Чтение онлайн

В столь неблагоприятных для сельского хозяйства Неаполя условиях Медичи не только не принял никаких мер для поддержки земледелия и ограждения его от иностранной конкуренции, но, напротив, настаивал на неукоснительном сборе поземельного налога, который из-за падения цен на зерно стал весьма обременительным для различных категорий землевладельцев, особенно для мелких и средних[151]. Столь неудачная экономическая политика правительства заставила многих представителей провинциальной земельной буржуазии, более тесно связанной с рынком, утвердиться в мысли о необходимости ограничить абсолютизм и добиться доступа к власти. Все более широкое распространение этого сознания неизбежно влекло за собой быстрый рост рядов карбонарской организации и умножение попыток поднять восстание, после того как стало очевидно, что надежды на введение конституции по собственной воле короля являются беспочвенными.

Готовясь к схватке с королевской властью, южная буржуазия стремилась разрешить две проблемы: в определенной мере гарантировать себя снизу, обезопасив свои тылы в деревне, и одновременно заручиться содействием оппозиционно настроенных кругов в верхах.

В преддверии открытого выступления против монархии важнейшим вопросом, встававшим перед неаполитанской буржуазией, были ее отношения с крестьянством.

Отмена феодализма и другие преобразования наполеоновского периода, только отчасти ослабив глубокий социально-политический кризис, охвативший южное общество в конце XVIII в., породили вместе с тем новые острые противоречия. Проблема обеспечения крестьян землей и ликвидации хронической нищеты этого основного производящего класса так и не была решена. Раздел общинных земель не привел к укреплению крестьянского хозяйства и распространению в сколько-нибудь значительных масштабах системы мелкой крестьянской собственности — как потому, что большие массивы земли удавалось захватить буржуазии, «благородным», так и потому, что среди крестьян, получивших участки общинного домена, большинство, не имея необходимых средств для приобретения инвентаря, оказывалось не в состоянии возделывать свои участки и платить положенные налоги. Это и вынуждало многих крестьян спустя несколько лет отказываться от полученных наделов, переходивших в руки все той же земельной буржуазии[152]. Очень скоро обнаружилось, что раздел общинных земель на Юге в той форме, как он проводился — без создания необходимых условий для закрепления за крестьянами переданной им земли, — не компенсировал ущерба, причиняемого основной массе сельского населения ликвидацией сервитутных прав, которые до раздела общинных угодий служили очень важным хозяйственным подспорьем для широких слоев крестьянства. Поэтому уже в первые годы Реставрации стало очевидным, что сам раздел общинных земель вызывал, как правило, дальнейшее обнищание сельских масс и их пролетаризацию.

Так, уже в первые годы Реставрации крестьянские массы убедились на собственном горьком опыте, что и вторичное возвращение короля в Неаполь не повлекло за собой никакого перелома к лучшему в условиях их существования. Вследствие этого к началу 20-х годов в настроениях низов произошел сдвиг, наметившийся еще в период первой реставрации Бурбонов. Вера крестьян в «доброго» короля дала глубокую трещину. Дезориентированные и глубоко разочарованные крестьянские массы либо впали в состояние глубокой апатии, либо, доведенные до отчаяния, выражали свой протест против угнетения в ставшей типичной для Юга экстремистской форме грабежей и разбоя («бандитизм»). Этот социальный в основе своей протест в разное время то ослабевал, то разгорался с новой силой; во всяком случае он превратился отныне в неотъемлемую часть всего уклада жизни сельского общества Юга, внося в атмосферу неаполитанской деревни элемент постоянного социального напряжения.

В частности, в первые годы Реставрации особенно широкую известность в Неаполитанском королевстве получили действия двух разбойничьих отрядов в Апулии, возглавлявшихся сыном ремесленника Гаэтано Вардарелли и бывшим капелланом из местечка Горталье Чиро Анниккьярико. Эти предводители разбойников пользовались поддержкой апулийских крестьян, которым они оказывали денежную помощь (передавая крестьянам часть средств, захваченных при нападениях на поместья и на королевских сборщиков налогов), а подчас защищали крестьян от произвола крупных землевладельцев[153]. Неоднократные попытки бурбонских властей уничтожить эти отряды, посылая против них карательные экспедиции, оканчивались безрезультатно.

В таких условиях земельная буржуазия в первые годы Реставрации строила свои отношения с крестьянством двояким образом. События 1799 г. и последующие вспышки острого социального антагонизма в южной деревне побудили наполеоновские власти еще в 1808 г. издать закон, предусматривавший создание — «в целях защиты личности, собственности и внутренней безопасности» — особых провинциальных легионов гражданской милиции из вооруженных представителей имущих слоев, прежде всего землевладельцев[154]. В 1817 г. королевским указом было подтверждено, что в каждой из 21 провинций королевства должен быть сформирован полк милиции из людей, обладающих «реальной собственностью» и способных вооружиться и экипироваться за собственный счет. Офицеры этих полков назначались королем из числа крупных землевладельцев[155].

Таким образом, провинциальная буржуазия обрела вооруженную силу, способную в случае необходимости оградить ее собственность от эксцессов мятежного крестьянства; в частности, провинциальная милиция использовалась как вооруженный заслон против «бандитизма».

Но трагический опыт 1799 г. и последующие события показали недостаточную эффективность одних лишь насильственных методов в отношениях с крестьянством и побудили буржуазию попытаться установить политические связи с народными массами.

Ядро карбонарской организации состояло из либерально настроенных групп земельной и, в меньшей мере, торговой буржуазии, чьи политические устремления не шли дальше установления конституционно-парламентского режима и создания более благоприятных условий для предпринимательства и торговли. Однако в карбонарском движении выделилось радикально-демократическое крыло, включавшее в себя бывших сторонников якобинского движения 90-х годов и исповедовавшую передовые взгляды интеллигенцию. Под влиянием и при участии этих людей карбонарии начали агитацию среди низов, особенно среди крестьянства, обосновывая справедливость своих целей ссылками на авторитет Иисуса Христа и Евангелия. В этой агитации наиболее радикальные элементы, не ограничиваясь содержавшимися в карбонарских уставах (катехизисах) идеями естественного равенства, всеобщего счастья и христианской добродетели, проповедовали также «аграрный» закон[156], внушая, следовательно, крестьянским низам надежду на возможность решения в их пользу земельного вопроса. Таким путем карбонарии стремились привлечь массы на свою сторону и лишить монархию ее традиционной поддержки. Хотя сама по себе подобная пропаганда не могла, разумеется, вызывать сочувствия у земельной буржуазии, однако последняя усматривала в ней тактическое средство, призванное обеспечить в решающий час борьбы с Бурбонами поддержку народных масс или их нейтрализацию[157].

Было еще одно обстоятельство, вынуждавшее карбонариев заботиться о привлечении на свою сторону низов. В 1816 г. министр полиции Неаполитанского королевства, убежденный монархист и ультрареакционер Каноза решил покончить с политикой лавирования между либеральными и реакционными кругами, проводившейся главой правительства Медичи, и разгромить неаполитанских либералов и карбонариев. Каноза намеревался достичь этой цели с помощью тайной реакционной организации «Кальдерариев», которая при его поддержке начала весной 1816 г. в Апулии террор против местных либералов и карбонариев, нападая по ночам на их дома, производя аресты и совершая убийства лиц, занесенных в заранее составленные проскрипционные списки.

Либералам и членам карбонарского общества пришлось принять меры самозащиты. Активизировались тесно связанные с карбонарским обществом тайные полувоенные организации (в частности, «Филадельфы» и «Свободные европейские патриоты», возникшие еще в годы французского господства); была создана также тайная военизированная организация «Решительные» (Decisi), куда вошли наиболее энергичные элементы (либералы-конституционалисты и республиканцы), готовые дать вооруженный отпор бандам Канозы. В такой обстановке, грозившей перерасти в гражданскую войну, карбонарии постарались заручиться более широкой поддержкой низов. В ряды «Филадельфов», «Свободных европейских патриотов» и «Решительных», являвшихся в сущности ответвлениями карбонарского общества, стали принимать ремесленников, поденщиков, крестьян-бедняков, надеясь в случае необходимости использовать их как ударную силу. Большую роль в привлечении этих низших слоев городского и особенно сельского населения на сторону карбонариев играло духовенство — сельские священники, каноники, викарии, монахи, дьяконы, которые вели среди низов пропаганду в пользу карбонариев, истолковывая их цели в духе идей первоначального христианства.

Наконец, в своем стремлении дать отпор бандам «Кальдерариев» карбонарии Апулии пошли на крайний шаг и установили контакт с движением «бандитизма», которое, как уже отмечалось, представляло собой своеобразную форму социального протеста неаполитанских низов, прежде всего крестьян. Карбонарии северной Апулии заключили в 1816 г. временный союз с Вардарелли, который предоставил свой отряд в распоряжение карбонарского общества, обещавшего, со своей стороны, оказывать ему всяческую поддержку в борьбе с бурбонскими властями. Вардарелли был принят в ряды карбонариев и возведен в степень мастера.

Соглашение о совместных действиях было достигнуто также между Анниккьярико и карбонариями южной Апулии. Анниккьярико вступил со своим отрядом в организацию «Решительных», которая отныне получила дополнительное название «Юпитер-Громовержец». Вскоре Анниккьярико возглавил все тайные вооруженные организации в районе Teppa д’Отранто, объединившие усилия для борьбы с воинствующими кальдерариями. Анниккьярико, также принятый в 1817 г. в карбонарское общество, отстаивал весьма радикальные взгляды. Он относился враждебно к местным крупным землевладельцам, захватившим большие участки общинных земель, призывал к организации восстания против бурбонской монархии и к провозглашению республики[158].