Чтение онлайн

Я задираю подбородок и смотрю на него с вызовом.

– Можешь прекратить психологические пытки, ты не убьешь меня.

– Нет?

– Нет. Слишком много людей видели тебя со мной, включая твою невестку. Которая, кстати, будет интересоваться, где я.

Когда мы пересекаем полоску лунного света, пробивающегося сквозь лесной полог, я почти уверена, что вижу, как его губы изгибаются. От забавы или раздражения, я не знаю, но последовавшая тишина держит меня на острие ножа, заставляя затаить дыхание с комом в горле, который растет все больше, пока я жду его ответа.

Он наконец приходит. Глухой, зловещий ропот.

– Что было в темноте, остается в темноте.

Слова выходят из его рта тугим клубком пара. Я смотрю, как он танцует и рассеивается, и струйка холодной тревоги смывает жар моего раздражения.

Что, черт возьми, это значит? Это звучит как еще одна загадочная угроза, но в этой есть тревожный подтекст. Что–то более мягкое, более горькое, словно вытащенное откуда–то из глубин.

Мой мозг работает еще несколько минут, пока мои мысли не замедляются все больше и больше, и наконец не останавливаются.

У меня кончились силы. Я так устала. Мои конечности тяжелеют в хватке Габриэля, словно мое тело позволяет гравитации взять верх, готовясь скоро оказаться на шести футах под землей.

Когда он наконец останавливается, я понимаю, что мои веки тоже отяжелели. Осознание пробуждает меня, как коленный рефлекс, и я резко выпрямляюсь на его руках.

Затуманенным взглядом я осматриваю окрестности. Небо теперь светлее, и на мгновение мне кажется, что наступил рассвет. Но нет, это просто уличные фонари, их мягкий свет заливает большую гравийную парковку.

Я щурюсь и переориентируюсь. Мы у входа в «Виски под скалами», фешенебельный бар в Дьявольской Лощине. По периметру припаркованы машины, похожие на ту, в которой умчали Рори и Тейси, и, когда я бросаю взгляд на входную дверь, оттуда доносится приглушенный гул активности.

Хватка Габриэля ослабевает, и мои ноги касаются земли.

В замешательстве я смотрю на него, моргая. Он возвышается надо мной, свет от уличного фонаря над нами выхватывает высокие скулы, бросая остальную часть его и всю меня в тень.

Его глаза сверкают черным презрением, когда касаются меня.

– Иди.

Я отступаю, пошатываясь. Я иду задом, не решаясь отвести от него взгляд, на случай если это еще одна игра разума. Я устала от всего: от сжатых кулаков, от резкого движения кадыка, от неподвижности его позы и от того, как его глаза следят за моими движениями, словно лазерный луч.

Я думала, что увеличение дистанции между нами принесет мне облегчение. Нет. Я все еще привязана к нему невидимой нитью, сотканной из слов его более раннего зловещего заявления: «Что было в темноте, остается в темноте».

Это даже близко не самое безумное, что он сказал сегодня вечером, но оно засело. Не только потому, что это жуткая фраза, но и из–за того, как он ее произнес. Она имела иной вес, чем его другие угрозы, словно это вовсе и не была угроза.

Я не знаю. Я устала. Мне следует отпустить это, вбежать внутрь, обнять друзей и поблагодарить Господа, что я добралась от одного края леса до другого, не будучи убитой Габриэлем Висконти. Но каждый шаг назад лишь натягивает нить туже, и когда он поворачивается и выходит из света, исчезая из виду, она обрывается.

– Постой, – вырывается у меня.

Глухой звук его тяжелых шагов резко обрывается, и я делаю глубокий вдох. Почему–то мне нужно это сказать. Напомнить ли ему или самой себе, я не знаю.

– Что бы ни творилось во тьме, оно все равно выходит наружу, знаешь ли?

Неловкая тишина сочится из темноты и растекается по парковке. Как раз когда я думаю, что он не ответит, его слова доносятся из темноты и пронзают мое пальто, просачиваясь под кожу и тревожа каждую клетку, к которой прикасаются.

– Нет, если ты держишься в тени.

Глава 11

Габ

Полоска лунного света пробивается сквозь окно, едва не задевая мой темный угол комнаты. Далеко за стеклом ревут и разбиваются волны о скалы. В конце коридора тикают часы, а из–за двери ванной доносится приглушенный звук воды, льющейся на мрамор.

Какого черта душ все еще работает?

Терпение на исходе, я откидываюсь в кресле и вдавливаю каблуки своих испачканных грязью ботинок в ковер, сжимая в кулаке единственный наушник.

Тьма – мой друг, но тишина – враг.

Терпеть ее не могу. Тем более с тех пор, как я последовал за Анджело обратно на Побережье, потому что теперь моя жизнь проносится перед глазами не только когда я умираю, но и в эти карманы тишины тоже. Воспоминания прыгают от месяца к году, к десятилетию, бегут по спиралям и зигзагам.

А когда они устают, они возвращаются к Ней.

К Ней.

Моя рука дергается, чтобы вставить наушник обратно в ухо, заглушить ее голос убаюкивающими звуками греха.

Но нет. Сегодня ночью я должен оставаться настороже.

Лучше сверну сигарету.

Я кладу на колено гильзу и насыпаю табак вдоль сгиба. Пока провожу языком по клеевой полоске, я уже снова думаю о ней.

Черт. Я провел последние три года, думая о ней. Одержимый всем, что знаю, и сражаясь со всем, чего не знаю.

Можешь сохранить секрет?

– Хватит, – бормочу я, резко наклоняясь вперед. Упираясь локтями в колени, я смотрю на кровь, капающую с моих костяшек на ковер. Я считаю девять медленных капель, затем начинаю сначала. Снова и снова, и снова, пока ее голос не дробится и не растворяется в темных углах комнаты.

Когда пульс возвращается к норме, я прикуриваю самокрутку и делаю глубокую затяжку. Затем растираю обугленную спичку в ковре каблуком своего ботинка.

Сегодня вечером она без всякого повода выложила мне все, кроме ее чертового знака зодиака, и пошла со мной в темный лес только потому, что я ей так сказал.

Я мог бы быть кем угодно.

Мог бы сделать с ней что угодно.

Зачем я вообще повел ее в лес, вместо того чтобы запихнуть в багажник и сэкономить час своего времени? Не то чтобы у меня не было дел поважнее.