Чтение онлайн

А теперь я и вовсе не дышу.

Я узнаю эти глаза, но это не то. Это странное, мимолётное чувство. Короткий, резкий рывок за воспоминание, о котором я не знала. Возможно, другая я видела их в другой вселенной или во сне, что ускользнул в момент моего пробуждения.

Этот взгляд… он стеклянный. Магнетический. Уверенный.

И тогда меня охватывает это медленное, сиропообразное чувство, что он нашёл меня не случайно.

Осознание отбрасывает меня назад. Один шаг, два – каблуки скользят по обледеневшему асфальту. Три – и я чуть не спотыкаюсь о приподнятый пол веранды. Четыре – и я снова под светом тепловой лампы, цепляясь за ручку двери ночного клуба.

Внутри меня кричит голос, требующий немедленно зайти внутрь. Я слышу его часто и почти уверена, что он принадлежит моей подруге Тейси – у неё есть привычка орать на меня о безопасности, а у меня – привычка в ответ закатывать глаза. Но, видимо, у звания самого любопытного человека на Побережье есть свои недостатки, и один из них – я никогда не могу устоять перед зовом любопытства.

Сердце колотится о рёбра, когда я медленно поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери.

Он всё ещё там. Смотрит на меня. Пламя уже угасает, его умирающее отражение поймано в ловушку стен его холодного взгляда. В этой ловушке и я, застывшая между желанием рвануть внутрь и остаться, чтобы узнать, что случится, когда огонёк догорит до конца.

Мне недолго пришлось ждать. Пламя так и не коснулось кончика его сигареты. Оно и не потухло само. Чудовище убило его одним резким движением запястья, погрузив себя обратно во тьму.

Я моргаю, вглядываясь в ночь, напрягая слух в надежде зацепиться за что–нибудь, за любой звук в тишине.

Ничего.

Проходит мгновение, пока я переминаюсь с одного липкого ботинка на другой. Он всё ещё смотрит на меня; я это чувствую. Секунды растягиваются в минуты, и в конце концов мой пульс замедляется до привычного ритма. Мои лёгкие расширяются, и со следующим выдохом из меня вырывается смех – нервный и лёгкий.

Я вдруг вспомнила, почему не боюсь темноты.

Это потому, что я знаю: все эти поучительные истории и фильмы ужасов – просто вымысел.

В реальной жизни чудовища живут не во тьме, они живут при свете.

Они придерживают тебе волосы, когда тебя рвёт.

Они пекут торты, рисуют плакаты, работают волонтёрами в больницах.

И иногда они даже носят розовое.

Я показываю язык чёрному горизонту, разворачиваюсь на каблуках и бегу обратно в клуб.

Глава 2

Рен

Приглушённый свет, ещё более низкие потолки и воздух настолько сырой, что оседает в лёгких.

Бар «Катакомбы» в Дьявольской Лощине полностью оправдывает своё зловещее название. Впрочем, я с гордостью могу сказать, что сегодня вечером он выглядит менее мрачно, потому что я пришла на три часа раньше, чтобы придать помещению столь необходимый ему лоск. Теперь розовые гирлянды смягчают очертания неровных стен пещеры, а гроздья шаров цвета розового золота вспыхивают в её самых тёмных углах. Всё уродливое, но подвижное, я запихнула в задний офис, а всё уродливое и прибитое намертво искусно замаскировала скатертями и блёстками.

Лифт опускается в пещеру, и когда двери открываются, я с радостью вижу, что вечеринка ещё жива. Пробираюсь через танцпол под звуки классики Spice Girls, посылая воздушные поцелуи и раздавая небрежные объятия со словами «прости, что поздно» всем девушкам, с кем ещё не успела поздороваться.

Как раз в тот момент, когда я показываю Алессандре, что соломинка в виде пениса в её коктейле мигает, если сжать его яички, чья–то сильная рука хватает меня за локоть и оттягивает в сторону.

– Где, блять, твоя обувь?

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Тейси. Я узнаю её по матерному языку и запаху дорогих духов. Она смотрит с укором на мои носки с рюшами, и я шевелю пальцами ног для пущего эффекта. Быть босой не входило в мои планы на вечер, но я истратила все антибактериальные салфетки, пытаясь оттереть ботинки, а от них всё ещё пахнет рвотой с примесью текилы. У меня не было выбора, кроме как швырнуть их в гардеробную и молиться, что их ещё можно спасти. Они же розовые, с блёстками, на устойчивом каблуке, который позволяет мне пройти от Дьявольской Бухты до Дьявольской Ямы без единой мозоли. А откладывать на колледж с зарплатой бармена на минималке значит, что на новую пару мне точно не хватит.

Держась за плечо Тейси, я приподнимаюсь на носочки, чтобы крикнуть ей на ухо:

– Лию на них вырвало.

Огни дискотеки смешиваются с отвращением на её лице.

– Это та, что работает в закусочной в Дьявольской Яме?

– Нет, глупышка. Это Либби. Лия – та, что встречалась с…

– Плевать, с кем встречалась Лия. Меня волнует, что ты скачешь босиком по ночному клубу. А вдруг наступишь на иглу?

Нахмурившись, я окидываю взглядом море хохочущих и пританцовывающих девушек, размахивающих светящимися палочками.

– Не думаю, что кто–то из присутствующих – тот тип, что колется в туалете…

– У тебя же в этой твоей огромной сумке есть вьетнамки, да? Я принесу.

Я оттягиваю её за запястье, не давая уйти к лифту.

– Да, но последнюю пару я отдала Розали. Её каблуки на два размера меньше. Она сказала, что купила их на распродаже, так что… – я пожимаю плечами, – пришлось пойти на жертвы.

Музыка играет слишком громко, чтобы разобрать, какое именно ругательство бормочет Тейси, но её верхние зубы впиваются в нижнюю губу, так что можно предположить, что оно начинается с твёрдой «х».

– Ты слишком добрая, Рен.

Досада обжигает мне щёки. Я обожаю, когда меня называют доброй, но только не когда это делает Тейси. Она всегда говорит это с примесью неодобрения и в самые неподходящие моменты. Как сейчас, когда диджей как раз начал ставить «Ooh Aah… Just a Little Bit» Джины Джи.

Я тоскливо смотрю на пустое место на танцполе, где должна быть я, а затем перевожу взгляд на одну из двух моих лучших подруг.

Мы познакомились три года назад, вскоре после того, как я начала заниматься волонтёрством на набережной Дьявольской Бухты. Ну, если точнее, три года и два месяца назад, если считать все выходные, что она провела, пялясь на меня через стеклянный фасад своего тату–салона, прежде чем мы заговорили. Я тупо таращилась в ответ, отчасти потому, что она была новичком на Побережье, а отчасти потому, что не могла остановиться.

Когда она наконец вышла из своей мастерской и перешла дорогу, в руках у неё была бита. Она размахивала ею у головы пьяного мужчины, который пытался впихнуть меня в такси, которое я для него же и поймала. Пока он корчился на земле под острым каблуком её стилетов, она спросила меня, не проститутка ли я, и знаю ли я, что есть способы продавать своё тело и безопаснее.

Я объяснила, чем занимаюсь.

Она сказала, что я идиотка.

А потом назвала меня кое–кем похуже, когда я отказалась от её предложения подвезти меня домой.