Чтение онлайн

– Глупая, неблагодарная тварь! – крикнула она. – Я знала, что тебя привлечет этот колодец, но не верила, что у тебя хватит смелости. Рабы трусливы и послушны, но ты... Ты просто...

Когда Нефертари попыталась ударить его еще раз, Рейвен перехватил ее руку и оттолкнул от себя.

– Потому что я – не раб, - резко произнес он. – Никогда им не был. И никогда не буду. Посмотри на меня наконец. Вы грезите о проходе в какой-то другой мир, но при этом не в состоянии поверить, что кто-то пришел к вам из этого самого другого мира. И вместо того, чтобы помочь нам, вы делаете нас своими рабами и вышвыриваете на арену. Как то прежде делали с вами.

– Ты сейчас договоришься... Если ты немедленно не замолчишь, клянусь всеми богами, я вырежу тебе язык, - пальцы Нефертари легли на рукоять кинжала. Понимая, что доказывать этой женщине что-то уже нет смысла, Рейвен усмехнулся и больше не проронил ни слова. До дома они дошли молча, после чего Харт внезапно почувствовал, как вокруг его лодыжки обвилась цепь, которая росла прямо из земли.

– Раз ты ведешь себя, как шакал, и кусаешь кормящую тебя руку, - процедила сквозь зубы Нефертари, - то и спать ты будешь, как шакал, на цепи и прямо на траве. Шакал не получит ни воды, ни еды до тех пор, пока не начнет скулить. Я отменяю твои тренировки. Хочешь быть низшим рабом, так и быть, я исполню твою волю. Завтра приступишь к работе, как и все низшие. А спать будешь здесь. Я буду ломать тебя, шакал, пока ты не станешь покладистым и ласковым, как щенок.

Глаза Рейвена окрасились медным. Теперь отчаяние отступило, и он чувствовал одну лишь злость. «Если хочешь меня сломать, то тебе придется серьезно потрудиться, стерва!» - подумал Рейвен. Не для того он проходил весь этот ад с чудовищами и живыми мертвецами, чтобы теперь выклянчивать милость со стороны какой-то девки. Нефертари словно чувствовала его мысли, и это злило ее еще больше. Она уже подумывала разбудить Алоли, чтобы проучить этого мерзавца, но решила, что жажда и зной сделают это лучше кнута.

Нефертари смерила мужчину презрительным взглядом и направилась прочь. На миг ей захотелось обернуться, чтобы увидеть реакцию ее пленника, но она сдержалась. За ним можно понаблюдать из окна. Египтянка скрылась в доме, и Рейвен устало опустился на траву. Он потер лицо руками, не зная, как воспринимать свое новое положение. С одной стороны, его радовало, что теперь ему не придется выходить на арену, но теперь вопрос заключался в другом: что ждать от Нефертари завтра? Такой злой он ее еще не видел, но на данный момент не это приводило его в отчаяние. Он все еще не мог забыть ощущение своего разочарования подле проклятого колодца. Глаз Гора, портал в другой мир... Как же...

Нефертари тем временем вернулась в постель и несколько минут лежала, уставившись в потолок. Мысль о том, что глупый раб прошел все ловушки Пирамиды Воинов, поражала ее. Она никак не могла понять, почему об этой способности промолчал Атсу, когда продавал это существо. Или он тоже не знал? Быть может, тем же способом Змей определил местонахождение Кайтаны во время их первого боя? И, главное, можно ли верить Змею на тему того, что он рассказал ей у «колодца». Наверняка, он все это выдумал, надеясь, что ее гнев будет не таким сильным, однако почему-то Нефертари не была уверена в его лжи на сто процентов. Быть может, из всех, кого продавали в последний раз, именно этот раб оказался самым недооцененным. Египтянка почувствовала своего рода растерянность. Почему этот раб игнорирует ее гнев и продолжает говорить о каком-то неведомом мире? Однажды Косэй сказал ей, что, чтобы понять Сфинкса и подчинить его, он провел с ним месяц взаперти, один на один, постоянно слушая тот бред, который он говорит. И Коэй начал понимать его, после чего сказал: некоторых рабов нельзя укротить хлыстом. Некоторых нужно выслушать, и они будут преданнее тех, кого всю жизнь избивали.

Египтянка поднялась с постели и осторожно выглянула в окно, не желая, чтобы провинившийся заметил ее. В темноте глаза этого мужчины светились медным. Он сидел на траве, глядя куда-то перед собой. Когда-то она сама подверглась подобному наказанию. Нахти держал ее на цепи, под палящим солнцем без еды и воды четыре дня. Она была при смерти, когда «создатель» сжалился. Сможет ли она повторить подобное с другим человеком? И в чем, по сути, была его вина? В желании обрести свободу? А разве она сама не желала ее больше всего на свете. Сколько раз она и Косэй пытались сбежать, пока не осознали, что свобода придет лишь в сражении? Либо победа, либо смерть.

Этот раб совершенно отличался от других рабов. Он называл ее по имени, забывал кланяться, повышал на нее голос и даже посмел перехватить ее руку, когда Нефертари хотела в очередной раз ударить его. Он вел себя, как Косэй, а она в данном случае играла роль Нахти, который пытался сломать этого воина. Именно поэтому она полюбила Косэя и именно поэтому вскоре с ним разошлась: красноволосый был себялюбив и неуправляем, а проклятье окончательно отравило его. Этот раб, что сейчас сидел под ее окном, был похож на того, прежнего Косэя, и это сходство чертовски не нравилось Нефертари.

Женщина поспешно отошла от окна, чувствуя злость уже на саму себя. Затем она вновь вернулась в постель, но сон не позволял ей избавиться от навязчивых мыслей до самого рассвета. Перед тем, как уснуть, Нефертари вновь приблизилась к окну и посмотрела на своего раба. Он лежал на траве, обняв себя от холода за плечи. Кажется, спал.

Ночь Дмитрия Лескова тоже не прошла безмятежно: его разбудили около двух часов ночи и велели немедленно явиться к госпоже. Акана лежала на постели и задумчиво потягивала вино. Ее кожа вновь начала сереть, поэтому, когда Лесков появился в дверях, она жестом велела ему подойти. Две рабыни, одну из которых русский уже хорошо знал, опустились на колени подле своей госпожи, ожидая ее приказаний.

– Мне сказали, что ты по-прежнему отказываешься от еды и воды, - усмехнулась Акана, смерив мужчину снисходительным взглядом. – С каких пор рабы стали такими гордецами? Подойди ближе. Если ты не хочешь, чтобы я называла тебя вещью, так почему до сих пор не назвал своего имени? Шани сказала мне, что ты назвался глазом Гора, чтобы отец не высек тебя. Но у тебя есть другое имя. Какое же оно?

Лесков слушал эту женщину, гадая, зачем она задает вопросы, ответы на которые ее не особо интересуют? Хотя то, что она назвала рабыню по имени, заставило Дмитрия мысленно усмехнуться: всё-таки его слова по поводу «вещей» дошли до нее, и теперь новоиспеченная «госпожа», видимо, решила узнать имена всех своих подчиненных. Он видел, что ее кожа снова становится серой, но она медлила, чтобы приказать или... попросить о помощи. Наверное, поэтому и позвала его чуть пораньше, чтобы у нее было больше времени совладать со своей гордостью.

– Мое имя Дмитрий, - наконец ответил он, приблизившись на несколько шагов. Кланяться он не собирался, но и ругаться с ней во второй раз тоже не торопился. Кто знает, возможно, эта женщина поможет прояснить ему некоторые моменты и понять, есть ли хоть один шанс выбраться из этого проклятого города. Лесков уже не надеялся, что вернется домой, но, быть может, хотя бы есть возможность убраться подальше от оракулов и, уже оказавшись в относительной безопасности, изобретать варианты, как вернуться обратно в Россию.

– Дми... три... Сложное имя! – Акана чуть нахмурилась. – Не уверена, что хочу тратить время на то, чтобы запоминать его.

«А ты так сильно занята, дорогая...», - подумал Дмитрий. Мысль о том, что он сам вечно забывает чужие имена, не пришла ему на ум, зато такое поведение со стороны вызывало раздражение.

– Как давно ты владеешь своими способностями? – продолжала допрос египтянка. Она вновь отпила из чаши глоток вина и насмешливо посмотрела на Дмитрия. Затем она сделала жест одной из своих рабынь, и та подала ей поднос с фруктами. Глядя на своего голодного раба, она с издевательской неторопливостью отщипнула от грозди винограда одну ягоду. Затем так же неспешно надкусила ее. Дмитрий почувствовал, что проклятый голод снова дает о себе знать. За весь день мужчина съел только яблоко и теперь ругал себя за свою неосмотрительность. Кто же мог знать, что по возвращению его тут же отравят?