Чтение онлайн

Она протягивает мне руку.

– Ты танцуешь с Габом.

Я уставилась на ее пальцы в кольцах.

– Что?

– Сейчас начнется танец подружек невесты и шаферов.

Мой взгляд резко взлетает, чтобы встретиться с ее взглядом. Во рту пересыхает, и у основания черепа возникает тупая боль.

– Такого не бывает.

– Оказывается, в Италии – бывает.

Она нетерпеливо шевелит пальцами.

– Пошли.

Но я не двигаюсь. Не могу.

– Почему я не могу станцевать с Рафом?

– Потому что я танцую с Рафом.

– Нет, – шепчу я. – У меня ноги болят.

– С Бенни ты танцевала вполне нормально.

– Да, но теперь я устала.

– Для этого и придумали эспрессо, милая.

– Но…

Я оглядываюсь, паника тормошит мой мозг. Взгляд падает на Мэтта, дремлющего на столе, и я выуживаю следующую отмазку, всплывающую на поверхность.

– Я нужна Мэтту.

Она смотрит на него с усмешкой.

– Судя по всему, он все еще будет здесь, когда ты вернешься.

– Но…

– Рен!

– Тейси!

Я встречаю ее раздраженный взгляд и отвечаю ей взглядом, полным отчаяния. Горячие слезы наворачиваются на глаза. Я не могу танцевать с Габриэлем. Не могу. Он психопат, Бугимен, темная тень, которая вломилась в мой дом просто потому, что могла. Но я не могу сказать ей это, не сейчас. Ни тонкость, ни сдержанность не являются сильными сторонами Тейси; если бы я рассказала ей, что он сделал, она сняла бы шпильку и вогнала бы ее ему в череп или что–то в этом роде, и испортила бы то, что осталось от дня Рори.

– Пожалуйста.

Моя мольба жидка, как вода, и мое лицо вот–вот станет таким же мокрым.

Ее выражение меняется, мелькает недоумение, затем смягчается.

– Он не так страшен, как выглядит, я обещаю.

«Он не так страшен, как выглядит». Это то, что сказал Раф. Кастиэль тоже говорил мне это ранее, когда поймал на том, что я уставилась на него. Как будто все Висконти читают по одному и тому же сценарию и распространяют эту ложь по всему Побережью, как пропагандистская машина.

Краем глаза я замечаю, как Габриэль выходит на освещенную танцплощадку. Он – грозовая туча, черная и бушующая. Его лицо подобно лику грозы. Когда Раф что–то шепчет ему на ухо, его взгляд–молния находит меня и поражает.

Мои мышцы цепенеют. Он так же страшен, как выглядит – он это доказал. И, судя по его выражению лица, он хочет танцевать со мной так же сильно, как и я с ним.

Тейси пользуется моментом и резким рывком за руку поднимает меня на ноги.

Нет.

Земля уходит у меня из–под ног. Платья и костюмы мелькают размытым пятном, затем растворяются по краям. Мои каблуки скребут по полу, волосы Тейси решительно развеваются, и вот он уже передо мной.

– Танцуй, – командует Тейси.

Она хлопает меня по плечу.

Затем она оставляет меня наедине с Бугименом.

Хотя между нами можно было бы припарковать машину, его присутствие обжигает меня, как чёрное пламя. Каждая клеточка моего тела остро ощущает его присутствие, то, что он может сделать, и то, что он уже сделал. Пeщepный ли он мoнcтp или нет, мyжчины нe иcтeкают кpoвью в пoлнoчь нa oдинoкoй дopoгe, ecли oни милые.

В поисках спасения я уставилась на свои туфли, размышляя, что, если щелкнуть каблуками три раза, может, я внезапно телепортируюсь домой. Клянусь, на этот раз я запру дверь. И приставлю к ней всю мебель, которую смогу.

Оркестр начинает играть. Это «I’m in the Mood for Dancing», и бодрый ритм искажается во что–то зловещее в пространстве между моими ушами. Жар передо мной становится все горячее. Холодный пот скапливается на воротнике, и я дрожащей рукой поправляю челку.

Сдавленно вздохнув, я заставляю себя поднять взгляд.

Он скользит вверх по острой стрелке его брюк, затем по пуговицам рубашки. Ирония скручивает мне желудок; он меня не обманет. Хорошо скроенный костюм никогда не сделает этого мужчину джентльменом. Такое ощущение, будто на него надета кожа другого человека, и я не удивлюсь, если он содрал ее с костей голыми руками.

По мне пробегает дрожь, и я не могу заставить себя поднять взгляд выше. В поисках спасения я начинаю искать глазами Рори и Анджело, но их нигде не видно. Тогда я смотрю на Тейси и Рафа на другой стороне танцпола. Они оба танцуют для кого–то другого: Тейси пожирает глазами свою цель на обочине, а Раф, ну, я не знаю, кого он ищет. Его лицо мрачное и напряженное, и он навязчиво прочесывает взглядом линию деревьев.

Тейси ловит мой взгляд у него за спиной и беззвучно говорит: «Танцуй».

Фу. Я буду держать это над ней как минимум неделю.

Стиснув зубы, я поворачиваюсь обратно к Габриэлю и встречаю его взгляд. Холодный, безразличный. Как кто–то может выглядеть одновременно таким скучающим и таким устрашающим?

Он, конечно, не танцует. Он даже не двигается. Он просто переводит взгляд на пространство над моей головой и, со сжатыми челюстями, прочесывает взглядом промежутки между деревьями.

Ладно. Глубокий вдох. Средняя песня длится всего пару минут. Примерно столько же, сколько я трачу на чистку зубов или прорисовку бровей. Я могу это выдержать. Устремив взгляд на его мощную шею и болтающуюся вокруг нее бабочку, я заставляю свои ноги выписывать узкие шаги и молюсь, чтобы группа не играла какую–нибудь удлиненную версию.

Раз шаг, два. Раз, два.

К первому припеву мой разум отвлекается от счета, и раздражение начинает подтачивать края моего страха. Почему он просто стоит там и смотрит на всё, кроме меня? Конечно, это не самая грубая вещь, которую он совершал, но при том, что я такая милая, я не привыкла к грубости, и мой мозг не может понять, как это переварить.

Может, он один из тех садистов, которые получают кайф, заставляя девушек чувствовать себя некомфортно. Как тот эксгибиционист в плаще, который околачивается на переулках Мэйн–Стрит. Он бы не стал так поступать с мужчиной своего размера – если такие мужчины вообще существуют.

Мои шаги превращаются в топот, а кулак сжимает ремешок моего клатча. Это раздражение перерастает в гнев и пузырится у меня в горле.

Мой взгляд резко взлетает вверх.

– Знаешь, я стараюсь видеть в людях хорошее, но в твоем случае мне приходится реально щуриться.

– Не щурься слишком сильно. Я и твои глазные яблоки заберу.

Его ответ рефлекторный, он легкий, ровный, без малейшей паузы и не прерывает его наблюдение за окружением.

У меня отвисает челюсть, и я прекращаю свои па. Как я могу танцевать в такой момент, с таким мужчиной? Его не узнать. Это не тот мужчина, которого я утешала, пока его кровь пропитывала мое платье. Не тот мужчина, который использовал один из своих последних вздохов, чтобы рассмеяться, или назвать меня красивой.