Чтение онлайн

При виде восковой бледности мёртвых лиц Вике сделалось дурно.

– Можешь уйти, - понимающе предложил Ракул.

– Лучше скажи, что можно незаметно украсть, - пробормотала Виктория Ивановна и положила под язык таблетку валидола.

– Сейчас посмотрю, - пообещал Вадик.
– Ты, главное, держись, в обморок не шлёпнись!

– Давай быстрей! Всего пять человек осталось...

По-видимому, Вадим удалился на разведку, так как в последующие десять минут его не было слышно.

– Порядок!
– наконец прозвучал его довольный голос.
– Возьмёшь серёжку... Левую. Я посмотрел, там замочек приоткрылся. Слушай и запоминай! Ты подходишь справа, кладёшь цветы, склоняешься максимально близко, обнимаешь, а когда целуешь в лоб, то правой рукой незаметно вынимаешь из левого уха серьгу. Поняла?

– Я не смогу склониться, я боюсь...

– Ну тогда... Чего приходили... Положи цветы, и уходим.

– Подходите, прощайтесь, - раздался голос распорядителя траурной церемонии.
– Ну же, все хотят к гробу подойти...

Вича только сейчас поняла, что застыла в шаге от гроба и не может сдвинуться с места.

– Не торопите!
– вступился за неё военный, стоявший сзади.
– Видите, человек в почтенном возрасте... Может, сердце прихватило.

Распорядитель понимающе прикрыл глаза.

Вика, сделав над собой неимоверное усилие, склонилась на покойной. Белые кружевные простыни, чёрная бумажка на лбу, цветы - всё пахло каким-то сладким удушающим ароматом. Голова закружилась. Вике казалось, что все вокруг следят за каждым её движением.

– Давай! Снимай!
– кричал Ракул.
– Не тяни!

Робко протянув трясущуюся руку к уху покойницы, Темнова вздрогнула и ощутила на пальцах мертвенный холод, исходящий от Большовой. Мочка уха была словно пластмассовая. У Темновой никак не получалось пошевелить серёжкой и вытащить её из отвердевшего отверстия в мочке.

– Давай быстрее!
– уже рычал Вадим.
– Все смотрят! Сейчас заметят! Да что ж ты копаешься! Косорукая!

Одеревеневшими пальцами Вика дёрнула за серёжку.

– Да разве так воруют!

Елена Павловна Большова открыла глаза и резко села в гробу.

Вика заорала от ужаса и стала озираться по сторонам, но толпа словно застыла в немом молчании. Присмотревшись, Вича увидела, что присутствующие превратились в ледяные статуи с застывшим на лицах безразличием.

– Сама сниму, - объявила Большова.
– Чтобы ты, девочка, себя не осквернила. И так перед тобой в долгу.

Покойница ловко вытащила серьги из ушей и протянула онемевшей Виктории.

– Держи! Я сейчас обратно лягу, а ты мне простынку поправь и венчик Царствия Небесного... Перекосилось всё! И ещё, когда к доченьке прощаться подойдёшь, то шепни ей, что прощаешь нас...

Вика не успела ничего ответить, как покойница снова лежала в гробу...

– С вами всё в порядке?
– сердобольный военный взял её за локоть.

– Да, - облегчённо ответила Вича.
– Сейчас венчик на лбу поправлю и простынку...

Дойдя до второго гроба, она без всякого страха и отвращения коснулась губами лба молодой покойницы.

– Спи спокойно! Я вас прощаю!

На лице умершей появилась светлая улыбка, а на душе Виктории Ивановны сделалось легко и спокойно.

Перед сном Вика переоделась в шёлковую пижаму, положив в карман золотистую кудель. По привычке посмотрела на себя в зеркало, но, не найдя зрелище приятным, тяжело вздохнула и легла в постель. Опуская голову на подушку - под которой спрятала серёжки депутата Большовой - она услышала, как в соседней комнате Ракул радуется забитому зенитовцами голу.

– Вот мужики! Хоть человек, хоть призрак - как дети малые...

* * *

И снова ноги мёрзли от серой пыли. Покосившиеся плиты надгробий зловеще проступали из рассеивающегося сизого тумана. Сухое безжизненное дерево подпирало раскидистыми ветвями свинцовое небо.

То тут, то там над могилами начали появляться струйки пепла, они закручивались в затейливые коконы, из которых появлялись и безмолвно замирали - тараща на Вику пустые глазницы - скелеты в тёмных балахонах.

Викуля вытянула вперёд открытую ладонь, на которой лежали серьги Елены Павловны.

Некоторое время ничего не происходило.

Внезапно одна из мёртвых фигур взмахнула широкими рукавами одеяния и, воспарив над могилой, превратилась в ворона. Беззвучно размахивая крыльями, птица стала кружить над головой девушки. Через минуту уже следующий скелет перевоплотился в носатую птицу, затем - следующий... И так, пока все не взмыли кверху и не превратились в воронью стаю.

Вороны носились так близко, что холодный ветер, возникающий от взмахов крыльев, заставлял Вику дрожать всем телом.

«Наверное, я что-то делаю не так!», - подумала Темнова.
– «Если «серый» сектор - Мир безмолвия, то как я объясню, зачем явилась, и что хочу у них попросить? Срочно нужен Сытин. Что он там говорил про свой «позывной»: сто тридцать три, сто тридцать три, сто тридцать три?»...

Сегодня в гостях у Аркадия Петровича была жгучая брюнетка. Несмотря на глубокую ночь, грузный ловелас не уставал демонстрировать чудеса потенции. Брюнетка - изначально решившая подыграть косоглазому Казанове - громко и фальшиво стонала, отрабатывая норковый полушубок. Однако через час восхитительного секса она стала всерьёз подумывать, а не выйти ли ей замуж за этого неказистого психолога.

«Да и фигли, что косоглазый!», - размышляла она, лёжа на животе и потряхивая головой в такт движениям Аркадия Петровича.
– «Денег - уйма! Не жадный! В постели - просто необузданный жеребец. А что не красавец, так оно и к лучшему... По бабам шляться не будет... И подруги заглядываться не станут...».

– Сто тридцать три, сто тридцать три...
– задыхаясь в экстазе, неожиданно начал выкрикивать Сытин.
– Чёрт! Сейчас! Сейчас! Да сейчас уже...

– Да! Да! Не останавливайся!
– вспомнила о своих обязанностях брюнетка.
– Аркашенька, котик!

– Мяу!!!
– издал нечеловеческий крик Сытин.
– Мяу!

Он затрясся и тут же, превратившись в огромного серого кота, провёл когтями вдоль спины сладострастной любовницы.

– Ах! Ах! Мой котик!
– брюнетка закатила глаза от накрывшей её волны неконтролируемой страсти и, вздрогнув всем телом, протяжно застонала.
– Ты - чудо! Ты - просто чудо...

Задыхающийся и взъерошенный - зло сверкая разноцветными глазами!
– Сытин оказался около Вичи. Если бы здесь можно было говорить, то Вика, наверное, выслушала бы такое... Что приличным девушкам и слышать никогда не доводилось.