Чтение онлайн

– Убирайся отсюда на хрен. Возвращайся туда, откуда ты, черт возьми, пришла. Ты здесь не нужна.

18. ДЫШАТЬ

Сэйдж

Мне всегда нравился снег.

Он холодный, но нежный, а люди не ассоциируют одно с другим.

Холодные вещи никогда не считаются нежными. Они всегда воспринимаются как грубые и суровые, в отличие от солнца, которое всегда описывается как жизнерадостное и лучезарное.

Холодные вещи впиваются в твою кожу, жалят своими низкими температурами и оставляют тебя с ощущением пустоты.

Но мне всегда это нравилось.

Мне нравится способ, которым холод сохраняет все замороженным, оставляя вечное воспоминание.

Когда я была маленькой, я просыпалась раньше всех. Прямо перед тем, как солнце поднималось выше облаков, я на цыпочках прокрадывалась в комнату Розмари, тихонько будила ее с простой просьбой: «Давай выйдем на улицу и поиграем в снежки».

Тайком я сидела у своих окон и отчаянно ожидала, когда первая снежинка упадет и растает на земле, и я смогу выбежать из нашего семейного дома и окунуться в холод. Ощущение жжения на щеках от порыва ветра, боль в пальцах, когда холод проникал сквозь перчатки. Это было то, чего я ждала с нетерпением каждый божий год или, может быть, это было благодаря Роуз.

Она всегда делала такие вещи лучше, превращая маленькие моменты в большие воспоминания.

Снег уже не кажется таким как прежде.

Я наблюдаю, как он падает с неба на лобовое стекло с подогревом и растворяется почти мгновенно. Сияние от неоновой подсветки проникает сквозь белые хлопья, падающие на заднее стекло. В зеркале заднего вида я вижу «У Тилли» во всем своем зимнем сказочном великолепии.

Сейчас февраль, и я гарантирую, что внутри у них все еще горят гирлянды, а из динамиков по-прежнему доносится «Jingle Bells». Владелец считает, что Рождество начинается с первого ноября и длится до тех пор, пока клиенты не начнут жаловаться на все это празднично-веселое дерьмо.

– Ты слышала, о чем я тебя спросил, Звездочка?

Я киваю, все еще смотря в зеркало на закусочную, чувствуя, как меня тошнит от того, что я нахожусь в одной машине с этим человеком. Посмотрев на него, может возникнуть желание засунуть два пальца в рот, чтобы спровоцировать рвотный рефлекс. Запах его лосьона после бритья прилип к моей машине; мне придется потратить часы, чтобы выветрить его отсюда.

– Да. Я просто не чувствую необходимости отвечать. Я уже говорила тебе, что нахожусь здесь всего месяц. Я ничего не видела и не слышала. Ни единого блядь писка, – как будто бы я рассказала тебе, если бы это было так, ты, гребаный идиот.

Я хочу, чтобы он перестал называть меня Звездочкой. Я возненавидела это гребаное прозвище еще тогда, когда он впервые произнес его вслух, назвав меня так омерзительно, потому что я была маленькой. Я не видела его с тринадцати лет, а теперь вижу его второй раз менее чем за два месяца.

– Ты лжешь мне? Здесь никто не говорил о том, что видел их рядом с Грегом Уэстом до его смерти? Или о Крисе Кроуфорде, который до сих пор является пропавшим без вести? Это очень маленький, сильно заполненный сплетнями город, Сэйдж. Я знаю, я тоже здесь вырос, и мне просто трудно поверить…

– Здесь ничего не было, Кейн. Я не собираюсь повторяться. Либо верь мне, либо нет. Для меня это не имеет значения, – перебиваю я, нуждаясь, чтобы этот разговор закончился.

Он написал мне сообщение с просьбой встретиться здесь, чтобы проверить мой прогресс, и, как я ему только что сказала, его не было.

После того как Сайлас прогнал меня, как собаку с поджатым хвостом, а Рук, по сути, послал меня на хуй, я не продвинулась дальше.

Интересно, его друзья заметили, насколько враждебно он был настроен по отношению ко мне? Насколько жесткими были его слова, как будто они были связаны с чем-то более глубинным. Это была первая вспышка эмоций, которую он показал мне с тех пор, как я вернулась. Его глаза горели и потрескивали. Я пробудила чувства, какими бы они ни были, которые он питал ко мне, даже если они были плохими.

Это было похоже на чирканье спички. Маленький огонек, но лучше, чем ничего.

Я ненавижу себя за то, что цепляюсь за его обиду. Это заставляет меня чувствовать себя слабой и жалкой, но я не могу этого отрицать – во всяком случае, перед самой собой, – что я приняла бы его гнев и ненависть, это лучше чем ничего. Потому что даже это, лишь это означает, что я существую внутри него, пусть даже совсем немного.

На самом деле, после той ночи не было другой возможности поговорить с кем-нибудь из них.

Сайлас всегда с одним из парней, и я знаю, что остальные трое не собираются уделять мне время. Это также означает, что быть рядом с Лайрой и Брайар бессмысленно.

Но я не прекратила эти отношения.

Я начала наслаждаться их компанией. Даже если Лайра немного... странная. У Лайры есть коллекция насекомых, от бабочек до жуков. Они закреплены в стеклянных рамках, которые она размещает на стене или внутри прозрачных клош-колб47 на ее полках. У нее есть картинки кузнечиков и богомолов, разбросанные по всему столу. Это ее хобби, и я уважаю его. Но не буду врать, они типа фриковаты для меня. Однако, я также стала лучше понимать людей после того, как побывала в той палате. У каждого есть что-то, что помогает справиться с тем ущербом, который им был нанесен.

Плюс мне нравится, что она странная. Она принимает тот факт, насколько она другая. Они обе это делают, и иногда я не могу не завидовать. Когда они сидят и говорят о том, что им нравится, чего они хотят от жизни, всегда задают такие же встречные вопросы, а я просто сижу там с пустыми мыслями.

Что мне нравится? Чего я хочу? Я вообще помню, каково это – наслаждаться чем-то? Гореть чем-то?

– На этот раз я приму такой ответ, Сэйдж. Но в следующий раз тебе лучше бы иметь что-нибудь, ты услышала меня? Не ты контролируешь ситуацию. Я контролирую ее.

Я чувствую, как он двигается, ощущаю, как его рука приближается к моему лицу сбоку. Его пальцы достигают выбившейся пряди моих волос.

– Мне невыносимо видеть тебя с отрезанными волосами. Они были такими красивыми, когда были длинными.

Я рывком отстраняюсь от него.

– Убирайся на хуй из моей машины, пока я тебя не убила, – я по-прежнему отказываюсь смотреть в его сторону. – И перестань называть меня Звездочкой или я оторву тебе яйца.

Он сурово смеется.

– Ты нежный цветок, Сэйдж. Фарфоровая кукла. Ты только лаешь, а не кусаешь. Ты и мухи не обидишь, что бы ты ни говорила.

На этом разговор заканчивается. Он выбирается из моей машины, закрывая дверь, и идет через парковку к своему тонированному автомобилю.

Только когда он выезжает с парковки, я перевожу дыхание. Я сжимаю голову руками, вдавливая череп в плюшевый подголовник, и начинаю чувствовать, как ледяные слезы текут по моему лицу.

Каждый раз, когда он уходит, меня бросает в дрожь.

Я бы никогда не позволила ему или кому-либо другому увидеть это, но он прав. Я могу огрызаться на людей, я могу угрожать им, но внутри я слишком мягкая. Вот почему я хочу держать всех как можно дальше – я знаю, как легко было бы причинить мне боль.