Чтение онлайн

Она учтиво поклонилась ему и Джейн, и быстро покинула комнату. Теперь, герцог и герцогиня Норфолк остались совершенно одни.

Джейн поднялась с кушетки и непонимающе уставилась на мужа. Она видела, насколько враждебно он был настроен. Но почему? Что она опять сделала не так?

Бенедикт подошёл к ней и встал напротив.

— Скажи, чего ты добиваешься своим поведением? Хочешь опозорить всю нашу семью? Когда-то ты слишком пеклась об имени своего отца и боялась опорочить его. А сейчас что? Решила, что твои симпатии превыше всего?!

Джейн вылупила на него глаза. Она совершенно ничего не понимала.

— Какие симпатии? О чем ты? Да и чем это я позорю семью?

Бенедикт прожёг ее яростным взглядом.

— Хочешь, чтобы я вслух описал то непотребство, каким ты сегодня занималась в антракте?

Джейн ещё больше поразилась.

— Какое непотребство?

Бенедикт еле сдержался, чтобы не схватить ее и не встряхнуть. Его злило, что она делала вид, будто ничего не понимает.

— Ну что ж, если тебе не хватает смелости признать очевидное, то я сделаю это за тебя. Сегодня тебя видели вместе с Уильямом. Вы находились наедине и вели себя слишком фривольно. Неужели так трудно хотя бы при людях не демонстрировать вашу связь? Разве тебе недостаточно тех свиданий, что вы устраиваете в этом доме? Или ты снова станешь отрицать, что была с Уильямом, и скажешь, что ни в чем не виновата?

Несправедливые обвинения, что Бенедикт сыпал на ее голову, как злили Джейн, так и причиняли нестерпимую боль.

— Нет, я не буду этого отрицать. Но не потому что признаю свою вину. А потому что не сделала ничего дурного. Да, я виделась с ним в антракте, и мы стояли в достаточно уединенном месте. Но всё, что мы делали, так это разговаривали. И если простая беседа уже считается предосудительной, тогда я самая порочная из всех женщин!

От возмущения, Джейн глубоко дышала, еле сдерживая свое негодование. Но точно так же дышал и Бенедикт. Было очевидно, что он не верил ей.

— Джейн, скажи, ты хоть кого-нибудь уважаешь? Если не меня, то хотя бы своего отца, мою мать, общество, в котором существуют нравственные нормы. Разве ты не понимаешь, что твоя ложь в первую очередь унижает тебя. Если ты не можешь признать очевидное, то не стоит и других выставлять глупцами. Вас видели вместе, и то, чем вы занимались, заслуживает осуждения.

Джейн уже было открыла рот, чтобы возразить, как вдруг, догадка осенила ее. Она прищурилась и с отвращением произнесла:

— Уж не вездесущая ли леди Беккер рассказала тебе обо мне и Уильяме? Не об этом ли она заботливо сообщила тебе, когда вы вместе с ней ехали в экипаже? Я вижу, вы уже настолько сильно сблизились, что она считает возможным распускать обо мне слухи. И что, разве ты не осудишь ее за это, как когда-то осудил меня, когда я пыталась рассказала тебе правду о ее характере? — Джейн возмущенно всплеснула руками. — Конечно! Тебе гораздо приятнее думать, что она святая, а я само воплощение порока! Будто я только и делаю, что при каждом удобном случае занимаюсь развратом. Но хочу тебя расстроить, в отличии от твоей драгоценной графини, я говорю чистую правду, а вот она настоящая лгунья. Она как змея вползла в нашу семью и теперь повсюду разбрызгивает свой яд.

— Хватит! — оборвал ее Бенедикт. — Сейчас разговор не о ней, а о тебе! Я бы не поверил ей, если бы ещё вчера не видел точно такую же картину.

Вдруг, Джейн с горечью осознала, что оправдываться больше не имело смысла. Никакие ее слова не убедят его в обратном. Понимание, насколько это было несправедливо по отношению к ней, заставило ее разозлиться ещё сильнее.

— А ты?! Себя ты ни в чем не хочешь упрекнуть? В обществе этой женщины ты проводишь неприлично много времени. Этим вечером ты даже не постеснялся вместе с ней поехать в одном экипаже. И кто теперь знает, чем вы там занимались. Может ты сам делал то, в чем теперь обвиняешь меня? Если бы ты хоть немного видел дальше своего носа, то понял бы, что из себя представляет эта особа.

— Я так понимаю, лучшая защита — нападение, — одарил он ее презрительным взглядом. — Если у тебя нет чувства долга и ответственности, то не нужно думать, что и окружающим тебя людям они не присущи.

Услышав его слова, Джейн вся сжалась. Ещё никогда Бенедикт не казался ей таким жестоким. Она смотрела в его суровое лицо и видела, как сильно он презирает ее.

— В таком случае, тебе больше не стоит обременять себя разговором со мной. Я выслушала все твои претензии и обещаю принять их к сведению. Впредь, я буду вести себя более осмотрительно, чтобы не порочить ни твое доброе имя, ни имя всей семьи Норфолк. А ещё лучше, я вообще никуда не буду выходить, чтобы не давать повода для сплетен.

Джейн старалась говорить как можно более равнодушно, но в ее голосе так и сквозила обида.

— Только не нужно передёргивать. Ты можешь свободно посещать любые мероприятия, какие только пожелаешь. Всё, что я от тебя требую, чтобы ты вела себя так, как положено замужней даме. Не думаю, что это требование такое уж несправедливое.

— Я уже сказала, что услышала тебя. И если ты закончил, то я хотела бы остаться одна. Я сегодня слишком устала и мне хочется незамедлительно лечь в постель.

Джейн демонстративно подошла к кровати и откинула угол одеяла в сторону. Двумя руками она провела по простыне, словно расправляя ее.

— Тогда желаю тебе приятных снов, — совсем не дружелюбным тоном пожелал ей Бенедикт.

Не успела Джейн поднять на него глаза, как он уже преодолел комнату и через мгновение скрылся за дверью. Тут же слезы, которым она не дала пролиться в экипаже дали о себе знать. Они почти сразу заполнили глаза, превращая обстановку в комнате в одно бесформенное пятно.

Сев на постель, Джейн обречённо опустила голову. Обида разрывала ей сердце. Сейчас она уже жалела, что ждала возвращения Бенедикта. Лучше бы он вообще не приезжал.

Закрыв лицо руками, она громко расплакалась.

Глава 46(1)

Следующие три дня хоть и прошли для Джейн без потрясений, но из-за напряжённых отношений с Бенедиктом подавленное настроение никак не оставляло ее. Теперь завтракать она предпочитала в своих покоях. Нет, совсем не гордость руководила ее поведением. Слишком тяжело для Джейн проходила каждая ночь. Она то плакала, то злилась, то просто бессмысленно смотрела в потолок. И после такого мучительного состояния ей с трудом удавалось вовремя подняться с постели. К тому же темные круги под глазами не прибавляли желания показываться в таком виде Бенедикту. Джейн не хотела, чтобы он знал, как она страдала.

Встречались они обычно в обед за общим столом, но и там не говорили друг другу и слова. После совместного приема пищи Джейн предпочитала проводить время в одиночестве, и даже вечером отказывалась от посещения балов и званных вечеров.

Маргарет несколько раз пыталась поговорить с ней, но Джейн всякий раз избегала ее общества, ссылаясь то на головную боль, то на желание написать письмо отцу. Леди Норфолк не настаивала на разговоре, но прежде чем уйти, всегда говорила, что очень переживает за неё. Джейн была благодарна ей за заботу, но открывать свое сердце так и не захотела. Слишком тяжело ей было говорить о Бенедикте. А он? Он продолжал каждый день уезжать на встречу с графиней. Всё то время, что его не было, Джейн мучилась от ревности, красочно рисуя в уме картинки, как мило они разговаривают, как смеются, как Патриция берет его под руку и они вместе идут осматривать новый дом. Только когда он возвращался, она немного приободрялась. Лишь одно обстоятельство радовало ее, каждый вечер Бенедикт, как и она, оставался дома. И хотя они не проводили это время вместе, но так ей было гораздо спокойнее.

Джейн не знала, но Маргарет пыталась поговорить и с сыном о том, что же происходит у него в семье. В своем поведении Бенедикт оказался на удивление солидарен с женой, так как разными отговорками избегал любого подобного разговора.

Так ничего и не добившись, Маргарет пришлось отступить. Вскоре, все её мысли были заняты предстоящим приемом. Тайно она надеялась, что роль хозяина и хозяйки вечера, поможет Бенедикту и Джейн сблизиться. Они должны будут приветствовать гостей, открыть первый танец, вести беседы. Может хоть это обстоятельство поможет им наладить свои отношения.