Чтение онлайн

Метрах в двадцати от избушки стояла палатка. Сквозь ткань был виден свет фонаря и доносился весёлый визг и вопли:

– Я на мизере, на мизере!...

– А у меня прикуп!...

– Всё, Юлька, снимай бюзик! Сейчас вокруг палатки побежишь!...

Ещё дважды парни и девчонки решали прекратить эту бесконечную карточную оргию и вакханалию, тащили друг друга на пляж, вымачивали в Байкале - и решали начать всё сначала. И, наконец, заняться тем делом, ради которого приехали сюда. Ведь у них есть избушка, палатка, машина - далее по умолчанию. Но каждый раз наступали на одни и те же грабли.

А потом отпуск кончился, и пришла пора возвращаться в город.

...Они рассказывали нам эту историю - операторы Артур и Женька - когда мы сидели в добром-старом баре Дома Журналиста. Рассказывали - и звали на следующее лето ехать вместе с ними на берег Байкала, в полузаброшенную деревеньку N. Обещали шашлыки, пляж, купание, теннис-футбол и прочую рыбалку.

– Девчонок возьмём, я гитару прихвачу, - шумел Женька, - славно отдохнём!

– Погоди, - прервал его ещё один наш друг, сидевший за нашим столиком, - а со своими подругами вы тогда... как... вопрос решили? Уж извини за бестактность...

– К-хм. Решили...
– после паузы ответил Артур, - нормально решили, в самый последний день. Посмотрели друг на друга, и подумали: ну что, зря мы, что-ли на Байкал приезжали? Да и кому мы ещё-то такие страшные нужны - опухшие, с чёрными кругами под глазами? Так что, - Артур налил себе до краёв стакан отвратительного болгарского бренди "Сълничев Бряг", медленно влил его в себя, - решили мы половой вопрос. По умолчанию, - и отрубился.

P.S. Когда-то я тоже любил преферанс - просто, потом наша преф-компания развалилась, и играть стало не с кем. Но ни с Юлей, ни с Катей, ни с Аннушкой после этого рассказа ни за что не сяду играть: по слухам, они до сих пор обожают играть на раздевание.

...Мне всегда казалось, что совместная поездка на рыбалку - это, прежде всего, повод - а потом уже ловля рыбы и всё остальное. По крайней мере, если судить по рассказам тех, кто выбирался на это мероприятие в крепкой мужской компании. Наши герои - не исключение в этом ряду: они благополучно сдали экзамены за третий курс в своём Политехе, и решили отметить это дело обильным возлиянием. А чтобы не превращать праздник в банальную пьянку, решили превратить его в пикник - благо, сезон клещей в том году закончился на удивление быстро. Тут Лёха Куколкин и говорит:

– А поехали на рыбалку, на Олху! У меня и удочки есть!

О том, что в последний раз в своей жизни Лёха рыбачил классе в пятом или шестом, как и о том, что его удочки - это, всего лишь, какие-то длинные палки с примотанной к ним леской и самодельными поплавками, Лёха умолчал. А друзья, проникшись осознанием того, что едут они не просто на пикник, но на Серьёзное Мужское Мероприятие, сразу же согласились с Лёхиным предложением. Только Юрка, желая показать свою осведомлённость в вопросах рыбной ловли, поинтересовался у Лёхи:

– А у тебя есть... этот?... Ну, этот... которым лунки бурят?

– Дурак!
– засмеялись друзья, - лунки бурят во льду, когда едут на подлёдный лов! А сейчас - какой подлёдный лов? Лето, конец июня!

– Странно, - ответил Юрка, не желая сдавать свои позиции, - очень странно... Я, вообще-то, хотел спросить о другом: приманка для рыбы у тебя есть? Ну, червяки там всякие?

– Червяков на берегу накопаем!
– небрежно отмахнулся Лёха, - их, придурок, копают перед самой рыбалкой, а не хранят по полгода в холодильнике! Ну, едем?

И они поехали. По пути заехали к Лёшке на дачу, взяли удочки (всё остальное взяли ещё в городе) - лопату для копки червей, конечно же, не взяли. Но это уже мелочи: главное - они, как настоящие рыбаки, ехали на рыбалку с удочками! Вот теперь фиг, кто в электричке подумает, что наши студенты едут на природу валять дурака! Всё - честь по чести: парни едут с удочками - значит, на рыбалку собрались, на Серьёзное Мужское Дело. Они ведь - не турьё какое-нибудь, не физики-лирики всякие, они - серьёзные люди, заправские рыбаки и без пяти минут архитекторы, молодые специалисты.

Хорошо ещё, что они догадались взять с собой палатку, спальные мешки и слегка помятый, страшно закопчёный чёрный алюминиевый котелок - без этих девайсов их образ Настоящих Рыбаков выглядел бы незавершённым. Об этом уже позаботился Мишка, третий участник данного мероприятия. Этот Мишка прежде раза два со старшекурсниками в походы ходил, в настоящем зимовье ночевал, поэтому считал себя опытным путешественником.

Пригородная электричка доставила друзей на станцию Дачная. Здесь они спешились и отправились по направлению к Олхе. Вообще, речка Олха - это одно из любимых мест отдыха иркутян и жителей города-спутника Шелихова: небольшая речушка, сбегающая с гор, стремительно несётся по Олхинскому плато, по долине имени самой себя меж двух рядов лесистых гор - а затем впадает в полноводный и коварный Иркут, который, в свою очередь, впадает в Ангару. Места на олхинских берегах живописные, и если летом пройти по извилистой тропинке, которая тянется вдоль берега, то обязательно, то тут, то там будешь натыкаться на яркие палатки отдыхающих и прогоревшие костровища - свидетельства того, что кто-то на этом месте уже отдохнул по полной программе. А в кустах возле костровищ непременно отыщутся и бутылки из-под водки, и пустые консервные банки, и прочие приметы того, что данное место располагает к душевным многодневным посиделкам под гитару у костра.

Друзья брели по тропинке вдоль реки вверх по течению, постоянно цепляясь удочками за прибрежный кустарник и всецело доверяясь рыболовному чутью Куколкина. Дело в том, что, когда они покинули электричку и вышли на олхинский берег, Лёха задумчиво огляделся по сторонам, и заявил:

– Идём выше по течению! Здесь - не рыбное место!

– А по-моему, очень даже рыбное...
– задумчиво произнёс Юрка. Он произнёс это только для того, чтобы показать, что и он - не лох какой-нибудь, что не лыком шит и кой-чего в рыболовных делах смыслит: одна мысль о том, что он сел в калошу, задав этот свой дурацкий вопрос про бурение лунок под июньским солнцем, не давала ему покоя. Но Куколкин опять срезал Юрку своими глубокими познаниями в данном вопросе:

– Балда! Какое же оно - "рыбное"? Это же Фестивальная поляна! Здесь каждый год барды всякие свой фестиваль авторской песни проводят! Они здесь три дня подряд так голосят, что рыба пугается и уходит отсюда на всё лето! Так что, идём выше!

Аргумент про бардов был весомым: Юрка и Мишка сразу же вспомнили Эдика Зольмана - вечного студента, неспешно учившегося на архитектурном факультете Политеха уже девятый год, и причислявшего себя к бардам. Когда на студенческих вечеринках в общаге Эдик брал в руки гитару и начинал петь неизменную свою песню "Милая моя, солнышко лесное!", в комнату неизменно врывалась комендантша и кто-нибудь ещё с целью спасти того, кого, по их мнению, здесь убивают самым гестаповским способом. Мишка и Юрка никогда прежде не бывали на фестивале авторской песни, но после слов Куколкина живо представили себе эту картину: вот здесь, на этой поляне, сидит полсотни Эдиков Зольманов - и каждый из них поёт песню "Милая моя, солнышко лесное". М-да...

– И как они тут живут-то, после этого?...
– задал вопрос Юрка.

– Кто? Барды?
– отозвался Лёха Куколкин.

– Да нет, не барды, - Юркин голос был полон сочувствия, - медведи всякие, волки там... рыси, расомахи разные... белочки, зайчики... Бедняги!

– Они каждый год топятся от отчаяния!
– решил подшутить над другом Лёха, - особенно медведи! Во-он ту белую скалу видишь? Вот с неё-то они бросаются с горя в Олху, целыми семьями!

Юрка поверил Лёхе, и впал в чёрную меланхолию.