мужчина. Долговязый, изможденный, в комбинезоне с нашивкой ликвидатора. К пробитому шлему были примотаны самодельные фильтраторы из использованных респираторов и трубок от капельниц — единственная защита, на которую здесь могли рассчитывать. Власти даже не удосужились обеспечить ликвидаторов средствами индивидуальной безопасности.

За его спиной показался сгорбившийся лысый мальчик. На вид ему было не больше десяти, но по впалым, потемневшим глазам становилось ясно — он старше. Дети изгоев плохо росли и развивались. Его череп казался обтянутым тонкой, грязной кожей, словно под ней не осталось ни мышц, ни крови. Вместо правого глаза — треснувшая оптическая линза, некогда бывшая частью дронового сенсора, теперь — убогий протез, найденный, вероятно, на мусорных полигонах. Касэн сомневалась, что у его родителей были средства, чтобы выкупить его у криминальных групп.

Мужчина поклонился — неглубоко, но тем не менее выказывая почтение. Он не знал, кто перед ним, осторожность не помешает.

— Йорошику онэгаишимас, — хрипло произнес он, не смея поднять взгляд [?????????? — формальное приветствие, дословно ««Прошу вашего благосклонного отношения»].

Химэка тут же поклонилась, что не удивило Касэн.

— Конбанва, — вежливо ответила она, показывая этим, что они пришли с мирными целями [????? — формальное приветствие, дословно «Добрый вечер»].

Касэн запоздало повторила за ней:

— Конбанва. Меня зовут Касэн Ягами, это моя напарница — Химэка Фудзивара. С кем мы могли бы поговорить о Фукусиме? — она сознательно не стала вдаваться в подробности цели визита: не здесь, не на виду у всех.

— Зовите меня Сё, Ягами-сама, Фудзивара-сама, — вежливо представился мужчина. — А это мой сын, Цуёси. Не сочтете за дерзость, если мы с сыном пригласим вас на обед?

— Для нас это будет честью, — ответила Химэка раньше, чем Касэн успела обдумать предложение.

Обед был удобным предлогом, чтобы уединиться и избежать лишних ушей, но настолько очевидным, что мог показаться подозрительным. И все же отказываться было бы опрометчиво. Если Сё способен пролить свет хотя бы на часть их вопросов, упускать шанс было нельзя.

Жители Мертвых зон редко шли на контакт. Они привыкли к своему статусу изгоев, привыкли к тому, что к ним относятся хуже, чем к животным. Завоевать их доверие было нелегко. Многие предпочитали молчать, опасаясь наказаний от военных или киберсамураев за слишком длинный язык.

Сё жестом пригласил их пройти следом вглубь коммуны.

Сё остановился у полуразвалившейся лачуги без двери. В проеме лениво колыхалась обтрепанная тряпка, больше напоминающая распоротый мешок. Однако Касэн и Химэка, не выказывая отвращения, вошли внутрь и на мгновение замерли, привыкая к тусклому полумраку укрытия.

Внутри своды были кривыми, отчего все жилище напоминало первобытную пещеру. В одном из углов лежал ворох грязного тряпья. Касэн не смогла бы с уверенностью сказать, что это — спальное место или чья-то одежда. Возможно, и то, и другое. Мебели здесь не было вовсе — лишь перекошенные полки, кое-как прибитые к стенам, и на них — скудные пожитки, собранные на мусорных полигонах.

Из темного угла отделилась тень и, сделав несколько осторожных шагов, поклонилась. В лохмотьях едва угадывалась тощая женская фигура. Она распрямилась и окинула гостей настороженным, чуть озадаченным взглядом. Половина ее лица была потрескавшаяся и пигментированная, с нарывами и наростами, будто когда-то ее приложили одной стороной к чему-то ядовитому. Короткие темные волосы торчали клочьями, словно пакля, несмотря на явные попытки сохранить опрятность. Но в условиях Мертвых зон это почти невозможно — здесь нет даже работающего водопровода, а умыться можно разве что в мутных, зараженных водах.

— Это моя жена, Тао, — представил женщину Сё. — Тао, эти девушки останутся у нас на обед.

Лицо Тао вытянулось от удивления, но она не задала ни одного лишнего вопроса. Легким жестом подозвав к себе Цуёси, она принялась за приготовления: на полу, вместо стола, стали появляться импровизированные предметы сервировки — осколки корпусов старой техники, ложки из разных наборов, треснутые палочки.

Химэка села в позу сэйдза и молча достала из сумки два бенто — свой и Касэн. Она аккуратно положила их на середину «стола» и сняла пластиковые крышки. Под ними был рассыпчатый рис, курица карри и маринованные овощи — простая, но чистая еда.

— Примите это в знак благодарности за теплый прием, — сказала она, стараясь, чтобы ее слова не прозвучали как подачка.

Касэн сглотнула — как и в случае с собакой, это была всего лишь капля в море. Бенто не изменит положения, лишь раз накормит семью досыта.

У Тао на глазах выступили слезы. Она опустилась на прогнившие доски пола в молчаливой благодарности за еду. Выпрямившись, впервые заговорила. Ее голос был робким и осипшим, словно болезнь давно боролась с ней — и, казалось, побеждала.