Чтение онлайн

Я позволяю ему играть со мной, дразнить меня, распространять мои соки повсюду, пока я не превращаюсь в мокрый беспорядок. Все мое естество на пределе, требуется лишь небольшой толчок, чтобы я могла погрузиться в пучину электрической эйфории.

– Рук, пожалуйста, – умоляю я срывающимся голосом.

– Я знаю, детка, я знаю.

Затем он вводит в меня два пальца, мои стенки мгновенно сжимаются вокруг него. Вторжение приветствуется, когда я раскачиваю бедра навстречу ему, импульсивно и отчаянно.

Мои ногти впиваются в простыню подо мной, дыхание застревает в легких. Никогда не испытывала ничего подобного. Не испытывала ничего похожего на него.

Мое тело дрожит, когда он входит и выходит из меня, попадая в ту точку, в которую может попасть только он. Разум, тело, душа – все это доводится до предела.

– Ты сжимаешь меня так крепко, хотел бы я почувствовать это своим членом, детка, – рычит он. – Ты скоро кончишь. Ага, я чувствую, как ты становишься мокрой, твои бедра раскачиваются быстрее, ты так близко.

Я стону, протяжно и прерывисто.

– Да, Рук. Блядь, да.

Мое сердце может не выдержать этого.

Я так близко, прямо здесь, когда он убирает свои пальцы. Я думаю, это его способ возместить то, что я сделала с ним ранее, но вместо этого я чувствую его губы на раковине своего уха.

– Помни, больно будет всего несколько мгновений, после этого ты моя навсегда, – рычит он.

И тут я чувствую это.

Внезапная интенсивная вспышка жара обжигает кожу на задней поверхности моего бедра. Я издаю гортанный крик, зарываясь лицом в матрас, пока он удерживает жар у моего тела до того, как убрать его, когда заканчивает.

Холодный воздух усиливает интенсивность жжения. Он пометил меня чем-то, но я чувствую это всей душой.

В тот момент, когда боль становится невыносимой, его пальцы возвращаются к моей сердцевине, проникая глубоко в мой канал, где они продолжают двигаться в том же темпе, что и раньше. Его палец снова и снова настойчиво ласкает мою точку G, пока я опять не оказываюсь на грани.

Подобно гребаному волшебству, он уговаривает оргазм охватить мое тело.

– Кончай на все мои пальцы, детка. Будь моей хорошей девочкой, будь хорошенькой для меня, – шепчет он, входя в меня все сильнее, пока мои ноги не начинают дрожать.

Все ощущается так интенсивно.

Острая боль прямо контрастирует с волнами блаженного удовольствия, которые заставляют вибрировать мое тело. Я не могу сосредоточиться ни на одном, ни на другом из-за того, как хорошо они сочетаются друг с другом. Вот кем мы с Руком всегда были.

Постоянная смесь боли и удовольствия. Мы никогда не смогли бы иметь одно без другого, потому что без боли мы никогда бы не поняли, насколько приятно ощущать блаженство.

– Вот и все, сладость, вот и все. Перетерпи, – его голос щекочет меня, когда он зарывается лицом в мою шею, осыпая кожу теплыми поцелуями.

Последующий толчок моего оргазма заставляет меня содрогаться, и я чувствую острую боль от того, что он сделал. Мои тело и душа были настолько измучены, что это не имело даже значения.

Ощущаю, как он покидает мое тело на мгновение только для того, чтобы вернуться через несколько секунд. Я чувствую, как холодное полотенце прижимается к моей коже, заставляя меня шипеть.

– Блядь, как больно, – бормочу я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо из-под полуприкрытых век. – Что ты со мной сделал?

Он смотрит вниз на свою работу, что-то вроде гордости заполняет его взгляд. Затем он поднимает кусок от сломанной зиппо. Это просто латунная крышка зажигалки, и я вижу его инициалы, выгравированные на ней.

– Большинство людей назвали бы это клеймом, – бормочет он, – но это нечто большее.

Что-то сжимает мою грудь и поджигает мое сердце огнем. Любовь, которую я испытываю к нему, съедает меня заживо изнутри.

– Это мы.

Наши взгляды встречаются, даже несмотря на то, что я в нескольких шагах от того, чтобы потерять сознание от истощения, я не упускаю тот факт, как вспыхивает огонь в его глазах, ровное пламя вновь разгорается внутри них.

Они снова горят и готовы пылать вечно.

– Ага, детка. Это мы.

33.

НЕНАВИДЬ, НО ДЕЛАЙ ЭТО СВЯТО

Рук

Рук.

Если ты читаешь это, то Фрэнк мертв, и я последовал его примеру.

Я составил всего одно предложение, а оно уже глупое. Я даже не хотел оставлять записку. Я полагал , мое самоубийство будет довольно простым.

Я несчастен без нее, и знание того, что ее убийца в земле, успокаивает что-то во мне, но нет ощущения, что этого достаточно.

Я не оставил записку никому, кроме тебя, и мне необходимо сказать тебе почему.

Во-первых, ты единственный, кто на самом деле нравится моим родителям. Они никогда не скажут этого вслух, потому что любят и поддерживают мой выбор в дружбе. Мой отец все еще не простил Алистера за то, что он пробил дыру в гипсокартоне, а Тэтчер вызывает у моей мамы « мурашки по коже » (ее слова, не мои).

Но ты им нравишься, и я знаю, что, когда меня не станет, ты будешь рядом с ними. Я бы хотел, чтобы ты напоминал им, что они делали все правильно.

Они подарили мне любовь. Дом. Жизнь.

Они сделали все возможное, чтобы помочь мне справиться с моей шизофренией, и я благодарен им за это. Скажи им, что я их люблю, и это решение было принято не из эгоистичных побуждений.

Я искренне верю, что они будут процветать, когда меня не станет. После оплакиваний они начнут отпускать меня, почувствуют, как груз моей психической болезни спадает. Не будет больше врачей, не будет больше лекарств по расписанию и постоянного беспокойства. Они будут свободны.

Прямо как я.

Ты не обязан, но я знаю, ты будешь присматривать за Леви и Калебом. Просто убедись, чтобы они не влезали в слишком огромное дерьмо, а если они сделают это, научи их, как не попасться в следующий раз.

Тэтчер и Алистер не получили записок, потому что они знали, что это произойдет, и я думаю, они уже подготовились к этому.

Ты пытался все это отрицать для самого себя. Предотвратить это.