Чтение онлайн

— Да ты, кусок, еще у мамки деньги на мороженое просил, когда я уже дедушкой был. Подожди, вот дозвонюсь, я тогда с тобой…

Он не успел договорить — сержант ударил его в челюсть. Двое других, встав полукругом, дополняли со своей стороны. Вдруг кто-то громко и настойчиво постучал в дверь. Королев открыл ее, и в комнату вошел лейтенант.

— Что здесь происходит?

— Да так, товарищ лейтенант, небольшая профилактика.

— А почему в перчатках? Вы это мне бросьте, Королев, а то придется вам ехать домой в последнюю очередь. Курсант Новиков, ступайте за мной.

Они зашли в штаб. Лейтенант обратился к секретарше:

— Ниночка, организуйте курсанту телефонный разговор с родными.

— По мамочке соскучился, — съехидничала молодая пигалица.

— По папочке, — отрезал Олег и протянул ей номер телефона своего адвоката.

— Пожалуйста, — передала трубку девица, обиженная, что с ней не заигрывают.

— Димыч, это я, Олег. Срочно бросай все дела, возьми мои документы в квартире, ключи найдешь у соседки и приезжай сюда.

— Олег, — послышался в трубке знакомый бас, — ты откуда звонишь? Тебя плохо слышно, словно ты на Северный полюс забрался. У меня тут дело одно наклевывается, но ты не переживай, через недельку я буду у тебя.

— Не через неделю, а завтра же, иначе я все твои усы выщиплю!

— Олег, моя тачка далеко не протянет. Слышишь, как мотор стучит?

— Возьми мой «Мерседес», и чтобы завтра же здесь был. И документы не забудь, особенно военный билет.

— Адрес, адрес хоть скажи.

Олег протянул трубку секретарше:

— Скажи этому псу, как вас найти.

Лейтенант, перебиравший в это время какие-то бумаги, негромко сказал:

— Возможно, действительно произошла ошибка. Знаете ли, в нашей работе всякое бывает. Но наряд я вам не отменяю. А завтра видно будет.

Олег усталой походкой направился на кухню, где его уже поджидал сержант Королев.

— Новиков, тебе как старослужащему, — он ехидно улыбнулся, — мы доверим самое ответственное дело: помыть пол в столовой. А потом поможешь поварихе, ей надо дров наколоть. — И он развалился на стуле. — Начинай, начинай, Новиков, время — деньги.

Олег стоял, раздумывая, что делать: отказаться — опять профилактику сделают, или потерпеть денек, а уж завтра с ним поговорить иначе. И пошел за водой. Но сержант не оставлял Олега без внимания. Время от времени он подходил к нему, показывая, где надо переделать.

— Плохо, плохо моешь, дедушка, сразу видно, что ты еще на служил, привык, что за тебя все мамочка делает.

Олег на коленях драил пол, пока не уперся в надраенные сапоги сержанта. Тот сидел, развалившись в кресле, покуривая «Мальборо», и сбрасывал пепел на пол. На столе стояла магнитола, откуда охрипшим голосом Шевчук пел «Мальчики-мажоры».

— Неплохо, Новиков, чувствуется, что профилактика тебе пошла на пользу.

Олег поднял ведро, хотел вылить его на сержанта, но потом передумал и пошел менять воду: «Еще не вечер».

— Не забудь дров наколоть поварихе, — крикнул тот ему вслед, не повернув головы, постукивая ногой в такт музыке.

Повариха, молодая стройная девушка, завидев Новикова, обрадовалась и захлопотала: «Наконец-то, подожди минутку». Она высыпала из чашки соль в бак, откуда валил пар, закрыла крышку и махнула рукой: «Пошли, служивый».

Девушка была предметом вожделения всей роты. Как к ней относились в других ротах, он не знал, но то, что его призыв считал за награду пойти в наряд на кухню, когда дежурила Таня, — это уж точно. Сержанты уже давно заметили, что когда она готовила на кухне, от желающих получить наряд туда не было отбоя. Другим оставалось довольствоваться получением бачка с кашей из ее рук, когда она стояла на раздаче. Особо шустрые залезали по пояс в окошко с просьбой дать им добавки или подлива, норовя заглянуть поглубже за отворот белого халата, под которым четко вырисовывалась высокая грудь. Ночью, возвращаясь с наряда на кухне, салабоны оживленно обсуждали важный вопрос, носит ли Танечка под халатом лифчик или нет. Некоторые донжуаны, подкравшись незаметно сзади, пытались определить это на ощупь, но всегда получали мокрой тряпкой по мордасам, после чего обходили девушку стороной под ухмылки товарищей. Она была недотрогой как для молодых, так и для сержантов, отчего все решили, что у нее есть жених, который, наверно, также служит в армии, так как обручального кольца она не носила. А то, что у нее, может, вообще нет парня, никому в голову не приходило. Такие девушки в старых девах не засиживаются. Олег относился к этим разговорам снисходительно: что возьмешь с салабонов? Многие из них еще вообще женщин не имели. Чего не скажешь о нем. В его жизни их было более чем достаточно. Но Татьяна ему тоже нравилась. И не столько своей стройностью, сколько независимостью. Вот и теперь она уселась на чурбан, положив ножку на ножку, и закурила, наблюдая, как он, сбросив х/б, в одной майке лихо рубил дрова.

— А я тебя, Новиков, давно заприметила, ты как-то постарше этих мальчишек. Наверно, не со своими одногодками пошел в армию.

Олег только улыбнулся, легко разрубая чурки.

— Я уже два года как отслужил, а сюда попал по дикой случайности.

— Как это тебя могли забрать второй раз?

— Как пришел из армии, мне все время один сон снился, что меня снова в армию забрали. Я доказываю комбату: «Товарищ полковник, вы же меня помните, я уже отслужил свое». А он: «Ничего, еще послужишь, Родине нужны солдаты». Как говорится, сон в руку. Анекдот, да и только! Тут одна фирма пообещала мне экзотическое путешествие. Стою, жду их представителя, а тут эту молодежь грузят в вагоны. А пацан один, мой однофамилец, на глазах сбежал. Ну, они меня и затолкали в вагон. Ничего, завтра сюда приедет мой человек, разберемся. А этому директору фирмы я точно башку расшибу. — И он так сильно ударил топором по чурке, что поленья разлетелись в разные стороны, а топор ушел наполовину в колоду.

— Я где-то читала, — вставила Татьяна, — что в прошлые века, когда заключенных вели по Сибирскому тракту и кто-нибудь в пути сбегал, конвойные хватали первого попавшегося крестьянина и заковывали его в кандалы, чтобы сдать партию в том же количестве. Поэтому люди, жившие возле дороги, не любили ездить по Сибирскому тракту.

— Вот-вот, — согласился Олег, с трудом вытаскивая топор из колоды, — с тех пор порядки не изменились.

— Значит, завтра тебя здесь уже не будет?

— Надеюсь.

— Жалко.

— Не знаю, кому как, а мне так не очень.

— Как кончишь, зайди на кухню, накормлю тебя на прощание жареной картошкой с молоком за ударный труд.

Она затушила сигарету и легкой походкой вернулась на кухню.

Олег пристально посмотрел ей вслед, любуясь ее стройной фигурой, и поймал себя на мысли, что действительно мечтает о жареной картошке, которую не ел с гражданки. Удивительное дело, простая еда, вкуса которой дома он даже не замечал, здесь стала предметом мечтания. Он представил, как сидит в ресторане и заказывает изысканные блюда, мороженое, сладости. А что он раньше там брал? Коньяк. На закуску внимания не обращал. А здесь кормили вроде бы хорошо, он даже поправился. Но это было, благодаря строгому режиму, и тогда, в первый раз, когда он служил.

Начало темнеть. Олег сложил последние дрова в поленницу и усталой походкой пошел на кухню. Там никого не было, только из разделочной раздавались чьи-то голоса. Он заглянул туда и сразу узнал, несмотря на сумерки, стоящие у окна силуэты.

— Убери руки, я сказала.

— Да что ты, лапочка, ломаешься? Если у тебя есть дружок, то не бойся, мы ему ничего не скажем.

— Я сейчас закричу, и сбегутся дежурные.

— Хотел бы я посмотреть, как они будут отрывать меня от такой кошечки.

Вдруг она замолчала, уставившись на Олега, который, словно кошка, на цыпочках подходил к ним, прихватив со стола разделочный нож. Он увидел в ее глазах ужас. Мгновенно в его памяти воскресла подобная сцена. Было уже темно, он стоял на вокзальной площади, поджидая свою машину. Рядом толпились подвыпившие парни. Вдали уже показались знакомые габариты его «Мерседеса». Повернувшись, он пошел к автобусной остановке и в это время услышал за спиной резкий окрик: «Стоять, стоять, я сказал». Он чувствовал спиной, что кричат ему, но знал, что главное — не показать свой страх, иначе набегут, затопчут. В это время машина стала выворачивать на остановку и осветила фарами толпу людей, и он увидел глаза стоящей перед ним женщины. Они были полны ужаса, страха перед ожидаемой дракой. Он тогда развернулся у машины и специально закурил, чтобы посмотреть на этого крутого горлопана, шедшего за ним. Но тот прошел мимо пьяной походкой, словно ничего и не было, словно он кому-то другому кричал. Хлопнула дверца, и Олег уехал. Но глаза, глаза, полные ужаса, еще долго виделись ему в темноте.