Чтение онлайн

В той же грамоте он предписывал князьям и па­нам и вообще светским лицам не только греческо­го, но и римского закона, чтобы они не чинили обид ни митрополиту Киевскому, ни епископам и в цер­ковные доходы и во все дела и суды духовные не вмешивались. Из этой грамоты, данной Сигизмундом на великом сейме в Бресте в 1511 г., видно, что ни митрополит, ни все вообще православные в Лит­ве тогда никакой унии не знали. В случае обид, причиняемых православным латинскими еписко­пами, он оказывал православным правосудие и под­держку, что удерживало католическое духовенство предпринимать насильственные меры к распрост­ранению среди православных католичества, и сама мысль о насаждении в Литве церковной унии в прав­ление Сигизмунда Казимировича как бы заглохла. Все это укрепляло положение Православной Церк­ви в Литве, и западно-русский народ верно хранил свое святое православие.

Об этой стойкости православных в их родной вере вот что писал один современник, итальянец Кампензе, в письме к папе Клименту VII: «Россия, находя­щаяся ныне во власти польского короля, равно как город Львов и вся часть Польши, простирающаяся на север и северо-восток от Сарматских гор, следует с непоколебимостью греческому закону и признает над собой власть Константинопольского Патриарха».

При Сигизмунде Казимировиче в самой столице Литовского княжества, Вильне, состоялся 25 декаб­ря 1509 г. Собор Западно-Русской Православной Цер­кви. На этом Соборе под председательством ревните­ля православия Киевского митрополита Иосифа II Солтана (1507—1521) присутствовало 7 епископов, 7 архимандритов, 6 игуменов и 7 лиц белого духовен­ства. Собор был созван с целью установления церков­ного порядка и ограждения духовенства от чрезмер­ного влияния мирской власти.

Деяния Виленского Собора представляют нам верную картину тех недостатков и злоупотребле­ний, которые существовали в то время в Западно-Русской митрополии и которые зародились и вы­росли на почве существовавшего права «подаваний». Пользуясь этим правом, князья и паны раздавали архиерейские кафедры и настоятельские места в монастырях и церквах без воли и ведома епархи­альных владык, часто даже людям недостойным, и затем самовольно отнимали эти церкви у свя­щенников. При таких назначениях на святитель­ские и священнические места дело не обходилось без подкупов, причем новые назначения соверша­лись на места непраздные, т.е. при жизни епис­копов и священников, их занимавших. Опираясь на могущество своих светских покровителей, епископы выходили из повиновения митрополи­ту, на Соборы не являлись, а священники перехо­дили без воли своих епископов в чужие епархии и там утверждались самими патронами церквей. Эти беспорядки вносили расстройство во внутрен­нюю жизнь Церкви и подтачивали ее нравствен­ные основы. Против них и выступил Виленский Собор, издавший 15 постановлений, в которых преподал правила, касающиеся поставления на священные степени, поведения духовных лиц и отчасти мирян и отношений светских лиц к Цер­кви. Последние касались, главным образом, огра­ничения тех прав, которыми злоупотребляли светские лица при «подавании». В определениях Собора, касающихся поставления на священни­ческие степени, между прочим говорится: «Неко­торые в нашем (греческом) законе, презирая оте­ческое предание и заповеди, ради мирской славы и властительства, покупают себе еще при жизни епископов их кафедры и принимают эти кафед­ры без совета и согласия митрополии и епископов и без избрания от князей и панов нашего греческо­го закона». В том же обличает Собор настоятелей монастырей и священников. Против этих нестрое­ний Собор постановил: «Никому, не подкупаться под живыми епископами, архимандритами и свя­щенниками, если же кто дерзнет на такое дело, то да будет отлучен; в епископы и в другие степе­ни священства поставлять только достойных лю­дей, после тщательной их проверки, людей же не­достойных отнюдь не поставлять, даже если бы того требовал господарь (т.е. великий князь); не поставлять на священство дьяков из чужих епар­хий без поведенной грамоты и отпустных листов их епископов».

Касательно поведения духовных лиц и мирян Собор постановил: всем епископам без всякого прекословия, кроме великой какой нужды, соби­раться на Соборы, а уклоняющихся же от Священ­ных Соборов ради мирских дел и не заботящихся о своей пастве предавать ответственности; патро­нам у игуменов и священников не отнимать церк­вей без вины и преступлений; священнослужите­лей без отпустных грамот в чужие епархии не принимать; священникам без благословения епис­копского нигде не священствовать; священников и мирян, подвергшихся неблагословению и отлу­чению от своего епископа, отнюдь не разрешать и не допускать до церковного общения в других епархиях без воли их епископа. Соборные поставления коснулись и прав, или, вернее, произвола, подавания церковных должностей, до некоторой степени ограничив их.

Постановления Собора по просьбе православных иерархов, влиятельного князя К.И. Острожского, православных князей и панов были утверждены королем Сигизмундом, но, как показало время, к делу почти не применялись. Право подаваний до того глубоко укоренилось в Западно-Русской Цер­кви, что привести его в норму, полезную для жиз­ни Церкви, оказалось невозможным, и своеволие патронов Церкви царило по-прежнему, а также и поиск прибыльных мест и отдача их за деньги патронами постоянно повторялись. Почти половина тогдашних монастырей была изъята из-под вла­сти епископов и управлялась волей, точнее свое­волием, своих настоятелей и светских патронов. Даже сам митрополит во избежание разлада со своей паствой принужден был иногда отступать­ся от своих прав. В силу этого православная иерар­хия, особенно высшая, теряла свой вес и свой нрав­ственный авторитет, забывала свое назначение заботиться об успехах веры и Церкви, погружалась в одни житейские заботы, и, таким образом, когда впоследствии явились более сильные враги пра­вославия, она оказалась бессильной, чтобы проти­водействовать им и охранять свое стадо от расхи­щения.

Ко времени короля Сигизмунда Казимировича относится начало книгопечатания в княжестве Ли­товском. Наши славянские богослужебные книги впервые были напечатаны в польском Кракове (1491), где в то время было немало православных жителей и существовали для них храмы. Первым книгопечатником в Литве был Григорий Скорина, полоцкий уроженец, по вере православный. Совра­тившись впоследствии в католицизм и приняв имя Франциска, он, однако, не потерял своей русской национальности и не был враждебно настроен к по­кинутому им православию. В 1525 г. Скорина, покро­вительствуемый ревнителями православия — чле­нами Виленского братства: старшим бургомистром г. Вильны Яковом Бабичем и членом магистрата Богданом Оньковым, — напечатал на славянском языке (кириллицей) «Книгу деяний и посланий апо­стольских», а затем «Канонник» с «Акафистником» и «Сборник», или «Месяцеслов на весь год с показа­нием Евангелия и Апостола на разные дни».

Не стесняя православных в исповедании их веры, король Сигизмунд I не стеснял их и в пост­ройке новых церквей, и, нужно отдать справедли­вость православно-русским людям Литвы, — они воспользовались данной им королем передышкой во благо Православной Церкви. Особенно великую услугу в деле строительства церквей оказал рев­нитель и защитник православия в Литве князь Константин Иванович Острожский. Обладая не­сметным богатством, он не щадил его для блага Церкви: строил и обновлял храмы и монастыри, наделял их землями, обогащал архиерейские ка­федры щедрыми дарами и т.п. Защиту и благотво­рительность на пользу Православной Церкви князь считал своей священной обязанностью, и благода­ря ему Западно-Русская Церковь получила много льгот от короля Сигизмунда. Сам Сигизмунд в сво­их грамотах о милостях и льготах православным засвидетельствовал, что таковые он отказывал ради «наивысшего гетмана князя К.И. Острожского». На стредства князя Острожского был возобновлен в 1511 г. Виленский Пречистенский собор, а после данной ему Сигизмундом в 1514 г. грамоты пост­роены были в Вильне вместо деревянных и ветхих храмы Живоначальной Троицы при Троицком мо­настыре и Св. Николая, а также Борисоглебский храм в Новогрудке и др.

При Сигизмунде I в Литве было построено едва ли не более церквей и монастырей, чем костелов и кляшторов: последних при нем появилось до 56, между тем как православных церквей и монасты­рей, кроме бывших раньше, — более 80. Некоторые же из городов насчитывали у себя до десятка и бо­лее церквей. Например, Вильна— до 28, Пинск — 12, Гродно — 6 [3] .

Обозревая общее состояние Западно-Русской Церкви в Литве в период правления короля Сигизмунда Казимировича, к сожалению, нельзя не от­метить, что, хотя король подтверждал и охранял права православного духовенства и мирян, и не было в ней ни унии, ни латинской пропаганды, ни открытых гонений за веру, однако, благоденство­вала она лишь снаружи, внутри же подтачивалась тем произволом, который царил в рей и подготав­ливал разложение высшей ее иерархии, порождая в последней опасный индиферентизм к интересам православия, который в дальнейшем повел иерар­хию к измене ему и переходу в унию.

Еще большей терпимостью к православию от­личался в начале своего правления король Сигизмунд Август. При нем в Польшу, а затем в Литву стал проникать протестантизм. Покровитель­ствуя последнему, Сигизмунд не отказывал в сво­ей защите и православным, даровав в своем государстве всем христианским исповеданиям свобо­ду. При нем же в 1563 г. было отменено постанов­ление Городельского сейма (1413), по которому «схизматики не могли иметь никаких прав и пре­имуществ и не могли занимать никаких высших должностей», и православные, воспользовавшись всеми государственными правами, наполнили, хотя на время, разные учреждения и засели в се­нате. Но при всем доброжелательном отношении к православию, Сигизмунд II много вредил ему своим произволом в раздаче церковных должнос­тей. Произвол в этом деле доходил у него до не­бывалых размеров. Нуждаясь в деньгах для сво­ей роскошной жизни, Сигизмунд И нередко продавал церковные должности за деньги, начи­ная с кафедры митрополита, разным недостойным лицам. Против такого произвола восстал митро­полит Иона Протасевич. В своей грамоте, послан­ной в 1568 г. Сигизмунду Августу, присутствовавше­му в то время на Гродненском сейме, митрополит просил короля, чтобы в землях, ему подвластных, духовные достоинства не раздавались светским лицам и чтобы, если кто из светских получит ду­ховное достоинство и в течение трех месяцев не примет духовного сана, епископы могли в своих епископиях отбирать у таковых достоинства и отдавать людям духовным. Эта просьба митропо­лита вызвана была теми не единичными случая­ми, что некоторые светские лица, получив от ко­роля духовное достоинство, например архимандрию, управляли монастырем и получали с него доходы, не принимая духовного сана. Король изъявил согласие на эту просьбу, признав ее справедливой, однако, своих прав на отдачу духовных мест не ограничил, подтвердив, что о таковых случаях владыки должны немедленно доносить ему, и он сам, отбирая у непосвященных достоинства, бу­дет отдавать другим «по своей господарской воле», кому захочет.

Веротерпимость Сигизмунда Августа привела Литву и Западную Русь к тому, что в них весьма быстро стали распространяться протестантство и другие секты, враждебные Риму. К концу прав­ления Сигизмунда протестантство и кальвинизм до того усилились в Литве и Польше, что из не­скольких сот католических приходов в Литве уцелело от протестантства едва шесть. По сло­вам знаменитого польского проповедника Скарги, католик был в то время редкостью во всей Литве, особенно между панами, и католический ксендз не мог безбоязненно показываться на ули­цах г. Вильны. Польские монастыри пустели, ксендзы спешили жениться, и католичество в Литве приходило в окончательный упадок. Рас­пространявшиеся в Литве протестантство и каль­винизм причинили значительный вред и право­славию, увлекая к себе множество православных вельмож; несмотря, однако, на это, большая часть магнатов и весь православно-русский народ со­храняли в неприкосновенности не только свою веру, но и свои святыни. В Северо-Западной Руси и Литве при Сигизмунде Августе упоминается свыше 95 православных монастырей и церквей. Православные ведут борьбу как с протестантами, так и с католиками, учреждают братства, шко­лы, книгопечатни и богадельни.

В правление Сигизмунда II Августа нашли себе приют у гетмана Григория Ходкевича, сына основа­теля Супрасльского монастыря, первые московские книгопечатники диакон Иван Федоров и Федор Мстиславцев, бежавшие в Литву от ярости московс­кой черни. В учрежденной по их инициативе в име­нии Ходкевича в Заблудове, близ Белостока, типо­графии они напечатали «Евангелие учительное» (1568—1569). Там же Федоров после выезда Мстиславцева в Вильну напечатал «Псалтирь», а затем в 1581 г. в г. Остроге, в типографии князя Константина Ост-рожского, первую печатную Библию. Мстиславцев же продолжал работать в Вильне, в основанной право­славными братчиками Мамоничами типографии.