Чтение онлайн

Это идейное и культурное движение приняло в годы Реставрации форму романтизма, носившего в Италии с момента своего возникновения либеральную окраску. В 1818–1819 гг. проводником новых идей был миланский журнал «Кончильяторе» («Примиритель»). В публиковавшихся им статьях на различные темы особенно примечательно постоянное обращение к национальной проблеме, обсуждение вопроса о происхождении итальянской нации. В этой связи среди итальянских образованных кругов пробуждается живой интерес к историческому прошлому страны, что подготовило почву для появления исторических сочинений, проникнутых национально-патриотическими идеями, призванными служить укреплению итальянского национального сознания. Вместе с тем отказ дворянских и отчасти буржуазных кругов Европы от рационализма и их резкий поворот к религии, ясно обозначившийся в годы Реставрации, проявился также в Италии, наложив отчетливый религиозный отпечаток на формирующуюся буржуазную идеологию, в которой сразу дали о себе знать сильные либерально-католические тенденции.

Содействуя развитию и укреплению национального самосознания и созданию единой итальянской культуры, стимулируя интерес к экономическим проблемам и предпринимательству, либеральные круги, участвовавшие в этом идеологическом и культурном движении, не имели, однако, практической возможности выступать в качестве организующего начала оппозиционных сил, поскольку всякое публичное обсуждение политических вопросов в Италии было в ту пору совершенно исключено. Поэтому в условиях, когда реставрированные монархии обнаружили полное нежелание пойти на проведение таких государственных реформ, которые открыли бы дверь на политическую арену новым буржуазным собственникам и либерально настроенным кругам дворянства, эти социальные слои встали на путь подпольной политической деятельности, на путь создания тайных обществ и организации заговоров.

Национально-освободительное движение в 1815–1820 гг.

Карбонарии

Тайные общества, возникшие первоначально как орудие борьбы с французским засильем, после 1815 г. обратили свое острие против реакционных монархических режимов и Австрии — главного препятствия на пути достижения национальной независимости. В 1815–1820 гг. заговорщические организации (как возникшие в период наполеоновского господства, так и вновь созданные) широко распространились по всей Италии. Значительное влияние на формирование и развитие подпольного движения в северных и отчасти центральных районах страны оказал бывший соратник Бабефа Филиппо Буонарроти, связанный с республиканским и национальным движением в Италии еще с 90-х годов XVIII в. Он добивался создания строго законспирированной сети тайных обществ, подчиненных единому руководящему центру. В 1818 г. на тайном совещании в Алессандрии (в Пьемонте) подпольные организации «Адельфов» и «Филадельфов» объединились в «Общество высокодостойных мастеров» во главе с Буонарроти. Подобно масонской организации новое общество было построено в виде лестницы из нескольких звеньев, называвшихся степенями, причем каждая степень имела собственную политическую программу: среди членов первой, низшей степени (включавшей в себя основную массу приверженцев «Общества») проповедовались идеи деизма, равенства и братства, среди посвященных во вторую степень — лозунги республики, демократии и народного суверенитета, конечной же целью «Общества», известной узкой группе руководителей, посвященных в третью, высшую степень, считался коммунизм. Членам низших звеньев не сообщалось о программных целях высших степеней, особенно третьей[146], так что в обществе Буонарроти существовала определенная идейная разобщенность между отдельными группами его членов.

В Италии секции («церкви») «Общества высокодостойных мастеров» существовали во многих городах Пьемонта, Ломбардо-Венецианской области, герцогств Парма, Тоскана, Модена и Папского государства.

Филиппо Буонарроти

Поскольку в условиях режима Реставрации основные программные цели общества Буонарроти были неосуществимы, то в плане практической деятельности Буонарроти и его сподвижники добивались сотрудничества с другими тайными организациями, преследовавшими иные политические цели, и прилагали усилия к тому, чтобы распространить на них свое влияние и превратить высшую, третью степень «Общества высокодостойных мастеров» в верховный тайный центр, координирующий все подпольное заговорщическое движение. В Пьемонте и Ломбардии буонарротистское общество стало опираться на возникшую здесь тайную организацию либерально-конституционного направления «Итальянская федерация», лишенную внутренних перегородок и широко открывшую двери для новых членов, среди которых преобладали буржуазные и либерально-дворянские элементы. В Ломбардии «федератов» возглавил граф Федерико Конфалоньери, принадлежавший к среде просвещенного и либерального ломбардского дворянства, склонявшегося к капиталистическим методам ведения хозяйства и занимавшего антиавстрийские позиции. В Пьемонте, где к «федератам» помимо буржуазии примкнуло много военных разных званий — от унтер-офицеров до офицеров высшего ранга — и молодых патриотически настроенных дворян, ведущей фигурой тайного движения стал граф Санторре ди Сантароза.

На Юге Италии, в Неаполитанском королевстве, а также в Папском государстве основной формой борьбы с абсолютистским строем стало движение карбонариев.

Карбонарская организация, как и организация, созданная Буонарроти, представляла собой иерархию степеней, т. е. носила многоступенчатый характер, в чем также сказалось влияние масонства. Низшие ячейки общества — венты — объединялись вокруг «материнских» вент, подчинявшихся в свою очередь высокой венте. Карбонарии пользовались специальными паролями и опознавательными знаками. Существовал особый, исполненный торжественности и символизма ритуал посвящения в члены общества и в его различные степени. В частности, широко был распространен ритуал выжигания древесного угля (carbonizzazione — «карбонизация»; отсюда, возможно, происходит и само название тайного общества). Этот ритуал символизировал превращение нового члена организации (carbonaro — «карбонария») в духовно чистого, неподкупного человека, уничтожение коросты фальшивых и испорченных нравов и возврат к истинной свободе и равенству[147].

Главной целью, объединявшей основную массу членов почти всех тайных обществ Италии той эпохи, включая и карбонариев, было стремление совершить чисто политическую революцию, не затрагивая при этом классовых интересов буржуазии и либерального дворянства и их земельных владений. Речь шла о том, чтобы обуздать неограниченный абсолютизм и полицейский произвол, добиться упорядочения финансов и налогообложения и устранить вопиющие препятствия для предпринимательской деятельности, а также иностранное (т. е. австрийское) вмешательство. Эти задачи надеялись разрешить, ограничив всевластие монархов конституцией и парламентом. Поэтому требование конституции было главным лозунгом тайных обществ как в Северной и Центральной Италии, так и на Юге, в Неаполитанском королевстве. Хотя среди участников карбонарских заговоров были сторонники республики и существовали отдельные венты, выступавшие под республиканским знаменем, карбонарское движение носило в целом конституционно-монархический, либеральный характер. В этом центральном пункте между заговорщиками не было разногласий. Они возникали только по вопросу о том, какой конституции следует добиваться от монархов.

Заседание карбонарской венты

Более радикальное и демократически настроенное крыло тайных обществ Пьемонта (объединявшее буржуазию, младших офицеров и унтер-офицеров, представителей свободных профессий) и большинство карбонариев в Неаполитанском королевстве высказывались за введение передовой для своего времени испанской конституции 1812 г., признававшей народный суверенитет и предусматривавшей созыв однопалатного парламента. Более умеренное крыло подпольного движения склонялось к консервативной французской конституции 1814 г. За исключением требования конституции карбонарии и другие тайные организации не имели единой и ясной программы. К тому же, несмотря на связи между революционным подпольем в различных частях Италии, движение тайных обществ в 1815–1830 гг. носило в общем локальный характер и, как правило, не преследовало задач, выходивших за рамки отдельных государств или областей. В наибольшей степени требование национальной независимости и ликвидации австрийского господства было распространено на Севере Италии, среди членов общества «Итальянская федерация» в Ломбардии и Пьемонте. Заговорщики надеялись достичь этой цели, воспользовавшись традиционным стремлением Сардинской монархии к территориальному расширению с тем, чтобы с помощью пьемонтской армии добиться освобождения Ломбардии и Венеции от австрийского гнета, слияния их с Пьемонтом и создания Североитальянского конституционного королевства под эгидой сардинского короля. В герцогствах и Романье карбонарии склонялись к образованию Центральноитальянского государства. В Лацио и Марке движение против папы не имело четкой государственно-политической программы. В Неаполе идеи независимой и единой Италии придерживалось лишь революционно-демократическое меньшинство карбонариев.

Так как тайные общества в отдельных государствах тяготели к компромиссу с монархией, то это, как правило, влекло за собой отказ от идеи создания единого итальянского государства. Отличительная черта движения тайных обществ тех лет состояла также в том, что большинство его руководителей, отражая настроения буржуазно-дворянских кругов (помнивших о трагических событиях 1799 г.), опасалось стихийных выступлений народных масс и не желало широкого вовлечения их в революционное движение; поэтому они рассматривали заговор и военный переворот в качестве главного метода борьбы. И карбонарии в Неаполитанском королевстве, и сторонники «Итальянской федерации» на Севере страны рассчитывали добиться своих целей с помощью армии, что и побуждало их вовлекать в заговор возможно большее число офицеров и вообще военных.

Наконец, большинство заговорщиков, принадлежавших к различным тайным организациям, считало совершенно немыслимым изменить реакционные порядки, не опираясь на согласие монархов. В этой связи становится понятным, почему в эпоху Реставрации среди либералов разных направлений получила широкое распространение вера в русского императора Александра I как верховного покровителя всех либеральных сил Европы, в том числе Италии. Характеризуя настроения итальянского общества в начале Реставрации, один из современников писал: «Все взгляды обращены к России. Итальянцы сознают, что эта великая держава — единственная, чьи намерения по отношению к ним могут быть бескорыстны, и что лишь только с императором Александром они могут связывать надежды на свое благоденствие»[148]. Эта вера в либерализм русского царя (укрепившаяся под впечатлением предоставления Александром I конституции Польше, а также благодаря деятельности русских агентов в Италии, преследовавших цель умерить здесь австрийское влияние) была логическим следствием недостаточной связи либеральных сил с низами и показателем внутренней слабости заговорщического движения.

Революции 1820–1821 гг. в Неаполе и Пьемонте

К 1820 г. карбонарские венты и ячейки других тайных организаций существовали в десятках и сотнях городов и селений во всех частях Италии. Подпольное движение приобрело значительные размеры, и наиболее решительные его сторонники с нетерпением ждали сигнала к открытому выступлению.

Особенно большую активность проявляли карбонарии в Неаполитанском королевстве. Ставшее уже серьезной внутренней проблемой для режима Мюрата в последние годы его правления, карбонарское движение приняло самый широкий размах в период Реставрации. Ведущая роль в этом движении принадлежала земельной буржуазии, особенно провинциальной, значительно упрочившей свои экономические позиции и желавшей теперь закрепить на государственно-политическом уровне тот сдвиг в соотношении социальных сил, который произошел в наполеоновское десятилетие. Однако Реставрация обманула все ожидания неаполитанской буржуазии. Потерпела полный провал надежда на то, что неаполитанские Бурбоны, вернув себе престол, провозгласят в Неаполе сицилийскую конституцию: вместо распространения этой конституции на все королевство последовала ее отмена в самой Сицилии. Буржуазия так и не получила доступа к власти. Между тем ряд обстоятельств, сопутствовавших реставрации Бурбонов, обострил желание неаполитанской буржуазии добиться введения конституции.

Прежде всего буржуазия испытывала тревогу за судьбу своих вновь приобретенных земельных владений, ранее принадлежавших монастырям и другим религиозным организациям. Политика широких уступок церкви, проводившаяся монархией, внушала новым землевладельцам опасение, что абсолютистское правительство Бурбонов, несмотря на обязательство признать распродажу государственных имуществ (принятое по соглашению с Австрией в апреле 1815 г.), в определенный момент посягнет на их земельные приобретения. Поэтому в сохранении неограниченной власти Бурбонов буржуазные собственники усматривали потенциальную угрозу для своего имущества. Налоговая и таможенная политика правительства пробуждала еще большую тревогу и недовольство, прежде всего у мелких и средних землевладельцев, чьи интересы она явно ущемляла. В отличие от наполеоновских властей, освободивших от уплаты введенного ими поземельного налога владельцев недоходных земель, глава королевского правительства Медичи отменил это исключение, что тяжело отразилось на положении мелких собственников[149]. Кроме того, несмотря на требования провинциальных землевладельцев, Медичи отказался ввести протекционистский таможенный тариф, который оградил бы их от конкуренции дешевого зерна, сразу же после окончания войны с Наполеоном хлынувшего в огромном количестве из южных районов России, что вызвало в ряде стран Средиземноморья, в том числе в Италии, кризисные явления в сельском хозяйстве[150].