Чтение онлайн

С помощью мамы, упираясь руками на матрац, сажусь.

– Как, сынок? Голова не кружится?

– Нет. – довольный бравирую, но голова действительно кружится: – Надо было давно садиться. Все бока отлежал…

После обеда лежа, вожусь со своим животом, а мама задумавшись, моет грязную посуду. Вдруг, она резко произносит:

– Саша, я наверное поеду домой! Сможешь несколько дней побыть без меня?

Удивленный, раздумываю. Но по выражению ее лица, понимаю: «Мама уже решила!»

– Смогу. Предупреди медсестру.

– Обязательно сынок. Я не на долго. Посмотрю, как они живут без меня и вернусь. Может получится и Колю навещу. Думаю должны разрешить «свиданку». У него же, 7 января день рождение.

– Наверное, разрешат.

– Поезд отправляется с Казанского вокзала ежедневно вечером. Завтра утром буду дома.
– мысленно, мама уже в Саранске…

Чай с бутербродами рядом на тумбочке. Компрессор возле кровати. Мама уехала, одному не привычно – скучно. Заглядывает медсестра, Таня черненькая.

– Саша, что понадобится крикни, дверь оставлю открытой – услышу.

– Таня, пожалуйста положи на стул из тумбочки: марлю, ножницы и цементный порошок. Попробую сам без мамы поменять кляп в ране, над «высоким» свищом кишечника.

– Давай я тебе помогу.

– Не надо. Хочу сам попробовать, без посторенней помощи. Все равно делать нечего. Да, забыл, поставь еще рядом бутылки с перекисью и раствором фурацилина – промыть же надо.

Улыбаясь, она раскладывает на стуле перевязочный материал.

– Ты вскоре нас без работы оставишь. – смеется: - Все ухожу – самостоятельный ты наш…

Откидываю пеленку с живота. Тяну за грязную марлю цементного кляпа, он начинает выходить, но вдруг возникает резкая боль в левом подреберье. Присмотревшись, вижу в щелочке между кляпом и мышечной тканью, тянется что-то нежно-беленькое, похожее на толстую нитку. Один конец «нитки» выходит из мышцы, а другой зацементирован в кляпе. Малейшие движения им, вызывают острую боль.

Догадываюсь – это нервное волокно. Оно оказалось для пищеварительного сока устойчивее мышц – не переварилось: «Что делать?» Из-за этого пустяка стыдно тревожить медсестру. Просовываю в образовавшуюся щель ножницы и резко их сжимаю. Боль, электрическим током, пробегает по туловищу, тошнота подступила к горлу.

– Ой! Б...ть! – срывается с языка.

Вбежала медсестра.

– Саша, что с тобой?

Отдышавшись, вытираю со лба пот.

– Нерв перерезал. – вытаскиваю из раны злополучный кляп. Из него безжизненно свисает обрубок моего нерва: - Смотри, Таня! – бросаю его в плевашку. Кляп камнем ударяется о ее дно – звонкий звук разлетается по палате.

– Ну ты даешь! Хватит экспериментов. – берет бутылку с перекисью водорода и льет в рану. Пена течет в подставленный к моему боку лоток. Затем поливает раствором фурацилина и вытирает салфеткой влажную кожу живота: - Доктор, что дальше делать?

Боли нет. Смущенно улыбаясь, накрываю рану вчетверо сложенной марлей. Беру глубокую чашку и наигранно, командую:

– Сыпь порошок. – она сыплет: - Хватит! Подай стакан воды. Игра продолжается.

– Слушаюсь!

Замешав шпателем густой раствор, переворачиваю чашку - в рану с зияющим «высоким» свищом падает мягкий цементный ком. Трамбую его пальцами.

– Вот и все, ничего сложного…

9 января 1970 год.

Разбудил шум. В палате темно. Включенный свет, слепит глаза. Голос мамы:

– Саша, мы приехали. – слово «Мы» заставляет окончательно проснуться. За мамой, в накинутом белом халате, достающим до пят, прячется братишка Сергей: - Как ты без меня, сынок?

– Нормально мам. Медсестра и санитарки помогали, а кормила раздатчица Таисия Ивановна.

– Ну слава Богу! А я, вся испереживалась! – развернувшись, она подталкивает ко мне Сережку: - Напросился в гости, а сам спрятался за мамку. Поздоровайся! Не бойся - Саша, не укусит!

Он несмело подходит.

– Саш, тебя когда вылечат?

Беру его за руку.

– Здравствуй, Сережа! Когда не знаю, но вылечат обязательно. Вы во сколько приехали?

– Ночью.

Разбирая вещи, мама поправляет:

– Не ночью, а утром в шесть часов. Зима же, поздно рассветает. Ездить поездом, очень удобно. Вечером сядешь – переспишь ночь, а утром уже на месте. Расписание одинаковое, что из Москвы в Саранск, что обратно! Поезд красивый – на каждом вагоне, написано большими буквами: «Мордовия».

Осмелевший Сережка, с интересом рассматривает палату. Мама уложив по местам привезенные с собой вещи, протирает полы вокруг моей кровати. Очищая брюшную полость, интересуюсь:

– Мам, ты к Кольке ходила?

Она встает, и с тряпкой в руках присаживается рядом:

– Ходила. В день его рождения, вместе с Сережей.
– услышав свое имя, братишка подходит - быстро прикрываю пеленкой живот: - Все у него хорошо. Работает на стройке штукатуром. Они строят новый цех, на комбинате резиновых изделий. Совсем недалеко от нашего дома.

– Знаю. Мы с пацанами в те места часто бегали. Невдалеке от «резинки», весной все берега реки белые от цветущей черемухи, летом - на соседних полях объедались горохом, а вдоль железной дороги - собирали боярышник и дикую смородину.

– Не до ягод и цветов мне! Ты в больнице, Коля «сидит». Про тебя и нашу московскую жизнь, всем соседям и знакомым рассказывала, а о нем молчу – стыдно. Дома меня ждала от него пачка писем. В каждой строчке: «мама» да «мама». Раньше доброго слова от него не слыхала. Коля очень изменился.