Чтение онлайн

– Это что такое? Вся еда целая! Специально для тебя диетсестра составляет меню, а ты от еды нос воротишь. Вот скажу Екатерине Павловне, будешь есть обычный «стол».

Понимаю, она ругается не всерьез.

– Таисия Ивановна, не до еды - жду Татьяну Александровну! Сегодня она мне скажет, когда наконец прооперируют.

– Тем более, надо хорошо есть. – ее напускная строгость проходит. Раздатчица вновь расцветет в доброжелательной улыбке:- Саша, через час твои тарелки разогрею и вновь принесу. Чтоб все съел!

– Хорошо. – она уходит…

Час дня. Жду. С Татьяной Александровной приходит и Александр Анатольевич. Заведующий садится на стул, а лечащий врач встает за его спиной. Александр Анатольевич снимая с моего живота пеленку, - размышляет:

– Время тянуть – нет смысла, лучшего не дождемся. Говоришь: «Самочувствие прекрасное»?

Уверенно отвечаю:

– Да! Давно готов к операции.

– Решили ее провести 12 мая. Вызывай маму. Операция сложная. Послеоперационный период предстоит длительный – без твоей мамы, нам не обойтись. – разворачивается: - Татьяна Александровна, тщательней готовьте раневые поверхности.

Она кивает.

– Хорошо, Александр Анатольевич, подготовим. – обращается ко мне: - Сашуля, надо вновь принимать ежедневно ванну. – улыбается: - Помощницы нужны?

Смущаюсь.

– Сам! Уже несколько раз купался.

Заведующий, продолжает серьезно:

– Саша, слушай внимательно. Оперативное лечение, мы делим на два этапа. Должен тебя предупредить, после предстоящей операции начнет функционировать только тонкий кишечник, а толстый отключим.

Удивляюсь:

– Как отключите? А как в туалет буду ходить?

Поясняет:

– Выведем цекостому, в правой подвздошной области.

Не понимаю.

– Чего выведите?

Татьяна Александровна подходит ближе и на моем животе рукой показывает.

– В месте где у тебя шрам после аппендэктомии, выведем на поверхность слепую кишку. А выделяемый из ее кал, будет собираться в резиновый калоприемник.

Растерянный смотрю на Александра Анатольевича, вот-вот заплачу, голос дрожит:

– Мне с ним жить?

Он берет мою руку.

– Не волнуйся, я же сказал - это первый этап. Когда вновь окрепнешь, прооперируем еще раз – соединим тонкий кишечник с толстым, но об этом говорить рано. На сегодняшний день, наша задача – выполнить качественно первый этап.

Он встал и пошел к выходу. Татьяна Александровна, наклонившись треплет мои волосы:

– Вот и дождался. Тебя понимаю - с таким кишечником жить невозможно.

Заходит Таисия Ивановна с подносом.

– Саша, есть будешь?

В голове «рой» мыслей - не до еды, но отвечаю:

– Да!

12 мая 1970 год.

Наступил день долгожданной операции. Вновь со мной мама. Неделя прошла с интенсивным лабораторным и рентгенологическим обследованием.

Ежедневно, свои и незнакомые мне врачи осматривая мой живот, ковырялись в свищах кишечника. От боли выступал холодный пот и возникал приступ тошноты, но сжимая челюсти до скрежета зубов, терпел.Выдержал и унизительную процедуру с промыванием кишечника в клизменной, ее провела в присутствии Татьяны Александровны, медсестра Нина Сергеевна.

Сегодня ранним утром, под контролем Нины Сергеевны и мамы, в ванной помыл мягкой губкой кожу живота. Затем водяной струей через отверстие ран выбил всю дрянь застрявшую в брюшной полости…

Лежу в кровати. Раны на животе прикрыты чистой пеленкой. Напряженная мама сидит рядом. Ждем прибытия каталки. Мое внешнее волнение выдает учащенное сердцебиение и дрожащий голос.

– Мам, может все зашьют?

– Сынок, уже один раз все зашили. – кивает на мой живот: - Видишь, что получилось. Александр Анатольевич объяснил: «У тебя все очень сложно». Ничего страшного – немного походишь, с калоприемником.

Томительное ожидание закончилось – в проеме двери появляется каталка. Придерживая рукой пеленку, самостоятельно ложусь на жесткую поверхность. Василий Семенович как обычно моргая и тряся головой, везет меня по коридору. Подмигивая, говорит:

– Сердцем чувствую, операция пройдет успешно.

Согласно киваю, а мысленно подсчитываю - ДЕВЯТАЯ.

Мама идет рядом - кажется не волнуется, видимо привыкла. Ее спокойствие передается мне.

Последнее мамино рукопожатие, крестное знамение и я въезжаю в заполненную людьми операционную. Все в зеленых одеждах, а кто есть кто, не разобрать - на лицах марлевые маски. Сам перелезаю на холодный операционный стол, под яркий свет рефлектора. Тут же руки и ноги привязываются к креплениям стола. Операционная медсестра после небольшой заминки, все же находит вену в руке и подключает капельницу. Затем следует инъекция шприца в резиновую трубку капельницы - все окружающие предметы и люди, вдруг стали быстро удаляться в бесконечное пространство…

Нахожусь в палате. Мама прибираясь, расставляет стулья. Моя левая рука привязана к кровати. В нее из флакона поступает донорская кровь. Болит горло, но разрывая слипшиеся сухие губы, шепчу:

– Мам!

Она быстро подходит.

– Очнулся, сынок? Ну, слава Богу!

Палата заполнена раздражающим запахом эфира для наркоза.

Через мокрую марлю струя кислорода щекочет нос, свободной правой рукой отбрасываю кислородную трубку.

– Что ты делаешь? Саша, оставь трубку в покое! – мама возвращает ее на место!

– Открой окно, нечем дышать!

– Какое еще окно!? На дворе не лето. – открывает дверь в палату: - В коридоре воздух свежий.

С трудом осознаю: « Мне же операцию сделали!»

– Живот зашили?

Она поправляет сбившееся одеяло.

– Зашили сынок, но пока из него кишка выведена. Смотреть будешь?

– Нет! Пить хочу! – мокрой салфеткой она смачивает мои потресковавшиеся губы.