Чтение онлайн

Рука об руку с Австрией действовали силы реакции внутри итальянских государств. Восстанавливались (хотя и не полностью) сословные привилегии дворянства и духовенства, церковь, ставшая важнейшей опорой реакционных монархий, старалась вернуть себе былое могущество в духовной и экономической областях. Восстанавливалось церковное землевладение, повсюду открывались десятки монастырей и других церковных учреждений, в Неаполе вновь вводились церковные суды и церковная цензура. В Папском государстве было восстановлено теократическое правление, и засилье церковников во всех областях общественной жизни не знало границ.

Абсолютистские правительства вводили множество таможенных тарифов, сковывавших торговлю и предпринимательскую деятельность. Например, в Сардинском королевстве первые шаги восстановленной здесь Савойской династии ознаменовались введением в начале 1815 г. высокого таможенного тарифа на важнейшие промышленные изделия. В марте 1815 г. были установлены новые, более высокие пошлины на изделия из железа, на шерстяные, льняные, хлопчатобумажные и другие ткани, на вина и зерно, С момента реставрации абсолютистской монархии и до начала 30-х годов таможенные пошлины в Сардинском королевстве постоянно росли, увеличившись в среднем в два раза по сравнению с 1818 г.[140]

Таможенные барьеры препятствовали не только внешней, но и внутренней торговле между отдельными областями государства— Лигурией, Савойей и Пьемонтом. Экономика Сардинского королевства (как и других итальянских государств), тяжело страдавшая от подобных запретов и ограничений, испытывала на себе в первые годы Реставрации также отрицательное воздействие ликвидации многих прогрессивных законов и учреждений, введенных в наполеоновский период. В Пьемонте был отменен прежде всего гражданский кодекс Наполеона, и вместо него власти решили восстановить архаическое законодательство 1770 г.; отменялись также торговый, процессуальный и уголовный кодексы и публичность ипотек, в большой мере ускорявшая сделки с имуществом[141]. Дворянство и духовенство получили финансовые и юридические льготы, крупные денежные суммы снова потекли в виде пенсий, компенсаций и наград в карманы придворной аристократии и церковников. Буржуазия оказалась в приниженном положении.

Восстановление абсолютизма сопровождалось в ряде итальянских государств широким увольнением из администрации, судов и армии тех чиновников и офицеров (в большинстве своем выходцев из средней и мелкой буржуазии), которые выдвинулись в наполеоновский период. В частности, в Пьемонте министерские посты, высшие дипломатические должности, средний и высший командный состав армии и главные звенья судебных инстанций снова оказались в руках родового дворянства, занимавшего теперь почти все самые важные и наиболее оплачиваемые должности в государстве. Бывшие наполеоновские офицеры и чиновники принимались на службу почти всегда с понижением в чинах (часто на 2–3 чина, так что капитаны и лейтенанты вынуждены были служить капралами).

Движимая ненавистью ко всему, что было связано с Французской революцией или деятельностью наполеоновских властей, реакция старалась не только ликвидировать новые институты и оттеснить людей, подвизавшихся в годы французского господства на административном, военном или политическом поприще, но искоренить также всякие либеральные стремления, вытравить самый дух свободомыслия и утвердить безраздельное господство религиозной идеологии как средства контроля над умами и ограждения их от влияния передовых светских идей. В Папском государстве, Модене, Пьемонте воцарился клерикальный гнет, духовенство проникало во все учебные заведения, почти целиком завладело начальным образованием. В Туринский университет допускались только лица, имевшие свидетельства об исповеди и причащении[142].

И все же, несмотря на неистовство реакции, ей не удалось осуществить свои намерения целиком, искоренить все новое, что вошло в жизнь итальянского общества за предшествовавшие 20 бурных лет, и полностью вернуться к старому порядку вещей. Сдвиги в имущественной и социально-правовой сфере, в умах и настроениях оказались слишком значительными, чтобы ими можно было полностью пренебречь и восстановить феодально-абсолютистские порядки во всей их целостности.

Как ни старались реакционные режимы ограничить и затруднить развитие буржуазных отношений, им пришлось поступиться в главном — санкционировать буржуазную концепцию собственности[143] и признать большую часть тех перемещений в землевладении за истекшее двадцатилетие, которые так обогатили буржуазию. В Ломбардо-Венецианской области, в Пьемонте и Неаполитанском королевстве власти признали законной собственность, приобретенную в результате распродажи национальных (т. е. главным образом церковных) имуществ в период французского господства. Даже в Папском государстве власти вынуждены были признать большинство отчуждений имущества, нанесших ощутимый удар церковному землевладению. Восстановление майоратов, фидейкомиссов и права мертвой руки не смогло воскресить систему феодального права в сфере имущественных отношений, подорванную антифеодальными преобразованиями итальянских республик и наполеоновских властей.

В Сардинском королевстве, где реакционным кругам удалось зайти особенно далеко по пути возврата к прошлому, распоряжения о фидейкомиссах соблюдались лишь в крайне редких случаях, а королевский эдикт, объявлявший об отмене с 1818 г. всех крупных арендных договоров (на сумму от 5 до 10 тыс. франков), заключенных при наполеоновском правительстве, оказался обреченным на провал[144]. Это было вызвано развитием капиталистических отношений в сельском хозяйстве, обусловливавших необратимые изменения в социальной структуре общества и сводивших на нет попытки властей реставрировать феодальную собственность. Отмена всех личных прав бывших феодальных баронов, а также отмена или серьезное ограничение фидейкомиссов были подтверждены в большинстве итальянских государств, в том числе и в Неаполитанском королевстве, в папских владениях и Тоскане.

Вынужденные считаться с новой социальной действительностью, реакционные правительства полуострова, отменив наполеоновские кодексы и законы, вводили затем в фискальной, гражданской и юридической сфере такие установления, которые в той или иной степени учитывали наполеоновское законодательство. Так было и на Севере страны, в Ломбардо-Венецианской области, и на Юге, в Неаполитанском королевстве, где в общем сохранилась даже наполеоновская система провинциального и коммунального управления; кроме того, власти декретировали некоторые меры антифеодального характера в Сицилии.

Церкви так и не удалось восстановить целиком былые позиции; например, в Неаполитанском королевстве теперь насчитывалось до 50 тыс. церковников — против 100 тыс. служителей культа в конце XVIII в.[145]

Наконец, старые династии при их воцарении в Италии должны были отказаться от жестоких репрессий, поскольку главные державы-победительницы, восстанавливая легитимистские порядки в Европе, старались не прибегать к крайним мерам в надежде добиться более быстрого и полного умиротворения и избежать новых революционных потрясений. Этим и была продиктована относительная умеренность, проявленная абсолютистскими режимами в Италии в первый период Реставрации (1815–1820 гг.) в отношении тех, кто сотрудничал с наполеоновскими властями или даже принадлежал к числу явных противников режима.

В целом внутренняя политика реставрированных монархических правительств после 1815 г. преследовала цель укрепить пошатнувшийся сословно-абсолютистский строй. Вынужденные примириться с основными сдвигами в имущественных и социальных отношениях, происшедшими за истекшие 20 лет, абсолютистские правительства стремились, однако, путем запретительных таможенных мер и других ограничений сдержать дальнейшее развитие капиталистических отношений. Кроме того, монархические власти противодействовали тому, чтобы эти сдвиги повлекли за собой соответствующие изменения в государственно-политической надстройке, отвергая притязания усилившейся земельной буржуазии и либерально настроенных кругов дворянства получить доступ к государственной власти. В новых условиях XIX в. такая политика, направленная прежде всего на консервацию реставрированных порядков, уклонявшаяся от разрешения возникавших социальных проблем и враждебная новым национальным и политическим устремлениям, носила по существу реакционный характер.

Режим Реставрации вызвал глубокое разочарование итальянской буржуазии, ощущавшей теперь более остро, чем четверть века назад, экономические стеснения и политическое бесправие. Вместе с буржуазией это разочарование разделяли те круги либерального дворянства, интеллигенции, студенчества и военных, которые связывали с крушением французского господства надежду добиться более современного политического устройства и национальной независимости. Пробудившееся национальное самосознание итальянского общества отразилось в формировании буржуазно-либеральной идеологии, в развитии умеренно-либеральных идей в сфере общественных наук и в литературе. С первых лет Реставрации либеральные круги развернули значительную по своему размаху культурную деятельность сначала в экономически более развитой Ломбардии, а затем в Тоскане, где относительно умеренная политика властей в меньшей мере, чем в других государствах Италии, сковывала деятельность культурных сил. Связующими центрами либеральной интеллигенции и буржуазии стали некоторые журналы, издававшиеся в этих областях: «Кончильяторе», «Антолоджиа», затем «Аннали универсали ди статистика» и др.