Чтение онлайн

Рядом Татьяна Александровна.

– Напугал ты нас.

Виновато шепчу:

– Что со мной было?

– Сердечко слабенькое – упало давление. Не расстраивайся, ты долгое время лежал – оно и ослабло. Пока много не ходи.

Быстрым шагом, входит взволнованный Александр Анатольевич:

– Что еще случилось?

Татьяна Александровна, спокойно:

– Ничего страшного. Приступ вегето-сосудистой дистонии. Ввели «кордиамин» и давление стабилизировалось.

В глазах ясно, пытаюсь сесть, но Александр Анатольевич, останавливает:

– Саша, сегодня пожалуйста полежи, успеешь набегаться.

Послушно опускаюсь на кровать, и громко выделяя каждое слово, говорю:

– Александр Анатольевич, поздравляю Вас с Днем Рождения. – затем, понизив голос, прошу: – Зашейте мой живот!

Его улыбающееся лицо становится серьезным:

– Обязательно зашью! Но пока, сам понимаешь, с таким сердцем, сложную операцию не выдержишь. Не спеши. Однажды, мы уже поспешили. А за поздравление, спасибо! Когда ушьем твои свищи и вновь затянем отверстия брюшной полости – это будет для меня самым дорогим подарком…

28 марта 1970 год.

Свободно хожу по коридору отделения – больше не падал. Вышел на улицу. Решил срезать веточку и поставить ее в бутылку с водой - захотелось приблизить весну.

Накинув на плечи теплый больничный халат и взяв перочинный ножик, спускаюсь со второго этажа. Лужи на тротуаре, по его краям кучи грязно-серого снега. Перешагиваю через мелкие ручейки, стараясь не замочить больничные шлепанцы и носки. Наконец с трудом добираюсь по плотной снежной корке до ближайшей березы. Сгибаю ветку. Прикасаюсь лезвием к коре, но в последний момент не решившись отпускаю - жалко. Сгибаю другую – рука с ножиком не слушается. Понимаю, срезанная ветка березы даже распустившая листочки в бутылке все равно погибнет.

Сегодня утром прогуливаясь по коридору, познакомился с ровесником – Петром.

Он приехал из Белоруссии в институт Склифосовского, восстанавливать обожженный уксусной кислотой пищевод.

После обеда решил полежать, но дверь открылась - в проеме Петро.

– Саш, к тебе можно?

Быстро прикрываю раны пеленкой.

– Заходи! – сам продолжаю перевязку. Петро стоит рядом – ждет. В руках держит школьную тетрадку. Закончив перевязку, поворачиваюсь набок и осторожно сажусь: - Что стоишь? Присаживайся. – киваю на стул.

Он садится, раскрывает тетрадку и кладет ее себе на колени.

– Понимаешь, написал рассказ. Хочу услышать твое мнение.

– Петь, лучше расскажи, как ты сумел сжечь свой пищевод?

Он недовольно морщиться:

– Ничего интересного. Отмечали день рождение товарищу. Кто-то пошутил – вместо водки, в стакан налил уксус. Выпил залпом – в результате химический ожог пищевода. Рубец перекрыл его просвет, так что теперь принимаю все только через трубку. – расстегнув пижаму он вытащив ее из-за пояса – показывает: - Она введена через брюшную стенку непосредственно в желудок. Ставлю свободный конец в воронку и лью туда жидкую пищу. В Минске несколько раз проводили бужирование пищевода – расширяли просвет, но все бесполезно.

Не могу оторвать взгляда, от подшитой в живот толстой резиновой трубки.

– У тебя как на картинках в учебнике зоологии, где академик Павлов проводил опыты на собаках, когда изучал условные и безусловные рефлексы. А здесь, что тебе обещают?

– Должны заменить скукоженный пищевод на новый из моего тонкого кишечника. Саш, не хочу об этом говорить, лучше прочту свой рассказ.

– Читай. Слушаю.

Волнуясь, и местами запинаясь, Петро воодушевленно читает о том, как больной юноша, живущий на острове в Тихом океане, влюбился в красивую девушку. В один из пасмурных дней, приплыл к острову пиратский корабль и властный капитан насильно завладел ею. Парень, защищая честь возлюбленной, бросился на пирата но в ответ получил пулю в грудь. Корабль с его «любовью» и капитаном-убийцей уплыл, а на песчаном берегу острова лежал одиноко бездыханный юноша. Волны прибоя омывали его бледное худое тело.

Прочитав, Петро, вопросительно смотрит.

– Что скажешь?

Еще не приходилось быть литературным критиком. Немного подумав, все же оцениваю:

– Написано хорошо, но извини Петя, этот сюжет много раз повторен: - «Красивая девушка, влюбленный юноша и злой кровожадный пират». Лучше о себе напиши, или о своей Белоруссии. По вашей земле почти все воины прошли, это у нас в Мордовии, не одной за всю историю не было. Тишь и благодать. Емельян Пугачев, отступая от царских войск, на один день задержался в Саранске – этим и гордимся, а про белорусских партизан книги пишут и песни поют.

Обидевшись, Петро закрывает тетрадь и не скрывая раздражения, говорит:

– Что ты понимаешь? Мои и твои болячки - никому не интересны! А о войне пусть ветераны пишут. Любовный сюжет с трагическим финалом вечен. О любви писали, пишут, и всегда будут писать.

– Успокойся, Петь. Рассказ твой классный, но если мне придется писать, то напишу что видел, знаю и испытал сам. Сочинять небылицы, не сумею…

30 апреля 1970 год.

Сегодня день рождения мамы – ей сорок семь, но поздравить не смогу, она в Саранске.

Восстановился полностью. Живу ожиданием операции. Каждое утро и вечер «нарезаю» круги по скверу института. Перевязанные пеленкой раны позволяют гулять до двух часов. Снега давно нет, почки на некоторых деревьях набухли, но весеннее солнце греет слабо и потому прохладно. Выручает, выданный сестрой-хозяйкой утепленный серый балахон с капюшоном. Он тяжелый и мне до самых пят, но зато нигде не поддувает.

На территории института предпраздничный субботник – медперсонал приводит сквер в порядок. Сгребают прошлогоднюю листву и накиданный за зиму мусор в кучи.

Подхожу к увлеченно работающей граблями, Татьяне Александровне.

– Помощники нужны?

Она заглядывает под капюшон и узнав меня, весело смеется.

– Сама соскучилась по работе на свежем воздухе. Запах весны пьянит, видишь, и деревья просыпаются.

В моей голове, другие мысли.

– Татьяна Александровна, я себя чувствую – прекрасно! Чего ждем? Когда?

Она перестает грести, становится серьезной.

– Саша, мы все видим. Операция планируется после майских праздников. Сегодня же переговорю с Александром Анатольевичем. После обеда зайду к тебе в палату и конкретно все расскажу.

Участилось сердцебиение, не нахожу что ответить, и губы просто шепчут:

– Спасибо! – развернувшись, иду по аллее.

Пройдя несколько шагов, оглядываюсь – Татьяна Александровна смотрит вдаль, а ее грабли лежат в стороне…

Раздатчица забирая после обеда тарелки, возмущается: