Чтение онлайн

Я стараюсь не думать о нем здесь, несмотря на постоянные напоминания. Это делает меня слабее и уязвимее. Когда ему, наконец, удается завладеть моими мыслями, я говорю себе, что ненавижу в нем все, чтобы ожесточить то, что осталось от моего сердца.

Я ненавижу власть, которой он обладает надо мной, его порочность, его грязный рот… Я ненавижу то, что его поцелуи похожи на сладчайшую ложь, а его трах жесток, как правда. Он знал, как я беспокоилась об Элле. Он знал, как она больна. Он мог в любой момент развеять мои страхи, сказав, что кассета у него.

Но я также знаю, почему он этого не сделал. Потому что по этой же причине я не могу заставить себя ненавидеть его так сильно, как отчаянно хочу.

Это причина, которую я отказываюсь признавать, и которую я отказываюсь принимать.

– Я поражена, что здесь вообще кто-то может петь, - говорю я, обнимая ее за талию, радуясь дополнительному теплу, хотя влажность воздуха давит мне на легкие.

Я помню, как однажды читал о заброшенном концентрационном лагере времен Второй мировой войны в Польше. На окружающих его деревьях никогда не пели птицы. Какое-то зло было создано для того, чтобы терпеть.

Мы лежим, как статуи, пока маленький жаворонок не улетает в мир, которому мы больше не принадлежим. Молчание Лолы - агония. Осколки ее разбитого сердца еще более зазубренные, чем у меня. Когда я рассказала ей о том, что Сэма застрелили на парковке Legado, что-то в том, как сморщилось ее лицо, разорвало их полуторагодичный обман на куски.

После этого правда рассыпалась, как костяшки домино.

Мужчина, которого она любит, мертв.

Мужчина, которого она любит, никогда не возьмет на руки их ребенка.

Она еще не подтвердила мне свою беременность, но это очевидно по тому, как ее рука скользит по животу, и по ее нескончаемым приступам тошноты. Удара нет, но это только вопрос времени.

Это наполняет меня таким страхом за нее.

Мы едва знаем друг друга, но я чувствую яростное, почти насильственное желание защитить ее и ее ребенка. Я беру на себя роль Санти. Теперь мы сестры. Мы семья. Я быстро понимаю, что Сантьяго и Каррера намного сильнее вместе, чем когда они рвут друг друга на части.

Может быть, если бы мы с Санти не ссорились все время, как кошка с собакой, мы могли бы предвидеть надвигающийся ад.

– Черт, что это?

Лола в спешке вскакивает, и я спешу за ней. В коридоре снаружи раздаются громкие мужские голоса, говорящие на языке, которого никто из нас не понимает. Засовы протестующе скрипят. Замок в тяжелой деревянной двери поворачивается. Мгновение спустя в нашу комнату втолкивают молодую женщину со спутанными темными кудрями.

Со сдавленным криком она приземляется на холодные каменные плиты, когда дверь снова захлопывается.

Сначала она не двигается. Она одета в грязное белое платье-комбинацию, как и мы, но каждый дюйм ее обнаженной кожи покрыт порезами и синяками. Она дрожит как осиновый лист, пряди черных волос свободно рассыпаются по плечам, обнажая шесть рваных рубцов. Все они около десяти дюймов в длину, переплетаясь малиновым узором с ее загорелой кожей.

У меня стынет кровь.

– Кто это сделал с тобой?
– в ужасе шепчу я, соскальзывая с кровати.

Она поднимает к нам лицо, и я останавливаюсь как вкопанный. Одна щека распухла, а нижняя губа разбита и кровоточит. Однако в ее темных глазах все еще горит огонь неповиновения... Жгучая ненависть к мужчинам, которые сделали это с ней. Возможно, они и сокрушили ее тело, но ее душа все еще борется.

– Они. Это единственное обвинение, произнесенное на безупречном английском, ее акцент режет зубы о стекло в Нью-Джерси. Ее взгляд перебегает с меня на Лолу, которая в шоке сидит, приросшая к матрасу. Я вижу, как ее глаза слегка расширяются.
– Когда они привезли вас сюда?

– Вчера.

Она отмахивается от моих попыток помочь ей подняться.
– Тогда завтра твой первый аукцион.

– Аукцион? Лола хватается за это слово, когда женщина медленно поднимается на ноги.

– Сегодня воскресенье, - заявляет она, морщась, когда выпрямляется, как будто это единственное объяснение, которое нам нужно.
– Им пора делать ставки на новых девушек для поступления в Il Labirinto.

У меня сводит живот.
– Что, черт возьми, такое Il Labirinto?

Но я уже знаю ответ. Это место, которое я вижу из нашего окна, где твой разум искажается и раздаются твои крики.

– Одна из вас будет выбрана, - с сожалением говорит она.
– Это неизбежно.

– Почему?

– Потому что ты Сантьяго, и ты Каррера. Она снова переводит свой измученный взгляд с одного на другого.
– Это означает, что ты - главная игра и главный приз... Завтра вечером ты будешь бегать в Il Labirinto., и если тебе повезет, как мне, то, возможно, ты выживешь.

Санти

Смерть уникальна, как отпечаток пальца.

Нет двух людей, которые уходят из этого мира одинаковыми путями. Некоторых отправляют в следующую жизнь благодаря пуле между глаз, в то время как другие прокляты более медленным и болезненным ползанием. Я видел, как умирали сотни людей, кто-то намеренно, кто-то в силу обстоятельств. Конец приходит с щелкающими челюстями и железной хваткой. Это зрелище, которое вы либо молитесь забыть, либо жаждете наблюдать снова и снова.

Я переношу свой вес, еще один шероховатый участок бетонной стены впивается мне в позвоночник. С таким же успехом это могло бы быть лезвие бритвы, потому что сегодня вечером это желание отсутствует. Вместо этого его подавляет страх.

Страх смерти, овладевающий человеком, которого я ненавижу.

Страх за нее.

Это незнакомое чувство, от которого каждый мускул в моих плечах скручивается в узлы.

Наклоняя голову из стороны в сторону, я постукиваю стволом пистолета по бицепсу, не сводя пристального взгляда с другой стороны комнаты. Подвал. Темное подбрюшье Legado. Место, где долги замалчиваются четырьмя стенами, запятнанными кровью. Место, где сегодня вечером я пошел против всех инстинктов, стремясь восстать и разориться.

После того, как Сандерс спустился вниз, как было приказано, Рокко удалось остановить кровотечение, используя силу тяжести, скотч и кусок пластика. Благодаря шестимесячной подготовке парамедика, мой начальник службы безопасности удержал моего врага по эту сторону порога смерти.

Это было час назад. Час с тех пор, как я попросил об одолжении, чтобы спасти моего врага. Прошел час с тех пор, как самый известный главный врач Атлантик-Сити тихонько отогнал - позаимствованный грузовик скорой помощи на задний двор, только для того, чтобы толпы sicarioс Каррера начисто лишили его припасов. Прошел час с тех пор, как ЭрДжей сопроводила его на четыре этажа ниже, прежде чем я ткнула ему пистолетом в лицо и предупредила, что его судьба зависит от судьбы Сандерса.