Чтение онлайн

Мне нужно нечто другое, чтобы избавиться от этого яда.

Сейчас.

Дрожа всем телом от такой сильной ненависти к себе, я, спотыкаясь, поднимаюсь по каменным ступеням к входной двери. Мрачный дверной молоток свирепо смотрит на меня, когда я хватаю его в кулак, настойчиво ударяя по двери.

Мой мозг кричит, вопит и бушует на бесполезный гребаный орган в моей груди.

Он должен был оставаться мертвым. Он не должен был снова начать биться после всего, через что прошел. Он знал, что лучше – он видел, каким бывает этот мир, и все еще ожидал, что Сэйдж будет другой.

Что она не будет лгуньей.

Когда она вонзила в меня ногти, по моим артериям началась циркуляция черной жижи. Единственная оставшаяся жидкость заполнила мои вены в борьбе за выживание. Этот орган борется за веру, что сможет однажды снова нормально биться, транспортировать настоящую кровь вместо токсичной жидкости.

Тяжелая дверь со стоном открывается, солнечный свет заливает затемненный дом. Его черные оксфорды скрипят о пол, когда он прислоняется к дверной раме, глядя на меня тусклыми глазами.

Он обладает полным жизни голосом, саркастическим остроумием, интеллигентным подшучиванием и даже неким юмором, но его глаза дают вам понять, что все это притворство.

Внутри он извращен. Ему абсолютно все равно.

Не потому, что не хочет, а потому, что физически не может заботиться о других. Не так, как это делают обычные люди.

Он верен, он понимает меня, но его это не заботит.

Человеческие эмоции для него – пустота.

Пока Сайлас понимает, что такое эмоции, как они работают, как влияют на других, просто он не пользуется ими.

Тэтчер же никогда не мог понять концепцию чувств, потому что он сам не может испытывать их.

Да и как он может?

Однако Тэтчер Пирсон может сделать для меня то, что не может сделать никто другой.

Я смотрю на него, мои пламенные глаза встречают его ледяные.

– Мне нужно, чтобы ты сделал мне больно.

13. ИСХОД

Сэйдж

Желудочная кислота льется из моего горла, выплескиваясь в унитаз подо мной. Я хватаюсь за все, что находится рядом, пытаясь подготовить морально себя к боли.

Внутри меня не осталось ничего, что можно вырвать. Каждый раз моя грудь вздымается, мои органы сжимаются и сдвигаются, выделяя лишь несколько лужиц зеленовато-желтой желчи. Я устроилась поудобнее на полу в своей ванной, оставив школу, и пришла прямо сюда, желая избежать контакта со всей человеческой жизнью.

Никакой макияж или язвительная реплика не могли скрыть происходящее внутри.

Я потратила все свои силы на сохранение бесстрастного выражения лица по отношению к Руку, сдерживая все это глубоко внутри, и сейчас это выходит наружу.

Мое тело наказывает меня за то, что я с ним сделала.

Очередная волна тошноты накатывает, когда теплые слезы текут по моему лицу. Все, что я могу видеть, – это его глаза.

Как они потрескивали и раскалывались, показывая такую большую боль и злость. Я физически наблюдала, как он сжигал в своем теле все положительные чувства, связанные со мной.

Все хорошее, что я так старательно поднимала на поверхность, исчезало с каждой ложью, слетающей с моих губ. Я взяла то, что у нас было, и одним разговором похоронила это на глубине десяти футов.

Теперь это мертво. Теперь я мертва.

Мертва для него.

Оставленная гнить с моим собственным сожалением и ошибками, без какой-либо надгробной надписи на моей могиле, потому что я знаю, он никогда не вернется. Ему нет необходимости знать, где меня захоронили.

В тот момент я доказала ему то, что он всегда считал истиной.

Эта жизнь не предназначена, чтобы что-то получить, кроме презрения и страдания для него.

– Сделано?

Я поднимаю тяжелые глаза к двери, едва взглянув на него, прежде чем попытаться притвориться, что его не существует. Я надеюсь, что если буду игнорировать Истона достаточно долго, он просто исчезнет с лица земли.

– Да, – я кашляю. – Теперь ты можешь убираться к черту из моего дома.

Его шаги приближаются, прежде чем я чувствую его присутствие рядом со своей сгорбленной фигурой. Его пальцы храбро отталкивают несколько прядей волос от моего лица и перекидывают их через плечо. Не то чтобы это действительно сейчас имело какое-то значение, потому что в них уже есть рвота.

– Ты лжешь мне, Сэйдж? – он мурлычет ласково, голос успокаивающий, но его рука – наоборот. Он жадно гладит меня по затылку, обхватывает волосы, запрокидывая мою голову назад, чтобы я смотрела на него. – Ради твоего же блага, тебе лучше не лгать мне.

– Убери от меня свои руки! – кричу я, толкая его руками сильно в грудь. Он падает из положения корточек прямо на задницу, и все это время на его лице странная ухмылка. – Я сказала тебе, я сделала это. Сделала, ты, самодовольный ублюдок.

– Тц, тц, – цокает он, качая головой. – Раньше я всегда находил наши отношения довольно пресными. Думаю, в будущем это действительно добавит нам остроты, детка.

– Меня от тебя тошнит, – выплевываю я ему, смотря на него с выражением отвращения на лице.

Новая волна эмоций бурлит внутри меня, и мне отчаянно хочется свернуться калачиком на этом полу и плакать.

Но я не дам Истону этого. Он готовится взять все, чем я являюсь; я не доставлю ему удовольствия наблюдать, как ломаюсь больше, чем уже сломалась.

Неужели я действительно думала, что смогу оторваться от всего этого? Уйти и, в конце концов, остаться с Руком? Неужели я действительно позволила любви снова сделать меня такой наивной во всем?

– Знаешь, от чего меня тошнит? – он встает с пола и отряхивает штаны. – От осознания, что ты позволяла этому гребаному подонку прикасаться к тебе. Это заставляет тебя выглядеть жалко. Ты должна быть благодарна, что я все еще соглашаюсь на этот брак с тобой. Когда я мог бы просто с такой же легкостью взять Ро...

– Не смей, мудак, – предупреждаю я его, принимая такую же позу, как он. Забавно, что даже несмотря на то, что он выше, из-за его синдрома маленького члена создается впечатление, что я разговариваю с ним свысока. – У нас была сделка, и я выполнила свою часть.

Через несколько дней после рейв-вечеринки Истон украл мой телефон. Представьте себе, я узнала, что этот психопат пробрался в мой дом, пока я спала, чтобы сделать это. По его мнению, он был внимательным парнем и принял меры.

Для него не составило труда найти наши с Руком сообщения или выяснить, от кого они были.