Чтение онлайн

В начале марта 1821 г. руководители заговора в Пьемонте решили начать выступление. Однако в этот момент Карл Альберт, которого либералы склонны были считать своим лидером, занял крайне двусмысленную, колеблющуюся позицию. Честолюбивого 22-летнего принца соблазняла возможность стать в дальнейшем государем обширного Североитальянского королевства, но вместе с тем мучила боязнь лишиться — в случае неудачи восстания — права наследования трона в Пьемонте[190]. Эти волновавшие его противоречивые чувства и неспособность справиться с возникшей перед ним сложной ситуацией определили двойственность линии поведения, избранной принцем Кариньянским: поощряя заговорщиков к выступлению, Карл Альберт одновременно выдал их планы военному министру и принял меры для подавления восстания; после же начала революции, внешне оказывая поддержку ее участникам, он готовил почв} для своего отступления и тайно собирал войска для разгрома движения.

9 марта 1821 г. заговорщики города Алессандрии во главе с несколькими офицерами захватили цитадель и заставили войска гарнизона примкнуть к восстанию. Основную роль в подготовке выступления играла местная организация «Итальянской федерации», в которой преобладали буржуазные элементы. Была создана временная хунта, опубликовавшая от имени «Итальянской федерации» три манифеста. В них провозглашалась испанская конституция, выборность всех должностей, объявлялась война Австрии и выдвигался лозунг национальной независимости Италии[191]. 12 марта восстание вспыхнуло в Турине, но в тот же день король Виктор Эммануил I неожиданно отрекся от престола и покинул столицу, назначив Карла Альберта регентом, поскольку законный наследник престола Карл Феликс находился тогда за пределами Пьемонта. Отречение короля спутало все планы руководителей заговора, считавших, что введение королем конституции придало бы всему движению печать законности и явилось бы важнейшим условием его успеха.

Между тем восстание продолжалось, охватив многие города в провинциях, и Карл Альберт объявил о введении испанской конституции, образовал правительство и назначил также своим эдиктом от 14 марта временно правящую хунту, призванную «выполнять функции национального парламента вплоть до его созыва»[192]. Однако уже через несколько дней он начал готовить контрреволюционный переворот и 21 марта покинул Турин и направился в Новару, где концентрировались силы, верные династии. Здесь Карл Альберт отказался от регентства и призвал туринские власти подчиниться брату отрекшегося короля Карлу Феликсу, решительному противнику конституции. В таких условиях пьемонтской революции не удалось опереться на поддержку населения, пассивно наблюдавшего за событиями. Начались массовые дезертирства из армии. В то же время, несмотря на явный разрыв Карла Альберта с конституционалистским движением и непримиримую позицию Карла Феликса, руководители пьемонтского восстания ’ остались верны идее соглашения с Савойской династией и не выступили против монархии. Верхушечная пьемонтская революция была задушена австрийскими войсками, занявшими спустя месяц после начала восстания Турин и оккупировавшими территорию Сардинского королевства, где они оставались до 1823 г.

Несмотря на поражение революций 1820–1821 гг. в Неаполе и Пьемонте, они знаменовали собой новый шаг в развитии итальянского национального движения и прогрессивных сил, поскольку эти революции не были развязаны, как в конце 90-х годов XVIII в., вследствие поддержки и вмешательства революционных сил извне, а явились результатом самостоятельных действий либеральных буржуазно-дворянских кругов. Эти революции преподали важный урок итальянскому национально-освободительному движению, показав, что абсолютистско-монархические режимы, несмотря на свою органическую слабость и изоляцию внутри страны, остаются непримиримыми противниками всяких политических преобразований. Принужденные пойти на конституционные уступки, они делали все возможное, чтобы устранить навязанное им ограничение власти. Революции показали с предельной ясностью, что военное могущество Австрии является главной и единственной надежной опорой абсолютистских режимов в Италии. Решительное противодействие Австрии всяким конституционным преобразованиям свидетельствовало о том, что буржуазно-либеральные движения не могут рассчитывать на успех без борьбы за независимость Италии и ее освобождение от иностранного господства.

Относительная легкость победы реакционных сил в Неаполе и Пьемонте объяснялась, однако, не только военным могуществом держав Священного союза, желавших сохранить в неприкосновенности установленную ими систему легитимизма, но и слабостью общественных сил, выступавших в те годы в Италии за ограничение династического всевластия. До середины 20-х годов экономический прогресс был очень медленным, и пополнение рядов буржуазии происходило главным образом в результате перераспределения в ее пользу земельной собственности, а не расширения и развития производства. Неудача, постигшая революции 1820–1821 гг., объясняется также тем, что конституционные движения в Неаполе и Пьемонте развивались изолированно друг от друга и были лишены всякой координации. Прогрессивные силы на Севере и Юге считали важнейшей задачей достижение соглашения со «своей», местной династией, и это неизбежно разъединяло их. В частности, лозунг пьемонтских революционеров «Итальянское королевство и война Австрии»— несомненно, весьма передовой для своего времени, с точки зрения практического решения итальянской национальной проблемы не вызвал энтузиазма среди неаполитанской буржуазии и дворянства именно потому, что реализация этого лозунга могла бы обеспечить явное превосходство Савойской династии[193]. Все это свидетельствовало о том, что в Италии еще не созрели условия для слияния усилий прогрессивных групп различных государств в русле общенациональной борьбы.

Политическая борьба в итальянских государствах в 20-е годы.

Революция 1831 г. в Центральной Италии

Поражение, нанесенное Австрией итальянскому либерально-конституционному и патриотическому движению в 1820–1821 гг., повлекло за собой разгул реакционных сил в стране. Было покончено с относительной умеренностью 1815–1820 гг. По итальянским государствам прокатились волны репрессий и кровавых расправ над либералами и участниками подпольного движения.

Одновременно с подавлением неаполитанской и пьемонтской революций австрийские власти обрушились на либеральное и патриотическое движение в Ломбардо-Венецианской области, нанеся ему столь сильный удар, что патриотам потребовалось затем немало времени, чтобы восстановить свои силы. Австрийской тайной полиции удалось раскрыть сложившуюся здесь сеть подпольных организаций и произвести многочисленные аресты. В результате нескольких политических судебных процессов на различные сроки заключения было осуждено около 200 членов карбонарской организации и общества «федератов». Австрийской полиции удалось арестовать и осудить руководителя «федератов» Ломбардии графа Конфалоньери и многих других ведущих участников движения, лишив его тем самым руководства. Впоследствии некоторые патриоты, осужденные на долгие годы заключения в Шпильберге (в том числе писатель Сильвио Пеллико), выйдя на свободу, рассказали в своих книгах о страданиях узников этой тюрьмы, вызвав чувство глубокого возмущения австрийским деспотизмом как в самой Италии, так и в других европейских странах.

В Пьемонте руководителям восстания удалось скрыться. Около 100 человек, в том числе Сантароза, были заочно приговорены к смертной казни. К ноябрю 1823 г. более 600 офицеров и до 400 чиновников было смещено со своих постов или уволено в отставку[194], а всех оставшихся на службе офицеров и чиновников заставили принять особую присягу в верности королю. Гонениям подверглись также закрытые на год университеты Турина и Генуи.

С помощью репрессий властям удалось значительно ослабить тайные общества на Севере страны, в Ломбардо-Венецианской области и Пьемонте, тогда как в Папском государстве и на Юге подпольным организациям удалось устоять, о чем свидетельствовали многочисленные заговоры и неудачные попытки восстания, предпринимавшиеся в 20-е годы.

В Неаполитанском королевстве репрессиям подверглись многие участники революции. Возглавившие восстание в Ноле в июле 1820 г. офицеры Морелли и Сильвати были повешены. Руководители конституционного режима либо эмигрировали, либо были вывезены в Австрию. Гонения затронули всех подозреваемых в либерализме. Последовала чистка в армии, государственном аппарате и даже среди церковнослужителей. На кострах сжигались опасные (по мнению властей) книги. Ввоз итальянской и иностранной литературы из-за границы был блокирован. Чтобы быть допущенными к экзаменам, студентам приходилось предъявлять свидетельства о посещении церковных церемоний и о хорошем поведении, выдававшиеся приходскими священниками или синдиками[195]. Карбонарская организация, служившая средством выражения недовольства различных слоев неаполитанского общества, была официально распущена властями.

Однако уже в 1822–1823 гг. на Юге происходит возрождение карбонарского движения, причем не только в континентальной части королевства, но и в Сицилии, где ранее карбонарские венты были очень слабы. Помимо мелкой буржуазии, неокарбонарские организации включали в себя крестьян, ремесленников и даже городской предпролетариат. В катехизисах и уставах некоторых новых тайных обществ получили более четкое выражение требования, отвечавшие интересам мелких землевладельцев и колонов[196]. Питательной средой для неокарбонарского движения в немалой мере служил «бандитизм», вновь широко распространившийся в эти годы. Крестьяне и батраки целых районов, доведенные до полной нищеты продолжавшимся расхищением общинных земель и жестокой эксплуатацией, днем обрабатывали поля, а ночью занимались грабежами в имениях землевладельцев, побуждаемые к этому голодом и необеспеченностью средствами существования[197].

Неокарбонарское движение и «бандитизм» охватили многие провинции королевства. Крупное восстание, вспыхнувшее в 1828 г. в районе Чиленто и распространившееся на всю сельскую округу, явилось свидетельством непрекращавшегося социального брожения. Бурбонские власти старались пресечь движение жестокостью и террором: в течение десятилетия они вынесли и привели в исполнение десятки смертных приговоров и бросили в тюрьмы сотни заговорщиков. Однако подавить деятельность тайных обществ правительству так и не удалось.