Чтение онлайн

Весьма напряженной в 20-е годы была также обстановка в Папском государстве, где под влиянием неаполитанской революции активизировали свою деятельность карбонарии. После введения конституции в Неаполе туда тайно перебралась из папских владений группа патриотов, образовавших «Конституционно-патриотический союз» и приступивших к подготовке вооруженной экспедиции в Папское государство с целью поднять там восстание и провозгласить конституцию. Лозунг заговорщиков «Пий VII и испанская конституция» говорит о том, что они придерживались того же курса на соглашение с государем, который был характерен для участников буржуазных революций на Юге и Севере Италии. Вместе с тем в заранее отпечатанном и тайно распространявшемся в папских владениях воззвании руководители «Союза» обещали — помимо созыва парламента, амнистии политическим заключенным и осужденным за незначительные преступления — осуществить ряд социально-экономических мер, отвечавших интересам буржуазии и низов. Эти меры включали в себя сокращение наполовину налогов на помол и на скот, цены на соль, а также промышленных и торговых пошлин; на одну треть предполагалось сократить ввозные пошлины на съестные продукты и на одну шестую — поземельный налог. Кроме того, составители воззвания обещали в будущем дополнительное сокращение прямых и косвенных налогов[198].

15 февраля 1821 г. вооруженный отряд в составе около 130 человек (карбонариев из папских владений и неаполитанских добровольцев) вступил в пределы Папского государства в области Марке, где занял несколько селений. Однако попытка поднять всеобщее восстание не удалась. Австрийские карательные войска, посланные на подавление неаполитанской революции, уже вторглись на территорию Папского государства, и это заставило карбонариев Романьи и других областей отказаться от ранее согласованного плана революционного выступления. Среди участников этой экспедиции, осужденных папским судом в 1822 г., 8 человек были приговорены к пожизненному заключению, в том числе руководитель «Конституционно-патриотического союза» Винченцо Панелли, умерший в тюрьме в 1833 г.[199]

В последующие годы папские власти начали беспощадную борьбу с карбонариями, обрушивая жестокие кары на многие сотни людей. Но эти меры не достигли своей цели. На всем протяжении 20-х годов напряженность в Папском государстве не ослабевала. Реакционная политика, всецело возобладавшая при новом папе Льве XII, делала оппозицию правительству еще более широкой. Буржуазия и дворянство были раздражены тем, что абсолютное господство духовенства в государственном аппарате лишало их всякого доступа к управлению. Тайные общества привлекали в свои ряды, помимо интеллигенции, буржуазии и либеральных дворян, также большое число «пополанов», представителей городских ремесленных низов. Среди осужденных папскими властями за участие в заговорах в 20-е годы были люди самых разнообразных профессий (плотники, бочары, красильщики, каменщики, портные, сапожники, маляры, кузнецы, булочники)[200].

Победа буржуазной революции во Франции в июле 1830 г. побудила заговорщиков в Центральной Италии перейти к более энергичным действиям в надежде, что в момент выступления удастся опереться на помощь нового французского правительства, первоначально заявившего о своей поддержке борьбы народов Европы за независимость и свободу. В папских владениях, особенно в наиболее развитых северных провинциях государства, быстро распространился заговор, нити которого вели из соседних герцогств Молены и Пармы.

В конце 1830 г. моденский коммерсант Чиро Менотти, известный либеральными взглядами, возглавил возникший еще раньше в Модене заговор, ставивший целью создание нового, более крупного итальянского государства на конституционно-монархической основе во главе с герцогом Модены Франческо IV. Менотти добился создания комитетов по подготовке восстания в Парме, Тоскане, Ломбардии, а также в части папских владений — в Болонье и Романье, где подготовку к восстанию вели также, совершенно независимо от Менотти, местные заговорщики-карбонарии. Руководители моденского заговора поддерживали связь с организациями итальянских эмигрантов во Франции, обещавших им свое содействие.

Восстание было назначено на 5 февраля 1831 г., однако герцог Модены (долгое время потворствовавший заговорщикам в надежде использовать движение для распространения своей власти на соседние государства) опередил конспираторов и за день до назначенного срока арестовал Чиро Менотти и более 40 руководителей заговора. Тем не менее патриоты восстали в Модене, объявили о низложении Франческо IV, покинувшего свои владения, и образовали временное правительство. Одновременно с этими событиями вспыхнуло восстание в Болонье, охватившее затем большую часть Папского государства. Власти обнаружили полное бессилие и не оказали никакого сопротивления. Повсюду буржуа и дворяне создавали временные органы власти и гражданскую гвардию. Городские низы отнеслись сочувственно к революции, а попытки папского правительства поднять крестьян против новых властей не увенчались успехом[201].

10 февраля началось восстание в Парме, заставившее герцогиню Марию Луизу вскоре покинуть страну. Во временных правительствах, образованных кроме Модены в Парме и Болонье, возобладали крайне умеренные элементы (как, например, глава болонского правительства 60-летний Д. Вичини), в прошлом деятели Циспаданской и Цизальпинской республик и Итальянского королевства, чье сознание было пропитано духом приспособленчества и постепенности. Эти люди с узким политическим кругозором, боявшиеся революции и пришедшие к власти под давлением обстоятельств, не обладали должной решимостью и волей к расширению революции и ее защите. Они отказались, в частности, поддержать предложение полковника Серконьяни (бывшего офицера неаполитанской армии, смелые и энергичные действия которого во многом содействовали распространению восстания на Марке и Умбрию) о походе на Рим, опасаясь иностранной интервенции. Однако под давлением наиболее решительных групп патриотов болонское правительство объявило о лишении папы светской власти на восставших территориях и о выборах в народный представительный орган.

Свои усилия правительство направило на устранение препятствий, тормозивших развитие буржуазных отношений, ориентируясь при этом на восстановление экономических и юридических порядков наполеоновской эпохи, отмененных в начале Реставрации. Представители буржуазных и либеральных дворянских кругов Феррары, Романьи, Марке и Умбрии, собравшиеся в марте на ассамблею в Болонье, приняли решение об избрании Учредительного собрания и о слиянии всех восставших провинций в единое государство — «Объединенные итальянские провинции». Проведя эти важные меры в политической и государственной сфере, либеральные руководители нового государства проявили крайнюю вялость в организации его обороны. Они обнаружили также ограниченность своих революционных и национальных устремлений, отказавшись поддержать восставших в Парме и Модене, в иллюзорной надежде, что такое соблюдение принципа «невмешательства» сможет убедить Австрию отказаться от вторжения в Объединенные провинции. Вера этих деятелей в помощь Франции оказалась также необоснованной. Когда австрийская армия, преодолев сопротивление малочисленных пармско-моденских отрядов под командованием генерала Карло Цукки, заняла герцогства и вторглась на территорию Объединенных провинций, войска последних не смогли организовать эффективной обороны. 20 марта пала Болонья, а 26 марта правительство Объединенных провинций капитулировало. Так закончилась революция, оказавшаяся обреченной на неудачу не только потому, что она не получила поддержки других частей страны, но и вследствие тактики пассивного выжидания, ставшей основным принципом тех либералов старшего поколения, которые, возглавляя правительство, сорвали попытки вооруженного сопротивления.

Несмотря на непродолжительность и столь бесславный финал, революция 1831 г. выявила — в сравнении с революциями 1820–1821 гг. — ряд новых черт, отражавших не только специфику социально-политических условий Центральной Италии, но и те тенденции, которые постепенно пробивали себе дорогу в национально-освободительном движении. Важная особенность революционных событий 1831 г. состояла в том, что решающую роль в них сыграли вооруженные группы гражданского населения, между тем как армия оставалась на заднем плане. В ходе революции ее участники, прежде всего в Папском государстве, отвергли основную политическую установку буржуазно-дворянских революционеров первых лет Реставрации, надеявшихся добиться соглашения с монархией на базе конституции. С низложением Франческо IV в Модене и лишением папы римского светской власти в большей части его владений была сделана — впервые в истории национально-освободительного движения в Италии — попытка ликвидации реакционных монархических режимов, предпринятая итальянскими революционерами собственными силами и по собственной инициативе, без давления или поддержки извне. Наконец, был намечен новый демократический метод решения вопроса о государственно-политическом устройстве путем созыва Учредительного собрания.

Революция в Центральной Италии, третья по счету революция, пережитая страной за одно десятилетие, наглядно показала, что не было ни одной части Италии, которая оставалась бы в стороне от освободительной борьбы. Вместе с тем революция 1831 г. завершала собой целый этап национального движения. Ее поражение означало крах старых методов заговорщического движения и развенчало в глазах многих патриотов стратегию сотрудничества с монархами как средства буржуазно-конституционных преобразований и достижения национальной независимости.

Новый этап национально-освободительного движения.

Мадзини и «Молодая Италия»

Поражение революционного движения в Центральной Италии вызвало резкое падение престижа общества карбонариев и отлив из его рядов многих приверженцев. Неудачи карбонаризма продемонстрировали порочность его заговорщической тактики и узко сектантских форм организации. Строгая засекреченность целей высших степеней и их изолированность от основной массы членов карбонарской организации вызывали глубокий разрыв между конечными целями общества карбонариев и задачами его повседневной практической деятельности, склонявшейся к политическому приспособленчеству. Сама сектантская организация тайных обществ становилась преградой для демократического развития[202]. Разочарование в карбонаризме широко распространилось среди патриотов, связанных с конспиративным движением, поскольку ставка карбонариев на либерально-конституционные преобразования в рамках отдельных монархических государств явно обнаружила свою несостоятельность. Среди участников революционного движения зрела мысль о необходимости новых форм и методов борьбы. Одновременно возникла настоятельная потребность в новой четкой программе национально-освободительного движения.