Чтение онлайн

Разумеется — мы вечно ошибаемся, вечно садимся в лужи и обижаем тех, кого любим. Сто раз можно было сделать что-то иначе, лучше и мудрей, но суть не в этом. Суть в том, что любовь жива только там, где ей верят. Иначе можно сразу разбиваться в лепешку вместо того, чтобы жить.

Этот урок Ро усвоила твердо.

На больничном провалялась три недели, изнывая от жара, жары и невнятной тоски.

Он тоже. Он все еще валялся.

Только на южном берегу Франции.

И совершенно точно ей снился. Днем наяву, ночью — во сне. Хотя ларипетровый браслет намекал, что это взаправду, а Кастеллет присылал время от времени больничные выписки на французском.

Кастеллет был забеган и занят. Теперь этот мошенник — официант в популярном ресторане Ниццы на площади Гарибальди. Зовется Костей и гребет чаевые со всем очарованием мерчевильского эрла. С ума сойти.

Барристер Эйдан воспользовался политической обстановкой и всех беглецов из ОК оформил как беженцев из Восточной Европы. Она в две недели стала символом империи Объединенных Королевств, а Барристер со знанием друидско-французского — за пять открыл бюро посредника в Ницце. Не догадываясь, что маячок-Тиль выбросит к нему братьев-Странников и их злейшего врага со льдов Свальбарда, и все трое станут его подопечными…

И снова дернуть воротник и отереть совершенно взмокший лоб.

Звучит, как плод больного воображения. Может, это просто отходняк от пневмонии?.. Кашель еще не прошел — вон…

Но Костик ведь пишет время от времени.

Что Фарра мучают процедурами и катают в инвалидном кресле, пичкают лекарствами, от которых он спит и бредит, зато в бреду он зовет ее, Аврору.

Безумие.

А она привидением ходит на работу и по городу, не представляя, что же в воспоминаниях было правдой. И даже не может слетать и проверить. Шенген закончился, новые вояжи — только через семь месяцев…

Телефон взорвал видеозвонок. Аврора забыла и про жару, и про июль, и про тополиный пух, пусть он теперь и слетает в мае… И даже про то, что она никогда не говорит с видео на улице. Что в принципе ненавидит отвечать на звонки. Что звонок с видео без предупреждения — это злостное покушение на ее личную тишину и приватность.

Потому что на экране высветилось: «Фаррел Вайд. Принять-отклонить».

Правительство бесплатно предоставляло каждому зарегистрированному беженцу телефон, и Чак обещал, что научит дознавателя, едва тот будет в состоянии сам тыкать кнопки… И тогда она все расскажет ему сама.

В том числе — почему ее нет рядом.

А пока…

«Принять-отклонить».

Влажный палец несколько раз соскочил с зеленого кружка с трубкой, и от страха отбить вызов она взмокла еще сильнее. Да плевать! Вот оно… «принять». Есть!

Он правда… не приснился ей?..

— Алло! — задохнулась от того самого уютного тепла на первом же слове. Голос сорвался, закашлялась. — При… кхе… привет.

Любить и верить. Это так просто.

Он неровно держал телефон под заросшим сединой подбородком. И, судя по характерному шуршанию, надежно глушил большим пальцем микрофон. Ро нервно засмеялась, и одновременно необъяснимого происхождения жидкость потекла по щекам мокрыми струйками.

— Подожди… — пробормотала, вытирая их запястьем, заметалась по тротуару, натыкаясь на куда более целеустремленных прохожих, одновременно прибавляя громкость на всю, — найду тихое место… Ты микрофон закрываешь, наверное — ничего не слышу…

Кажется, не приснился… Она так этим мучалась почти целый месяц разлуки.

И держит телефон сам. Значит, паралич уступил… Чак обещал. Она судорожно набрала ртом горячего воздуха и всхлипнула. Как же она боялась все это время. Так многого. Перебежала светофор на желтый.

— Конечно, закрываешь! — возбужденное восклицание Чака прогремело на всю улицу, Ро едва не упустила телефон на бордюр.

— Костик! Не пугай так!

— Костик?.. — тон Фарра прокис с самого начала, но внутри все перевернулось от счастья.

Его голос. Который не приснился ей в счастливом сне. Ларипетровый браслет не врал, Чак и медзаключения на французском — тоже.

Весь мир был кристально честен, а она не верила, как когда-то — в любовь из-за чувства вины. Слезы текли ручьем, дышалось тяжело. В сандалию набились камушки, когда она оступилась и зачерпнула песка, но это Ро не волновало ни чуточки.

— Как ты… себя чувствуешь?

— Ты слышишь, «Костик»? Тебя спросили, как ты себя чувствуешь.

Камера резко дернулась, и в ней появился весело подмигивающий глаз рыжего проходимца.

— Я — отлично, спасибо, Ро! Не дуйся, темнейшество, пришлось слегка сменить имя.

— Тебе не впервой, — буркнул Фарр на заднем плане.

А Чак отсалютовал ей со всей своей бахвальской неотразимостью.

— А тебе будет впервой — в Восточной Европе нет имени «Фаррел». А паспорт у тебя теперь оттуда. Так что готовься морально. Ну, пришел в себя? Заря твоего звонка ждет целую вечность, держи уже!

Авроре было совершенно все равно, что у нее тут громкая связь, а под неровными тенями дубов и каштанов, проржавевших от сухости, гуляют дамы с колясками и бабушки с детьми, и дедушки с собачками, и как один косятся на светловолосую девчонку в блузке и шортах, что мечется по тропкам, одновременно плачет и смеется перед камерой. Смеется так счастливо, как и не могла представить, что умеет.

— Вот же осел, так осел… Конечно, я ТЕБЯ спрашиваю, Фарр, горе ты луковое!

И наконец в камере появился ОН. Посеревший, побледневший, осунувшийся… По-прежнему седой, давно немытые пряди понуро свисают над скулами. А синий взгляд стал будто еще пронзительней.

Пижама… висит на тощих ключицах.

— Ро… — замер и темнейшество, едва заглянув в ее глаза.

Тут же упустил телефон на одеяло, в экране сделалось темно. Потом опять шуршание, перемежаемое с неясным препирательством голосов темнейшества и светлейшества. Игра света и кадров.

Аврора на негнущихся ногах добралась до заветной скамейки в кустах. Почему, почему этот проклятущий вид на жительство позволяет лишь девяносто дней из ста восьмидесяти в Шенгене за пределами страны?.. И закончились они за день до возвращения, а таможенные службы бездушно разделили их, потерявших сознание?.. Не из-за китов-убийц, не по делам государственной важности, не потому, что лед проломился или хотя бы поругались, а… из-за идиотского вида на жительство!

Скамейка, на которую она упала, больно прилипла к ногам и даже шортам, но это Ро не волновало ни чуточки.

Из-за лихорадки ей простили тот несчастный день. Но теперь… следили за перемещениями и проверяли то и дело.

Она и узнала-то об этом, только когда ее навестила полиция в больнице уже дома. И… и вот если бы Кастеллет не разыскал ее номер, то не сомневалась бы, что последние полтора месяца были странным сном.

— …я разберусь, иди уже, — тихо отрезал Фарр и снова появился в кадре. Не сдержал улыбки, вновь встречаясь с ней глазами. — Заря… Я боялся… — он почти прошептал, — что ты мне только снилась.