Чтение онлайн

Я знаю почему, конечно, но ничего хорошего от размышлений на эту тему не выйдет.

– Просто прекрати, – шиплю я в никуда, кроме как своим демонам, потирая челюсть. Со мной что–то серьезно не так, помимо очевидного. У меня есть куда более важное дерьмо, из–за которого можно злиться, чем какая–то ветреная цыпочка без инстинкта самосохранения, которую я встретил три года назад. Например, атака Данте или идиотский план Рафа, который он вытащил из задницы в ответ, и тот факт, что Анджело его поддержал.

И все же я здесь, думаю о ней. Снова. Задаю себе вопросы, на которые клялся не искать ответы. Например, почему она не пьет крепкий алкоголь, почему она впала в панику при мысли сесть в машину.

Почему на ней так чертовски много розового.

Наконец, душ выключается, и облегчение приходит в виде дребезжания стекла и топота шагов, зажигая искру возбуждения в моей груди.

Дверь ванной открывается, на пол ложится треугольник света, а в нем – знакомый силуэт.

Я делаю последнюю затяжку и тушу сигарету о подлокотник.

– Тебе, конечно, требуется много времени, чтобы побрить свою киску.

Шаги резко обрываются. Тихая итальянская ругань пронизывает спальню, и, когда я поднимаю взгляд, из облака пара появляется Данте.

Начинается старый добрый танец. Он шлепает ладонью по выключателю, заливая комнату желтым светом. Затем его глаза мечутся по всем привычным местам: подушки на кровати, ящик прикроватной тумбочки. К сейфу в углу, у которого пароль установлен на его день рождения. Затем его взгляд падает на кофейный столик, где все три его пистолета аккуратно выстроены в ряд, патронники пусты.

Он затягивает полотенце на бедрах, прищуриваясь на меня.

– Что тебе нужно?

Засунув наушник в нагрудный карман, я устало вздыхаю. Он всегда, блять, спрашивает. В лучшие времена это глупый вопрос, но в данных обстоятельствах он откровенно идиотский.

Но мне слишком нравится напряжение, сковавшее его плечи, чтобы отвечать, так что я достаю еще одну гильзу и не спешу набивать ее табаком. Его глаза прожигают мои колени, и я наслаждаюсь мелким удовлетворением, которое это мне доставляет. К его большому неудовольствию, я курю в его спальне как минимум раз в неделю вот уже три года. И тушу сигареты о его кресло.

Он перестал пытаться заменять его некоторое время назад, примерно тогда же, когда наконец принял, что недостаточно умен, чтобы не впускать меня.

Мой взгляд следит за его босыми ногами, пока он направляется к своему бару. Он наливает виски твердой рукой и подходит к окну.

Когда он замечает тела, распластавшиеся на его лужайке, его челюсть сжимается.

– Сколько людей?

– Трое.

Я равнодушно смотрю на свои окровавленные костяшки.

– Хочешь совет?

– Нет.

Я все равно его даю.

– Я знаю, что никто не хочет на тебя работать, но хватит нанимать своих людей с Крейгслист (прим. пер.: сайт электронных объявлений). Они не смогли бы и вечеринку организовать, не то что удар нанести.

– Я не… – Он расправляет плечи и медленно поворачивается, чтобы уставиться на меня своей фирменной усмешкой. Клянусь, он вылез из утробы матери с этим ебучим выражением, и я не смогу сосчитать на обеих руках, сколько раз мои кулаки стирали его с его лица в детстве.

– Возможно, мне стоит последовать твоему примеру, – говорит он, возвращаясь к своей обычной тихой манере речи, – и подобрать нескольких диких псов из местного приюта. Неплохая стая бродяг у тебя, кузен. Они убили сегодня ночью двенадцать моих людей.

С горькой ухмылкой он поднимает бокал в насмешливом тосте, прежде чем осушить половину содержимого одним глотком.

Белое каление проносится от основания моего позвоночника до макушки. Это защитный инстинкт, обвивший самый внутренний слой моей сути. Он прав, все мои люди – бродяги. Спасенные из всех уголков мира, выхоженные назад к здоровью, поставленные на работу.

Анджело ненавидит их, Раф – и того больше. Но они не понимают, им не было дано родиться с несчастьем понять ту нить, что связывает нас вместе.

Я чиркаю спичкой и прикуриваю сигарету, в основном чтобы занять руки чем–то другим, кроме как потянуться за своим пистолетом. Делая долгую, глубокую затяжку, я нарочно выпускаю клуб дыма в сторону Данте.

Этот мудак достал меня однажды, и я поклялся, что никогда больше не позволю ему этого.

– Ты реально облажался на этот раз. Ты это понимаешь?

Его взгляд прожигает рассеивающийся дым.

– Ты хочешь поговорить о провалах? Потому что проведение свадьбы так скоро после того, как твой брат разнес голову моему отцу ради той охотницы за деньгами, – это довольно весомо.

Кислый привкус заваривается у меня в глубине языка. Нечасто Данте Висконти может сказать, что он прав дважды за один день.

Должно быть, я молчал на долю секунды дольше, потому что он прислоняется к подоконнику, вращает виски в бокале и снова бросает мне свою ебучую усмешку, словно у него вдруг появилось преимущество.

– Ты не убьешь меня.

Мои мысли на мгновение возвращаются к Ней, и к тому, как она сказала то же самое всего несколько часов назад. Она была права, хотя мне не нравится, как она приняла мое чертово слово за Евангелие. Данте, однако, нет.

Тем не менее, я даю ему тот же ответ.

– Нет?

– Нет. Этого нет в великом плане Анджело.

Он тихо усмехается над своим бокалом.

– Я могу себе это прекрасно представить. Братья Бухты, сгрудившиеся за столом, строят планы мести своему злому старшему кузену.

Он иронично приподнимает бровь, размышляя.

– Ты, конечно, хотел бы сразу же разнести мою голову. Но Раф сидел бы там, вертя свой маленький покерный жетон, придумывая что–то более захватывающее.

Игру, возможно. А Анджело…

Его взгляд встречается с моим, сверкая насмешкой.

– Ну, Анджело всегда идет на поводу у планов Рафа, не так ли? Он все–таки умнее. А ты, прихвостень Бухты, должен стиснуть зубы и делать за них грязную работу.

Ну, вы только посмотрите. Ублюдка понесло.