Чтение онлайн

Я обратила внимание, что рядом с иконами стояло множество резных фигурок, изображающих какие-то божества.

– Я же говорила, что мы – полуверки. Мы и христиане, и язычники одновременно. Да и какая на самом деле разница, кому молиться, главное – молись! Бог-то он ведь один, как ты его ни назови: хошь Иисусом, хошь Пеко. Я так думаю, а моя бабушка, пусть земля ей будет пухом, говорила: «Молись всем Богам, каких только вспомнишь: может, хоть один из них тебя услышит, если остальные в это время будут заняты».

– А это мой сын Виктор, – она с гордостью сняла с комода фотографию, на которой был запечатлен темноволосый мужчина лет тридцати пяти-сорока с пронзительным взглядом умных, слегка сощуренных глаз. Он был необычайно хорош собой и чем-то неуловимо похож на Анну Семеновну.

– Один он у меня, больше Бог детей не дал, – женщина, поцеловав портрет, поставила его на место, и этот ее жест невероятно растрогал меня.

– Очень красивый мужчина, представительный, и так похож на вас, – искренне сказала я, и старушка так прямо вся и вспыхнула от моих слов, доставивших ей большое удовольствие.

– Ты бы видела, какой я красавицей была смолоду, сейчас покажу альбом.

– А ваш сын, он что, разве не живет с вами? – я взяла в руки фотографию и внимательно всмотрелась в нее. Сын Анны Семеновны кого-то мне напоминал, словно я раньше где-то встречала этого человека…

– Нет, что ты! Он у меня перекати поле, – ответила Анна Семеновна из другой комнаты. – С детства на месте не сидит. Все по экспедициям мотается, весь мир объехал. А сейчас живет за границей, то здесь, то там… Но в основном в Америке, кино там снимает документальное о древних цивилизациях. Большой ученый! По телевизору недавно показывали несколько серий его фильма.

Так может, поэтому лицо мужчины показалось мне смутно знакомым? Может, я видела его по телевизору? Внешность у него очень запоминающаяся.

– Лет семь сюда не приезжал, – продолжила со вздохом Анна Семеновна. – Только звонит изредка да деньги присылает. Сколько просила его – не шли мне денег, на что они мне, старухе? Лучше б сам приехал мать повидать. Да разве нас, стариков, молодежь слушает? Некогда, говорит, сама приезжай, я тебе вызов пришлю. А мне так страшно чего-то… Ну, куда я на старости лет поеду? А вдруг помру в Америке этой? Я уж тут как-нибудь… Тут и отец с матерью похоронены, и муж мой… хороший человек был, царство ему небесное, мы с ним жили душа в душу, да сердце у него слабое было, до сорока пяти не дотянул…

Я аккуратно поставила фотографию на место.

– И что же вы с тех пор одна?

– Почему одна? – удивилась та, выходя из соседней комнаты и держа в руках тяжелый альбом с фотографиями. – Сын у меня есть, а значит, не одна я, и жизнь моя не зря прожита. Я свой след на земле оставила, дала продолжение роду. А вот Витька мой, тот ни семьи, ни детей не нажил. Все говорил, успеется… А мне так хотелось на старости лет внучат понянчить. Да, видно, не судьба.

– Так может еще и понянчите, какие ваши годы! Сын ваш ведь еще совсем не старый мужчина, будут у него еще дети, – поторопилась я успокоить старушку, видя, что у той на глаза навернулись слезы.

– Твои бы слова да богу в уши, девочка. Я уж не надеюсь…

Мы еще долго рассматривали фотографии, а потом Анна Семеновна пела мне сетосские народные песни, от которых сладко щемило сердце, и играла на канкили. Мы пили чай с яблочным пирогом и разговаривали. Старушка расспросила меня о моей семье, о моих планах на будущее, и хоть я ни на что не жаловалась, от души посочувствовала мне:

– Мать-то у тебя из железа сделана что ли? Как же так – не любить собственное дитя? Я бы ради своего жизни не пожалела, только бы у него все было хорошо, только бы он ни в чем не нуждался. Да вот видишь, ему от меня совсем ничего не надо…

…На прощание Анна Семеновна несмотря на мои протесты дала мне большой кусок яблочного пирога, бутыль молока и банку деревенской сметаны, а еще сунула в руки пакет с крупными зелеными яблоками – антоновкой, запахом которых пропиталась вся ее изба.

Я была очень благодарна ей за внимание и заботу. Как бы я ни старалась убедить себя в том, что моя жизнь налаживается, по сути я оставалась очень одинокой и не особо счастливой. Я черпала силы в природе, в книгах, старалась сосредоточиться на учебе и на работе в библиотеке, но мне так не хватало простого человеческого тепла, заботы и любви. Анна Семеновна стала мне как родная бабушка: добрая, но строгая, требовательная, но справедливая.

Глава седьмая

Алекс

Заканчивался второй месяц учебы, а у нас все еще не было преподавателя истории. Ходили слухи, что приезжал профессор из Москвы, но якобы увидев, в каком захолустье ему придется работать, поспешно отбыл обратно.

День, когда Алекс впервые появился здесь (то есть, конечно же, не Алекс, а Александр Дмитриевич Непогодин, но я почему-то про себя стала называть его именно так), запомнился не только мне – я думаю, его хорошо помнят все обитатели универа, особенно женская часть…

Перед лекцией по философии в аудиторию заглянул декан факультета Дмитрий Анатольевич Колобов, любовно именуемый нами Колобком. Ему это прозвище подходило как нельзя кстати: невысокого роста, толстенький, с обширной проплешиной в редких волосах. Но несмотря на постоянные насмешки, среди студентов он пользовался большим уважением. Спокойствие его характера проступало во всем: в благородных очертаниях крупной головы, в больших полных руках и в мягком, но уверенном взгляде серых глаз. Дмитрий Анатольевич никогда не сидел без дела: неуклюжий, косолапый, с очень добродушной физиономией, он целыми днями деловито перекатывался по университетским коридорам – настоящий Колобок.

Но внешность его была обманчивой. Все добродушие испарялось, как только речь заходила об учебе. Тут уж от него поблажек не жди! На самом деле этот человек, когда надо мог быть жестким и требовательным, но при этом всегда оставался искренним и справедливым. Ребята шли к нему со всеми своими проблемами, уверенные в профессиональном совете и отеческой поддержке.

– Молодые люди и девушки! После лекции попрошу не расходиться! – пробасил декан, вытирая изрядно вспотевшую лысину носовым платком. – У меня для вас сюрприз! – спрятав платок в карман, Колобок радостно потер руки, обводя взглядом аудиторию и проверяя, какой эффект произвели его слова.