Чтение онлайн

Он хмурится.
– В окружении sicarioс. А теперь ответь на мой вопрос.

ЭрДжей снова ловит мой взгляд. Я могу прочитать выражение его лица. Он хочет, чтобы я рассказала отцу правду, чтобы он мог вмешаться и взять все под свой контроль. Чтобы он мог расхлебывать кашу, которую я заварил, доказывая, что он был прав — что я поступил нерационально, женившись на Талии. Что я позволил похоти и амбициям затуманить мой разум. Что я стал близоруким и нетерпеливым вместо того, чтобы продолжать играть в стратегические шахматы.

– Это проблема Восточного побережья, - спокойно говорю я.

– Это проблема Карреры, - взрывается он, пересекая остальную часть комнаты тремя широкими шагами, его ледяной взгляд снова останавливается на неподвижном теле Сандерса.
– Что с ним случилось?

– Он споткнулся, когда выходил, сухо говорю я.
– Как ты думаешь, что произошло? Ты слышал выстрелы.

– Почему он здесь?
– спрашивает он, игнорируя мой выпад.

Я указываю на подставку для капельницы и окровавленные хирургические инструменты.
– И снова я собираюсь согласиться с очевидным.

По комнате пробегает холодок.
– Кажется, вы утратили свое уважение. Тебе нужно напомнить, Chico?

Мой позвоночник напрягается от этого снисходительного прозвища. Я встречаю его яростный взгляд, зеркальные глаза борются за власть.
– Нет. Но, похоже, тебе нужно напоминание о том, по какую сторону границы ты находишься .

Он делает шаг вперед, нас разделяет всего несколько дюймов.
– Я владелец Нью-Джерси.

– Нет, у меня Нью-Джерси, - поправляю я.
– Ты подарил мне его, помнишь? Если я хочу однажды возглавить этот картель, ты должен отступить и позволить мне делать все по-своему .

Пока мы пристально смотрим друг на друга, я не могу не задаться вопросом, как до этого дошло. Как я обнаружил, что сражаюсь за своего соперника, одновременно ведя войну с собственным отцом.

– Я не знал, что твой способ взять в жены врага.

Огонь в моих венах превращается в лед.
– Возвращайся в Мексику, Papa, - говорю я, четко выговаривая каждое слово, мой тон обманчиво спокоен.

– Я не подчинаюсь ничьим приказам, Санти. Особенно собственного сына.

– Моя жена пропала. Ты знал об этом? Я кривлю губы в убийственной улыбке.
– Конечно, знаешь, ты Валентин Каррера. Итак, почему ты хочешь остаться? Потому что ты хочешь помочь мне найти ее и вернуть домой? Или потому что ты хочешь убедиться, что она никогда не вернется?

Позади себя я слышу, как ЭрДжей резко втягивает воздух сквозь зубы.

– Очень осторожно подбирай свои следующие слова, предупреждает мой отец, глядя на меня взглядом, который он приберегает для тех, кто выступает против него.
– Каррера не предает свою кровь.

– Нет? Значит, мой Abuelo Алехандро принял маму с распростертыми объятиями?

Он вздрагивает. Это второй удар ниже пояса, который я наношу ему менее чем за двенадцать часов, но он продолжает давить на меня.

– Это не одно и то же.

– Не так ли? Ты рассказывал мне эту историю достаточно много раз.

Я слышу, как ЭрДжей предупреждающе бормочет мое имя, но я слишком возбуждена, чтобы остановиться.

– Твой отец ненавидел маму, - настаиваю я.
– Он считал, что ее американская кровь отравляет его картель. Ему было насрать на то, что ты хотел или должен был сказать. Для него она была врагом.

– Это было совсем другое дело.

– Верно. Качая головой, я отворачиваюсь, только для того, чтобы его пальцы сжали мой бицепс в тисках. Черт, этот мужчина мог сокрушить сталь. Стиснув зубы, я заставляю себя не реагировать, медленно поворачиваясь, чтобы встретить его безжалостный взгляд.

– Я совсем не похож на него, - выдавливает он сквозь зубы.
– Мой отец был сукиным сыном-садистом, которому было наплевать на мою мать или своих детей. Он хотел наследника, а не сына.

Грехи отца.

Я приподнимаю бровь.

– Ты никогда не был просто моим наследником, Санти, - говорит он, его ноздри раздуваются от нарастающего гнева.
– Ты моя плоть и кровь. Отпуская меня, он ударяет себя кулаком в грудь.
– Mi maldito corazon!

Мое гребаное сердце.

– Тогда докажи это. Я указываю на Сандерса.
– Либо помоги мне спасти двух Сантьяго, либо возвращайся в Мексику, и я сделаю это сам.

Мы смотрим друг на друга в редкий момент тишины, единственным звуком между нами является ровное кап-кап-кап журчание аппарата для внутривенного вливания.

Секунды кажутся минутами, прежде чем он, наконец, тяжело вздыхает и проводит загорелой рукой по заросшему щетиной лицу.
– Dios mio. Ты любишь эту девушку.

Я не ожидаю, что это будет хит.

Засовывая руки в карманы помятых брюк от смокинга, я бросаю взгляд на Сандерса со снисходительной усмешкой.
– Я бы предпочел, чтобы она была живой, а не мертвой. Вряд ли это можно назвать любовью. Кроме того, прошло всего шесть чертовых дней.

– Это правда, - заявляет он.
– На два дня дольше, чем мне потребовалось, чтобы влюбиться в твою мать.

Господи. Он злится, потом успокаивается. В одну минуту он говорит мне, что я опозорил его имя, а в следующую говорит, что я люблю ее... Это то, с чем приходится иметь дело Талии? Неустойчивый маятник, раскачивающийся от одной непредсказуемой крайности к другой?

Неудивительно, что она меня ненавидит.

– Талия и я совсем не похожи на тебя и маму, - настаиваю я. Горячность в моем тоне спадает, когда я добавляю: - Особенно после сегодняшней ночи.

Пока мы с отцом стоим там, наблюдая за нашим поверженным врагом, что-то меняется между нами. Борьба за власть, которую мы вели с тех пор, как он приземлился на американской земле, исчезает, когда он тоже засовывает руки в карманы, напряжение спадает с его плеч.

– Расскажи мне все, Санти.

Моя гордость - рушащаяся стена. Двадцать два года меня учили, что мужчина - ничто без власти. Контролируйте страх, и вы будете контролировать мир. Я жил, руководствуясь этими словами. Я оправдывал ими каждое решение и выбор.