Чтение онлайн

Он бросает на меня взгляд, полный неверия.

– Но это еще не все. Он был без рубашки.

– Может, ему жарко.

– И он был весь в крови.

У меня плывет в глазах, и пульс стучит в горле. Паника, которую я чувствовала во время церемонии, снова подбирается ко мне. Теперь вырисовывается закономерность. Лес, кровь.

И где заканчиваются сходства? Сколько еще людей он терроризировал в их же собственном доме?

Мэтт разрывает тишину сухим смешком. Он поднимает стопку и снова ставит ее, разочарованный тем, что она пуста.

– Не зря его зовут Бугименом.

Бугимен. Пещерный житель. Дьявол работает не покладая рук, но слухи на Дьявольском Побережье работают еще усерднее, и теперь границы между фактом и вымыслом размываются.

Волна тошноты накатывает на меня, переворачивая остатки восьмиблюдового ужина. Тьма впивается когтями в мою грудь.

Впервые в жизни я проявила доброту – и к самому неподходящему человеку. Хотя его кровь была на моих руках, на моей совести ее не было. Слава богу, ведь и без того она достаточно тяжела. Да, это была эгоистичная идея – попытаться переложить тяжесть своей тайны с души на его, но он же должен был умереть.

Он должен был унести это с собой в могилу, а я – почувствовать облегчение.

Но он жив. Здесь. На Побережье, на свадьбе Рори, вечно на периферии моего зрения. Так что вместо того, чтобы признаться мертвецу, я дала ниточку живому. У него было три года, чтобы тянуть за нее, чтобы распороть швы моей идеально выстроенной жизни и обнажить тьму.

Могу лишь надеяться, что он хочет избегать меня так же сильно, как я – его.

– В общем. Держись подальше от Висконти, Рен. На Побережье полно парней, которые по тебе тащатся, почему бы не обратить внимание на кого–то из них?

Его слова действуют как быстродействующее противоядие от моей паники. Мои уши навостряются, и я выпрямляюсь.

– Правда?

– Конечно.

Он ловит проходящего официанта и заказывает выпивку. Лимонад для меня и еще три текилы для себя.

– Например, кто?

– Что?

– Кому я нравлюсь?

– О, – он машет рукой, отмахиваясь, – всем.

– Мэтт, твоя расплывчатость просто неприемлема.

Я хватаю салфетку, достаю из клатча подводку для глаз и кладу обе вещи перед ним, постукивая по столу.

– Мне нужны имена, дорогой.

Со стоном он нехотя берется за работу, сжимая мою подводку в кулаке, как капризный малыш – карандаш. Спустя несколько мгновений он швыряет салфетку мне на колени.

Тая от возбуждения, я подношу ее ближе к свету свечи и начинаю просматривать имена. Там есть Рико, тихий парень, чья семья владеет местной мясной лавкой, и Эллиот, тот идиот–таксист, который смотрит на меня так, будто я повесила луну, каждый раз, когда я усаживаю пассажира на заднее сиденье его машины. Том – он милый, хотя я уверена, что он подрабатывает мелким торговцем наркотиками. Каждое имя впрыскивает в мое сердце укол разочарования, пока оно наконец не лопается под давлением.

Ни один из этих парней – не Тот Самый.

Свернув салфетку, я кладу ее в клатч и откидываюсь на спинку стула, с унынием отыскивая взглядом Тейси в толпе. Несмотря на пронизывающий холод, ей каким–то образом удалось уговорить Буфера снять пиджак и рубашку, и теперь она изучает фонариком на телефоне татуировку на его прессе.

Наши взгляды на любовь – полные противоположности. Тейси – пессимистка, она всегда твердит, что милые знакомства, те самые моменты в фильмах, где двое сужденных друг другу людей впервые встречаются, – удел ромкомов с Мэнди Мур или Джулией Робертс. А в реальной жизни люди знакомятся через общих друзей или в приложениях для знакомств. Она горько убеждена, что та ослепляющая, заставляющая сердце разрываться любовь, на которую я надеюсь, не существует. Она говорит, что в лучшем случае любовь – это мягкая прокладка, которая смягчает удар от раздражающих привычек партнера.

Она ошибается, Рори доказала это. У них та самая любовь, что нужна мне, причем в самой неистовой ее форме. Для меня это единственный вариант. Не просто судьбоносная встреча, но и все клише, что следуют за ней. Камешки в полночь в оконное стекло моей спальни, зевок и рука, обнимающая за спиной в кинотеатре. Лепестки роз и свечи, и украденные поцелуи в дверных проемах по пути домой под дождем.

Я берегла для этого всё. Каждую «первость», от первого свидания до первого поцелуя и далее, только для этого. Я не могу просто встречаться – никаких «может быть», никаких компромиссов и уж точно никаких друзей с привилегиями.

Этого нет в моей ДНК.

Когда группа замедляет темп, заиграв песню Лютера Вандросса, пары скользят в объятия друг друга, и над лесом накатывает летаргия. Все опьянены усыпляющей силой любви, но теперь я трезва, как стёклышко, навечно застрявшая в ее приемной. Рядом с Мэттом и всеми его пустыми стопками.

Он стонет и роняет голову на стол, когда начинает играть бойкое вступление к «You’re the One That I Want» из моего четвертого по любимости мюзикла «Бриолин».

Бенни все еще ритмично выписывает тазом, высматривая следующую жертву, и когда я снова направляю фотоаппарат в сторону Рори, вспышка привлекает его внимание, и он подзывает меня изогнутым пальцем.

Я смеюсь и не сопротивляюсь, когда он плавным вращением поднимает меня со стула. Раскручивая меня от себя и обратно, он оставляет шлейф аромата одеколона и виски, и я не могу не задаться вопросом, сколько женщин на Побережье просыпались с этим запахом, настойчиво витающим на их подушке.

Он отталкивает меня уколом пальца и в такт музыке наступает на меня развязной походкой. Я отступаю и преследую его. На припеве он падает на пол и скользит на коленях. Но прежде, чем его руки успевают подняться по моим бедрам, чья–то железная хватка на моей руке резко отдергивает меня из зоны его досягаемости.

– Боже мой, – кричит Тейси мне в ухо, поворачивая меня и заключая в защитные объятия. – Какое у нас золотое правило?

– Но он знает весь танец…

– Какое золотое правило, Рен?

Я падаю обратно на стул и с драматическим вздохом выдыхаю:

– Я знаю, знаю. Мы не танцуем с Бенни.

– Мы никогда не танцуем с Бенни.

– Кайфоломщица! – орет Бенни.

Тейси, не оборачиваясь, показывает ему средний палец, а затем нависает надо мной со скрещенными руками.

– Ладно, вернемся ко мне. По шкале от одного до десяти, насколько горяч тот парень, с которым я флиртую?

– Э–э…

Он выглядит совершенно потерянным. Я не уверена, не ловушка ли это, поэтому выбираю прагматичный ответ.

– Крепкая десятка, если он делает тебя счастливой.

– М–м–м.

Ее глаза находят его, и она посылает ему небрежный воздушный поцелуй.

– В нем ровно столько мозговых клеток, чтобы я не чувствовала, что использую его, но, с другой стороны, его татуировки выглядят как граффити на школьной парте.

Она пожимает плечами.

– Ну и ладно. Я трахну его при выключенном свете. Давай.