Чтение онлайн

Вопреки здравому смыслу, я забочусь о ней. Я хочу ее.

И поскольку жизнь любит напоминать мне, какой жестокой она может быть, когда ты невнимателен, все мои опасения абсолютно справедливы.

Потому что, продолжая восхищаться девушкой, которой я должен был никогда не доверять, я вижу ее палец, украшенный блестящим кольцом с бриллиантом – то, что обещает ей вечность.

– Мне бы хотелось, чтобы она могла увидеть, насколько лучшего она заслуживает, но говорить с ней об этом – все равно что разговаривать с голодной пираньей. Я просто ненавижу тот факт, что он будет моим братом, даже если это из-за брака.

Голос Рози похож на белый шум. Он потрескивает и шипит у меня в ухе, миллионы маленьких иголок протыкают мою барабанную перепонку снова и снова.

– С каких это пор они обручены? – спрашиваю я, надеясь, что мой тон ровный и безразличный.

Она пожимает плечами, откусывая от стебля сельдерея.

– Моя мама сказала, что уже задолго до Рождества. Они просто хотели сохранить это в тайне до выпускного. Похоже, они устали ждать.

Я киваю в ответ, но также делаю пометку для себя.

Я был прав с самого начала. Мне не следовало прикасаться к прелестному цветку, не следовало позволять ее зубкам вонзаться в мякоть моего запретного плода.

Все говорят, дьявол – единственный, кто был испорчен, но никто не думает, что именно Ева могла быть той, кто искушала судьбу.

Все это время она была прелестным ядом, и теперь я заражен.

Мой разум измучен от воспоминаний о ней, о том, какой я ее себе представлял, мое тело заражено ощущением ее.

Она во мне, повсюду, и я хочу, чтобы она убралась на хрен прямо сейчас.

Все ее слова, все ее действия, все они были мерзкой, гребаной ложью. Все до единого.

Я весь в поту, киплю от злости под своими шмотками, а руки трясутся так, как никогда раньше. Я уверен, что можно заметить, как от меня исходит дым.

Я выхожу из-под контроля, нисходящая спираль ведет ни к чему иному, кроме как к хаотичному концу, и мне нужно убраться отсюда. Мне нужно уйти. Мне нужно быть наказанным за доверие той, кто, как я знаю, является лгуньей.

– Я забыл доклад по химии дома. Собираюсь сбегать и захватить его до следующего урока. Встретимся с вами позже, – я опускаю ноги на пол, отталкиваюсь от стола, за которым сидел всего несколько мгновений назад, и шагаю отсюда.

Я собираюсь уйти – вот что я говорю себе, пока мои ноги глухо стучат дальше по коридору. Мне нужно, чтобы меня избили или чтобы я взорвал что-нибудь, прежде чем я воспламенюсь.

Вот только, проходя мимо дверей актового зала, я останавливаюсь.

Я знаю, Сэйдж приходит сюда после обеда каждый день, потому что у нее свободное время. Я сидел здесь много дней, наблюдая за ней с заднего ряда втайне от нее, просто чтобы увидеть, как мне казалось, ее в ее естественной стихии.

Я сидел здесь, как гребаный щенок. Дурак. Чертов болван. С пеной изо рта, как будто она была какой-то богиней или ангелом. Я сидел и смотрел, думая обо всех вещах, которые я собирался делать и говорить ей позже. Так я проживал день, не выпотрошив ее парня.

Это сдерживало меня, пока я не видел ее снова, потому что, если быть честным с собой, единственное реальное место, где я чувствовал что-то близкое к счастью, было рядом с ней. Не просто комфорт, как с парнями, а настоящее счастье.

Чувство, которого я не испытывал с тех пор, как умерла моя мама.

Черт возьми, как я мог так поступить с собой. Как я мог даже на долю секунды подумать, что был способен влюбиться.

Даже после того, что сказала Роуз, даже после кольца на ее пальце, эта сила внутри меня продолжает пытаться защитить ее. Она теряется в ложной надежде, умоляя мой мозг прислушаться, быть оптимистом. Что, возможно, все это какое-то огромное недопонимание.

Эта сила хочет верить в нее.

Кем бы мы ни были.

Я распахиваю двери в зал, проклиная себя.

– Ты жалкий гребаный идиот, – мои руки тянутся к волосам, дергая за пряди болезненно жестко.

Даже когда у меня нет причин верить ей, я все равно продолжаю. Я прислоняюсь к стене в темноте и продолжаю быть тем парнем, который верит в нее. Я верю в Сэйдж, которую видел той ночью на «Грэйвярде».

Она ни за что не могла подделать то, как ее глаза молили о помощи.

Она не могла бы подделать все эти разговоры, все эти ночные прогулки и смех.

Это невозможно.

Я стою здесь и жду, а минуты идут, веду войну с самим собой, до этого самого момента не осознавая, что я на самом деле начал, в кой-то веке, надеяться на что-то хорошее.

На что-то, что не причиняет боли.

Обманом заставив думать, что я заслуживаю большего.

Дверь снова открывается, и шум учеников снаружи стихает, как только она закрывается за ней.

Я не собираюсь затягивать с этим. Мне нужны ответы.

Мне нужна правда.

– Отдать тебе должное, Сэйдж. Ты чертовски хорошая актриса, – я отталкиваюсь от стены и подхожу к ней ближе. Мое тело возвышается над ней даже при том, что она на этих каблуках.

– Рук…

– Давай вернемся к «пироману», ладненько? «Рук» для тех, кто нагло не врет в мое гребаное лицо, – моя внутренняя война извергается у меня изо рта, и мои слова даже не дают моему рассудку секунды, чтобы выслушать ее.

Я смотрю в эти глаза цвета голубого пламени и ищу что-то, хоть что-нибудь. Вспышку эмоций, которая могла бы разжечь во мне надежду, чтобы она не погасла.

Может быть, злость из-за того, что я сомневаюсь в ней. Грусть из-за того, что у нее какая-то проблема.

Я бы испытал сожаление. Я бы смирился с тем, что она солгала мне об Истоне, и сожалел бы об этом, потому что она научилась заботиться обо мне.

Вместо этого я встречаю пустоту.

Пассивное лицо с непроницаемым выражением.

Я поднимаю глаза к потолку, моя грудь расширяется от глубокого дыхания.

– И как долго ты собиралась продолжать в том же духе? Ты планировала держать меня рядом до самого окончания свадебного приема или когда тебе нужно было бы выяснять, кто папочка ребенка?