Чтение онлайн

— Мы опять вернулись к художнику.

— Вернее, к одной из его любовниц.

— Сергей Георгиевич, но далеко не каждая женщина возьмется за оружие.

— Не каждая, — согласился Рябинин. И не только потому, что женщина слабее. Общественное мнение может простить мужчину, но никогда не простит женщину. В семнадцатом — восемнадцатом веках наказание разнилось: если женщину, убившую мужа, закапывали по шею в землю, то мужчину за аналогичное преступление лишь секли кнутом. И только Петр I демократически их уравнял: и тому и другому отсекали головы.

— Не каждая, — еще раз подтвердил Рябинин. — Боря, давай-ка ее вычислим. Это женщина независимая, самостоятельная, с металлическим характером…

— У банкирши характер крутой.

— Женщина, способная на агрессию…

— Банкирша врага порвет, как бобик грелку.

— Женщина богатая, имеющая возможность нанять киллера…

— У банкирши денег — черту на печку не перетаскать.

— Женщина, которая общалась с художником…

— Банкирша перед ним в нитку вытягивалась.

— Тогда, Боря, считай, что преступление мы раскрыли.

Без стука, с каким-то неясным звоном, словно у него на боку висела сабля, вошел капитан Оладько. По его деловитой устремленности Леденцов определил, что есть новости.

— Что принес?

— Оперативную запись разговора, товарищ майор.

— Художника?

— Нет, банкирши и Дельфина.

— Давай, крути.

Оладько достал из сумки магнитофончик и дискетку, не которую оперативную запись он уже перевел. Сперва молчало, потом скрипело, потом шипело… Капитану эти звуки доставляли явное удовольствие. Леденцов сдерживал нетерпение. А Рябинин думал, что разговор, который прорвется сквозь шумы, может их четкую версию превратить в диалог двух юмористов.

Наконец…

«— Господин Лжицын, вы обманули банк…

— Зачем бросаться такими словами?

— Земля, которую вы предоставили в обеспечение кредита, уже давно вами продана фирме «Северный курорт».

— Там вышла некоторая путаница…

— Не путаница, а вы предоставили в банк фальшивые документы. Кредит ничем не обеспечен.

— Успокойтесь, мадам, успокойтесь.

— Я требую немедленного возвращения денег!

— Мадам Ледней, художнику об этом сообщили?

— Пока нет.

— Подумайте о нем. Сможет ли он после вашей информации творить?

— Но тогда обеспечьте кредит! Не могу же я пять миллионов отпустить в свободное плавание.

— Хозяйка коммерческого банка все может.

— Господин Лжицын! В таком случае…

— Все, кончай базар! Я сейчас приеду и эту тему закроем».

— Давно записано? — спросил Леденцов.

— Часа полтора назад.

Майор вскочил. Рябинин уже одевался. Они знали, как мафиози закрывают «темы». Оладько тоже было вознамерился ехать с ними в банк, но Леденцов напомнил:

— Капитан, загородный дом Лжицына без присмотра?

— Намек понят.

Гражданку Ледней Рябинин намеревался вызвать в прокуратуру, но уж если подвернулась возможность допросить ее на рабочем месте… И заодно проверить версию: это лучше сделать внезапно, без вызова повесткой к следователю.

К коммерческим банкам Рябинин испытывал не то чтобы неприязнь, а угрюмую настороженность. Работники сдержанны, осторожны, молчаливы. Раньше самыми скрытными людьми были сотрудники КГБ, теперь — банкиры. Даже скрывают размер своей зарплаты. Видимо, стыдно получать больше рабочего у станка или шахтера под землей.

— Боря, может быть, зря не захватили Оладько?

— При мне оружие.

И то: к даме ехали. Майор знал каратэ и всякие джиу-джитсы. У банкирши наверняка квадратные охранники, способные не только ее защитить, но и выполнить любое поручение, в том числе и киллерское. Может быть, это от профессии, но Рябинину казалось, что молодежь ищет себе применение только в двух областях — криминальной и антикриминальной. Либо уголовники и мафиози, либо охранники и милиция. Ну, есть и студенты.

Майор вел машину, как на скрипке играл: молча и виртуозно. Притормозил, чтобы слово молвить:

— Сергей, а я не верю.

— Во что?

— В убийство из ревности.

— Как говорят блатные: понты колотишь? Работаешь столько лет и не веришь, — удивился Рябинин.

— Убивали, но в ссоре, спьяну, в горячке, из-за имущества… Но чтобы так продуманно из-за одной ревности…

— Боря, а ты помнишь дело Бобылева?

— Да, он жил и с женой, и с падчерицей, которую задушил.

— Он жил еще с десятком женщин и всех обокрал по-крупному. Интересно другое: почти все женщины приезжали к нему в колонию с передачами и любовью. В том числе и мать задушенной. Нет, Боря, Фрейд прав.

— При чем тут Фрейд?

— Он секс придумал.

Они приехали. Старинное замкоподобное здание подходило для банка — за толстыми стенами деньги будут целее. Но у входа переминалась небольшая молчаливая толпа. Выпрыгнув из машины, Леденцов опросил у мужичка в майке и в зимней шапке:

— Что за базар?

— Ментов понаехало. Вот на труп бомжа не дозовешься…

— А здесь чей труп?

— Директоршу банка грохнули.

Рябинин побежал за майором…

Уже потом, успокоившись, Рябинин удивился самому себе. В первые минуты его поразило не убийство, не смерть банкирши, не гибель женщины, которой они отвели роль киллера… Вход в банк, четыре ступеньки, площадка перед дверью…

Поразило, как лежит банкирша. Лицом вниз, голова на площадке, тело на ступеньках. Точно так же, как лежала журналистка. Будто шла, споткнулась и упала. Только ее тонкий белый плащик наполовину взмок от крови.

Возле трупа суетились какие-то люди. Следователь знакомый, судмедэксперт… Рябинин глянул на часы — семь. Значит, приехала дежурная следственная бригада. Леденцов, разогнав толпу, носился по банку.

Рябинин подошел к судмедэксперту.

— Евгений Рувимович, что?

— Полная аналогия с журналисткой: два выстрела в спину. Видимо, пистолетные.

— Пули?

— Обе в теле.

— Смерть…

— Мгновенная, задето сердце…

Рябинин глянул на труп. Мраморная женщина: белые туфли, белый плащ и белое обескровленное лицо. Иногда ему казалось, что убийства совершают не люди. Даже животные в стаях не убивают друг друга, даже волки не грызут своих… Человек и стал человеком, когда усвоил запрет «не убий». А этот, который застрелил двоих, еще запрета не усвоил?