Чтение онлайн

В 1992 году Антону было двадцать шесть, он только что закончил Университет. Но к этому времени, он уже был владельцем собственного небольшого издательства, цеха по производству пиломатериалов и нескольких коммерческих киосков, торговавших водкой-сигаретами-шоколадками и прочими товарами повышенного спроса. Кажется, это он открыл в городе первый магазин сэконд-хэнда - и, кажется, он же первый завёз в город столь популярные у Настоящих Мужчин зажигалки "Zippo" и карманные фляжки под вискарь. В те же годы он носился ещё и с идеей наладить в городе линию по производству шампуня:

– Ну подумай, старик, чем плохо будет, если у Иркутска будет собственный шампунь?
– всякий раз спрашивал он меня во время наших разговоров - а я, смеясь, отвечал ему в таком духе, что да, мол, единственное, чего не хватает родному городу для полного счастья - это шампуня местного производства - с остальным-то, дескать, всё уже давным-давно решено, и полный порядок.

И вдруг Антон меня, да и не только меня, но и всех наших общих знакомых, здорово удивил:оказалось, что наш Деловой Человек... влюбился! Причём, влюбился по-настоящему, по-серьёзному. Нет, на его делах это никак не отразилось: он продолжал мотаться по всему городу, по всем своим "точкам" на своей "японке" неизвестной мне породы, продолжал принимать заказы на пиломатериалы и полиграфическую продукцию, торговать "сникерсами" и "распутиным", возить в Иркутск сэконд и зажигалки, убеждать всех в необходимости запуска линии по производству шампуня, но... но разговор об этой, вожделенной для него, производственной линии всё чаще стал переключаться на другой, не менее вожделенный для Антохи, предмет:

– Скажи мне честно, старик, - начинал он меня пытать каждый вечер, когда мы усаживались за столик в баре Дома Актёра, - что во мне не так? Почему Вера бегает от меня? Ведь она знает, что я её люблю - а я вижу, что и я ей симпатичен. Так, в чём дело, в конце концов?! Скажи мне: может, я - урод, или ещё что? может, одеваюсь как-то не так?...
– и, глядя на элегантного красавца Антона, я не знал, что ему и ответить.

Вера, объект его воздыханий, работала в одном из иркутских театров, и почти каждый вечер приходила сюда же, в "домактёровский" бар - не зря же и мы с Антохой каждый вечер оказывались здесь же, за одним из местных столиков - а больше в Иркутске начала девяностых, собственно, и пойти-то было особо некуда. Получилось так, что Антона с Верой познакомил именно я, и именно в этом самом баре - и вот теперь, следуя пословице: "ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным", был вынужден ежевечерне сопровождать сюда нашего Делового Человека и выслушивать его драматические монологи.

Отчасти, Антон сам был виноват в том, что Вера вела себя по отношению к нему несколько странно. Чего стоила, хотя бы, та история с букетом? Дело было так: она провинциалкой была, наша девушка Вера, а в Иркутске жила на съёмной квартире, на окраине города, в девятиэтажке. На седьмом этаже. А Антон узнал её адрес, и решил признаться ей в любви достаточно оригинальным способом: закинуть ей в окно букет цветов с признательным любовным письмом. В окно седьмого этажа, ага - в этом-то и был весь фокус его затеи. И он нанял для этого дела какого-то альпиниста-спасателя, и тот в назначенный день и час с утра пораньше залез на крышу девятиэтажки, в которой жила Вера - с букетом и спрятанным в нём письмом - и, закрепив страховку, стал спускаться к окну...

Дело было ранним утром, в воскресенье. Чёртов альпинист спустился, куда надо - и метнул свой букет в окно. Букет задел за край рамы, отлетел в сторону, и свалился вниз. Но это ещё не всё: промахнувшийся альпинист хотел, было, вернуться на исходную позицию, спуститься за букетом и повторить операцию сначала - да не тут-то было!
– что-то там в его страховках перекрутилось, запуталось - и этот альпинист повис, как зрелый банан, на уровне восьмого этажа, покачиваясь на верёвках. А когда он решил повторить попытку подъёма, то он саданул ногой в чьё-то стекло. Стекло, конечно же, вылетело - а жители квартиры, конечно же, подумали, что это к ним с утра пораньше лезет грабитель. Ну, и милицию вызвали...

Будь Антон там, на месте происшествия - он, конечно же, попытался бы уладить всё сразу. Я даже уверен, что он сам втащил бы запутавшегося альпиниста на крышу. Да вот беда: в это утро, доставив альпиниста к дому Веры, сам Антон скорее рванул в свой офис и засел у телефонного аппарата - ведь в спрятанном в букете письме он просил, чтобы она перезвонила ему. И он ждал телефонного звонка всё утро - и, наконец, дождался. Из милиции.

Альпиниста снял вызванный жильцами злополучной квартиры экипаж. Этот же экипаж доставил бедолагу в отдел, и подверг допросу. С одной стороны, конечно же, хорошо, что букет, который тот так неудачно метнул, не попал в окно к Вере - и хорошо, что никто не подобрал его прежде, чем букет с письмом стали вещественными доказательствами. Как уж они там разрулили эту ситуацию, я, за давностью лет, и не помню. Но факт остаётся фактом: соседи (которым, кстати, Антон в тот же день застеклил выбитое окно и извинился перед ними) очень быстро разнесли эту историю по всему дому. И до Веры она тоже дошла. И, когда девушка немного остыла, она наградила Антона едким прозвищем "Погибший Альпинист" - по мотивам известного в те годы фильма.

...Вот мы и сидели теперь с Антохой, и гадали, что бы такое придумать, чтобы Вера изменила своё отношение к нему. И не придумали ничего лучшего, чем выставить меня в качестве посредника на двусторонних переговорах. И вот Антон встаёт и уходит из бара - а я остаюсь за столиком один, в ожидании предмета его обожания.

Минут через тридцать-сорок Вера приходит в бар, видит, что я сижу один - а я приглашаю её за свой столик, и у нас начинается разговор. Естественно, об Антоне.

– Понимаешь, - говорит мне Вера, - может, он и хороший парень, этот твой "Погибший Альпинист"... Да и за эту историю с цветами я на него не сержусь совсем - наоборот, прикольно даже! Но, вот смотри, - тут Вера стала очень серьёзной, - вот он, Антон твой, за один вечер здесь, в баре, оставляет, наверное, столько же, сколько у нас в театре уборщица или гардеробщица в месяц получает. А в театре, кстати, всё время зарплату задерживают, по месяцу, по два не платят... Людям в стране, натурально не на что жить - а эти капиталисты жиреют! Это же несправедливо! Вот и "Альпинист" твой - такой же! Подумаешь, "подвиг": нанять скалолаза, чтобы он девчонке в окно букет забросил, на седьмой этаж! Лучше бы он эти деньги какой-нибудь одинокой старухе отдал!

– Но постой!
– говорю я Вере, - ведь он же за эти деньги впахивается с утра до ночи! Он своим сотрудникам зарплату платит - и на пилораме, и в издательстве. Постоянно мотается по городу, всё время в Москву, в Китай, в Польшу за товарами гоняет!... Да он даже ночует в офисе, потому, что дома телефона нету, а ему в любое время могут позвонить! Это же - работа на износ...

– Это - работа на себя!
– отрезала Вера, - он хочет быть богатым - вот и вкалывает! А кому вокруг от этого польза? Опять же, людей спаивает, через свои киоски. Я же знаю, что он и водкой торгует... Нет, ты не подумай: он, наверное, неплохой парень - но с капиталистом я связываться не хочу. Вот был бы он таким, как все нормальные люди, работал бы на нормальной работе...

– На нормальной работе, - говорю, - это там, где гроши с задержкой в два месяца платят?
– самого уже зло берёт: и за друга обидно - я же знаю, как он вкалывает!
– и Веркина глупость начинает раздражать. Но - держусь: в конце концов, моя задача - сватовство, а не политический диспут.

– На нормальной работе, - повторяет Вера, - а не так... "купи-продай". Без лёгких денег.

Не стал я ей ничего больше говорить про то, насколько "лёгкие" у Антона деньги: по-быстрому закончил разговор, попрощался и ушёл. Антон ждал меня в своей машине на соседней улице - и там, в машине, я всё ему рассказал, слово в слово. Деловой Человек выслушал, не перебивая, а когда я закончил, сказал только: " Я подумаю над всем этим" - и повёз меня домой.

...Через четыре дня Верка позвонила мне ни свет, ни заря - и устроила форменную истерику:

– Твой альпинист совсем рехнулся!
– орала она в трубку, - он сегодня заявился ко мне делать предложение!...

– Поздравляю, - говорю, - полагаю, ты ему отказала?

– Да уж, конечно!
– орала Вера в трубку, - сначала-то, дура, едва не согласилась! А он, придурок, знаешь, что отколол? Он сказал, что продал свой цех по переработке древесины - мол, это ему больше неинтересно!
– и заявил, что хочет все деньги, типа, пожертвовать театру! Типа, чтобы долги по зарплате выплатили!...