Чтение онлайн

Основным пунктом программы нового движения было установление в Италии республиканского строя. Деятели нового движения исходили из убеждения, что конституционная монархия не смогла выполнить задач, поставленных перед страной эпохой Рисорджименто, и считали, что установление республики должно служить обязательным условием дальнейших успехов демократии.

Характер нового движения отражало обращение, которое было помещено в первом номере журнала «Джустициа э Либерта» («Справедливость и свобода»); оно было скорее призывом к действию, чем программным заявлением. «Происходя из различных партий, — говорилось в нем, — мы на время сдаем в архив свои партийные билеты ради единства действий. Революционное движение «Справедливость и свобода», не знающее партийных различий, своим названием определяет программу действий. Республиканцы, социалисты и демократы, мы боремся за свободу, за республику, за социальную справедливость».

Главной ошибкой старых оппозиционных партий, подчеркивали авторы манифеста, было то, что они вели борьбу с фашизмом в конституционно-моральном плане, в то время как фашизм можно разбить только силой оружия.

Движение «Справедливость и свобода» на первом этапе своей деятельности весьма напоминало попытки Мадзини создать союз патриотических сил для освобождения страны путем всеобщего восстания. Методы подготовки такого восстания также напоминали действия заговорщиков прошлого века. Значительное место отводилось действиям героев одиночек, которые должны были поднять волю масс к борьбе. В начале 30-х годов в Италии участились случаи актов индивидуального террора, причем фашистские власти приписывали их движению «Справедливость и свобода». В действительности, если руководители движения и не проповедовали индивидуальный террор, то значительная часть молодых людей, которые были осуждены фашистским трибуналом за покушения в этот период, была так или иначе связана с движением.

Важной задачей эмигрантской группы «Справедливость и свобода» ее руководители считали перенесение антифашистской пропаганды в Италию. С этой целью они практиковали массовую посылку антифашистской литературы по адресам учреждений и частных лиц. Наибольший резонанс получил организованный этой группой полет молодого итальянского эмигранта Д. Бассанези над Миланом. Поднявшись на самолете на территории Швейцарии 11 июля 1930 г., он в течение получаса кружил над столицей Ломбардии, разбрасывая листовки с антифашистскими призывами.

В листовках, которые разбрасывал Бассанези над Миланом, говорилось: «Уже в 30 городах комитеты «Справедливости и свободы» организуются и вооружаются для выступления». Это, видимо, было преувеличением. Тем не менее группы нового движения действительно возникли во многих городах. Особенно активной была миланская организация, члены которой горели нетерпением покончить с фашизмом и считали, что эта задача может быть выполнена в ближайшее время. Их действия были зачастую весьма наивными: так, в своих листовках наряду с призывами к восстанию они вели активную пропаганду против курения, надеясь тем самым сократить доходы фашистского государства от налога на табак. Не ограничиваясь пропагандой, миланская группа начала готовить серию взрывов правительственных учреждений. Неопытные конспираторы быстро обратили на себя внимание фашистской полиции. Уже в сентябре 1929 г. ОВРА располагала провокатором Дель Ре, который находился в самом центре деятельности руководящей группы «Справедливость и свобода». Последовали аресты, в руки полиции попали почти все руководители движения, находившиеся в Италии. Внутренняя организация движения не смогла выдержать нанесенного ей удара. Местные группы «Справедливость и свобода» восстановились и продолжали свою деятельность в Турине, Риме и некоторых других городах. Однако наладить движение в национальном масштабе парижскому центру движения больше не удалось.

Одновременно с движением «Справедливость и свобода» в Италии возникла еще одна оппозиционная группа, немногочисленная по своему составу, но весьма симптоматичная по целям, которые она ставила перед собой. Это была либерально-консервативная группа во главе с М. Винчигуерра и Л. Де Бозисом. Эти люди стремились к ликвидации фашизма путем отрыва от него монархии и католической церкви. Идея эта была в тот период абсолютно нереальной: условия для раскола правящего класса, как это показали дальнейшие события, назрели лишь под влиянием военных поражений в период второй мировой войны. Но руководители Национального союза — как называла себя вновь созданная группа — вдохновлялись не только враждебностью к фашизму, но и определенными соображениями политической стратегии. Об этом свидетельствовал циркуляр № 1, который распространили создатели союза в июле 1930 г.: «Беда, если мы предоставим другим монополию борьбы с фашизмом! Мы рискуем не только тем, что в момент неизбежного кризиса готовыми окажутся только они, но и тем, что в конце концов антифашистское общественное мнение индентифицируется с коммунизмом… Задача сторонников порядка заключается в том, чтобы вызвать кризис фашизма и тем самым предотвратить подобную опасность»[227].

Методом своей деятельности Национальный союз избрал рассылку по почте «циркуляров», которые каждые две недели направлялись видным деятелям церкви, королевского двора, армейской верхушки и т. д. Полиция быстро напала на след новой организации, которая действовала крайне неумело, и в конце 1930 г. ее организаторы предстали перед судом особого трибунала.

Провал обеих организаций в Италии прервал их деятельность в стране. Однако движение «Справедливость и свобода» продолжало активно действовать за рубежом. В 1931 г. наметилось сближение между его руководителями и Итальянской социалистической партией, игравшей ведущую роль в парижской «Антифашистской концентрации». Следствием этого было вступление движения «Справедливость и свобода» в эту организацию эмигрантов-антифашистов. В конце 1931 г. было подписано соглашение, по которому «Концентрация» поручала движению «Справедливость и свобода» всю работу в Италии, в то время как движение обязывалось отказаться от своей особой организации за границей. Практически это соглашение в значительной мере осталось на бумаге: связи с Италией к тому времени ослабли, а журнал «Квадерни джустициа э либерта», начавший выходить в 1932 г., стал центром, с помощью которого новое движение пыталось завоевать ведущее положение в «Концентрации».

Программа «демократической революции», которую стал разрабатывать журнал, шла значительно дальше стерильного антифашизма «Концентрации». Считая основным методом борьбы с фашизмом восстание, ее авторы выдвигали требования установления республиканского строя, восстановления демократических свобод, проведения аграрной реформы по принципу «земля тем, кто ее обрабатывает», социализацию определенных категорий промышленных предприятий, введение рабочего контроля на предприятиях, отделение церкви от государства. Эта программа была явно рассчитана на конкуренцию с социалистической партией, которая продолжала играть ведущую роль в «Концентрации». Перепалка между двумя партиями нанесла решающий удар той непрочной структуре, которой являлась «Антифашистская концентрация». В апреле 1934 г. было объявлено о ее ликвидации.

Распад «Концентрации» облегчил сближение между двумя партиями итальянского рабочего класса. В июле 1934 г. компартия обратилась к социалистам с официальным предложением о создании единого фронта. 17 августа в Париже было подписано соглашение о единстве действий между двумя партиями.

В Пакте о единстве действий констатировалось, что в отношении основных принципов, а также в оценке международной обстановки между двумя партиями имеются существенные разногласия по вопросам теории, методов и тактики, которые препятствуют созданию общего политического фронта. Однако единство взглядов по ряду актуальных вопросов борьбы пролетариата против фашизма и войны дает возможность заключить пакт для достижения таких целей, как прекращение вмешательства в дела Австрии, вызволение из тюрем жертв репрессий фашизма, улучшение жизни трудящихся и борьба против корпоративной системы. Сохраняя полную самостоятельность и обязуясь не вмешиваться во внутренние дела другой партии, коммунисты и социалисты обязывались дать инструкции своим низовым организациям за границей и в Италии об установлении тесного сотрудничества[228].

В период, когда партии буржуазной оппозиции переживали кризис, наиболее активная часть итальянского пролетариата сделала решительные шаги к объединению своих сил. Наряду с пунктами, имевшими преходящее значение и отражавшими требования момента, в пакте содержались положения, направленные на установление долговременного и все более тесного сотрудничества.

Внешняя политика фашизма после Латеранских соглашений.

Агрессия против Эфиопии

Внешнюю политику Муссолини отличал вульгарный прагматизм, сводившийся к перенесению на отношения между государствами законов джунглей. У него не было определенной идеи, ему не хватало понимания общей картины событий, пишет итальянский историк Ф. Вентури, поэтому в решительные моменты он полагался на инстинкт, который движет животными в борьбе за существование. Этот инстинкт подсказывал Муссолини, что Европа переживает кризис и поэтому тот, кто больше будет рисковать, может больше получить. Главное — это хватать все, что находится в пределах досягаемости, важно не упустить момента для того, чтобы расширить территорию метрополии и колоний[229].

Действительно, трудно говорить о каком-либо законченном плане территориальных захватов итальянского империализма на рубеже 30-х годов. Это был период, когда итальянский фашизм еще переживал период внутренней стабилизации и сознавал свои ограниченные возможности. Однако основная черта фашистской внешней политики — стремление к экспансии любыми средствами — достаточно хорошо вырисовывалась уже в то время. 1930 год был рекордным для Муссолини по количеству произнесенных им речей, посвященных внешней политике. В различных вариантах в этих речах Муссолини варьировал два мотива. Первый из них — рассуждения об Италии, «побежденной среди победителей», обделенной после первой мировой войны. Этот тезис на протяжении 20-х годов повторялся всеми националистами и не был новым, однако в устах Муссолини он приобретал угрожающий оттенок. Еще более решительно Муссолини развивал мотив о том, что Италия готова выступить для осуществления своих претензий «против всех».