Чтение онлайн

В период войны с Эфиопией сокращение импорта из Англии и Франции способствовало выравниванию внешнеторгового баланса Италии. В 1936 г. баланс впервые закрыли без дефицита, а в следующем году, по официальным данным, даже было достигнуто превышение доходов над расходами. После 1937 г. дефицит итальянского внешнеторгового баланса стал расти в геометрической прогрессии, сопровождаясь истощением золотого запаса. Однако опыт этих лет вдохновляющим образом подействовал на Муссолини. Выступая в 1936 г. на генеральной ассамблее корпораций, он заявил, что «экономическая осада Италии» означает наступление нового этапа в жизни страны, во время которого «будет доминировать постулат: добиться в самые короткие сроки экономической независимости нации»[247].

Введение автаркической политики было связано с подготовкой. большой войны», и фашисты этого не скрывали. Итальянский экономист Фантини в 1938 г. писал, что автаркия представляет собой общий принцип усиления государства и достижения его автономии в условиях войны[248]. В широких масштабах автаркия начала осуществляться в 1937 г. Координацией всей деятельности в этой области были призваны руководить корпорации, которые Муссолини назвал генеральным штабом автаркической битвы. В системе корпораций была создана под председательством Муссолини верховная комиссия по автаркии, решения и рекомендации которой представлялись в государственные органы. Газета фашистских профсоюзов «Проблеми ди лаворо» следующим образом определяла главные направления автаркической политики: «Государственный контроль над производством; использование всех ресурсов для достижения экономической независимости; максимальное развитие производства заменителей; контроль и ограничение потребления»[249].

Расширение государственного контроля над производством, о котором много говорилось в тот период, осуществлялось в форме создания новых полугосударственных акционерных объединений. Половина акций этих компаний принадлежала государству, а другая — крупнейшим частным объединениям. Реорганизация всей железоделательной промышленности была возложена на Институт промышленной реконструкции (ИРИ). С этой целью ИРИ создал дочернее финансовое объединение «Финсидер», которое регулировало капиталовложения крупнейших металлургических предприятий, таких, как «Ильва», «Корнельяно», «Терни» и др. По отношению к судостроительной промышленности аналогичную роль играло общество «Финмаре», также образованное ИРИ. С помощью Института промышленной реконструкции государство контролировало важнейшие отрасли итальянской промышленности. Накануне войны ИРИ руководил предприятиями, производившими 77 % чугуна, 45 % стали, 67 % железной руды, 80 % морских судов, 22 % самолетов, 75 % металлических труб[250].

Наряду с ИРИ и его филиалами начали возникать другие полугосударственные монополистические объединения — к началу войны их насчитывалось около 30. Разведкой и эксплуатацией угля на территории Италии ведало общество АКАИ. Результатом деятельности этой организации было некоторое увеличение добычи бурого угля. Монополистом в области жидкого топлива стала компания АДЖИП. Разведочное бурение, проводимое на территории Италии, стоило колоссальных средств, но не дало положительных результатов. Поэтому АДЖИП концентрировала свою деятельность на эксплуатации нефтескважин в Албании и расширении участия в румынских нефтяных компаниях. Несмотря на все усилия по производству заменителей жидкого топлива, Италия продолжала полностью зависеть от поставок из-за границы.

Тяжелое положение с топливом фашистское правительство пыталось выправить форсированным строительством гидроэлектростанций. Развитие сети электростанций шло в Италии довольно быстрыми темпами — ежегодная выработка электроэнергии с 1935 по 1939 г. выросла с 13 млрд, до 19 млрд, киловатт часов[251]. И все же, энергетическая база продолжала оставаться уязвимые местом экономики Италии. Весьма незначительные результаты были достигнуты в добыче и производстве черных и цветных металлов. Так, в 1938 г. в стране выплавлялось не более 1600 тыс. тонн стали, что равнялось половине ее потребности в мирное время и далеко не соответствовало цифре в 9 млн. тонн, предусмотренной планами комиссии по автаркии.

Осуществление политики автаркии придавало итальянской экономике однобокий характер, приспосабливая ее к нуждам военного производства. Не давая заметных результатов, эта кампания в то же время поглощала колоссальные средства. Разработка бедных месторождений, создание ряда новых отраслей промышленности, производство заменителей требовали больших материальных затрат. Достаточно сказать, что горючее, вырабатываемое на итальянских нефтеперерабатывающих заводах, стоило в пять раз дороже привозного, синтетический каучук был в четыре раза дороже натурального.

В результате автаркических мероприятий ввоз сырья в Италию в 1938 г. сократился до 88 % от уровня 1928 г., полуфабрикатов и готовой продукции соответственно — до 60 и 52 %. Руководители фашистской экономики подчеркивали, что внешнеторговый баланс Италии достиг почти полного равновесия. «В действительности, — пишет Р. Ромео, — сокращение экспорта было достигнуто не только сознательным уменьшением ввоза, оно вызывалось и крайним недостатком валюты… результатом этого было жесткое ограничение военных программ, что стало очевидным уже через несколько месяцев после начала войны». Автаркическая кампания замедлила темпы промышленного развития Италии. С 1929 г. до начала войны производство в стране выросло только на 15 %. Таким образом, рост производства в Италии, как замечает Ромео, впервые после 1900 г. оказался ниже среднего уровня темпов аграрно-индустриальных стран Западной Европы[252].

Все расходы по проведению автаркической кампании руководители монополистических объединений стремились переложить на плечи трудящихся. Одним из основных источников получения средств для автаркических мероприятий была эмиссия денег, вызывавшая рост цен. Цены на предметы потребления в Италии с 1936 г. непрерывно росли: если в этом году индекс равнялся 76,4, то в следующем 1937 г. он поднялся до 89,1, а в предвоенном 1938 г. достиг 95,5[253]. Несмотря на увеличение занятости в некоторых отраслях промышленности, в стране было много безработных. По официальным данным, в 1935 г. более 800 тыс. человек не могли найти места и начавшееся «освоение» новых владений в Африке не смогло снизить этой цифры до самой войны.

Интервенция в Испании и создание оси Берлин — Рим

18 июня 1936 г. начался мятеж испанских генералов против республиканского правительства в Испании. С первых же дней мятежа стало ясно, что международный фашизм намерен использовать эти события для консолидации и демонстрации своей силы. Застрельщиком в этом выступил Муссолини.

Итальянские военные самолеты помогли мятежникам перебросить из Марокко в Испанию войска. Из итальянских портов начали отправляться корабли с вооружением, боеприпасами и военными инструкторами. За два месяца в Испанию прибыло не менее 66 пароходов, груженных военной техникой и так называемыми добровольцами[254]. 18 ноября итальянское правительство признало Франко главой «национального правительства» Испании и через несколько дней заключило с ним секретный договор о дружбе, который предусматривал не только поддержку усилий Франко «по восстановлению внутреннего порядка», но и обязательство сотрудничать в послевоенный период.

Неудача первого наступления франкистов на Мадрид осенью 1936 г. побудила Муссолини ускорить и расширить помощь Франко. В декабре в Кадисе высадилась крупная партия «добровольцев» (3 тыс. человек), через некоторое время прибыла вторая такая же группа. Из них были образованы две бригады, включенные в иностранный легион. Весной 1937 г. итальянские силы в Испании достигли 40 тыс. человек под командованием генерала М. Роатта, Они были сведены в четыре дивизии и несколько бригад, обильно снабжены военной техникой и располагали значительным количеством самолетов. Это был настоящий экспедиционный корпус с собственным штабом и базами снабжения. Все силы итальянского корпуса сконцентрировались к северу от Мадрида, готовясь начать наступление на испанскую столицу.

Перед началом мятежа его руководители обращались за помощью не только к Италии, но и к Германии. Однако Германия не послала в Испанию крупных пехотных соединений, как это сделал Муссолини. Посланец Гитлера Франк, прибывший в сентябре 1936 г. в Рим, подчеркивал, что фюрер считает Средиземное море «чисто итальянским морем» и Германия не имеет в этом районе никаких особых интересов[255]. Таким образом между двумя диктаторами в период, когда сближение между Италией и Германией только началось, наметился известный раздел сфер влияния. «Незаинтересованность», проявлявшаяся в тот период Германией на Средиземном море, в значительной мере объяснялась стремлением столкнуть Италию с Англией, ревниво следившей за ходом дел в этом районе. Однако риск непосредственного столкновения с Англией в тот момент был незначительным, так как английские консерваторы были на стороне Франко, и Муссолини это знал.