Чтение онлайн

Отношения между Италией и Германией в первый год пребывания Гитлера у власти продолжали оставаться двойственными. С одной стороны, продолжались усиленный обмен делегациями по партийной и государственной линиям и взаимные уверения в симпатиях. С другой — итальянская печать открыто критиковала гитлеровские расовые теории, а папа Пий XI осудил насильственную стерилизацию, которую начали практиковать в Германии. Гораздо более существенным источником трений послужила политика подготовки аншлюсса, которую начал настойчиво проводить Гитлер по отношению к Австрии.

Муссолини всегда считал Австрию зоной непосредственных интересов Италии. Установленный канцлером Дольфусом клерикально-фашистский режим в значительной степени являлся копией с того, что делалось в Италии.

Не удивительно, что, как только в Риме стало известно об июльском путче в Вене и убийстве Дольфуса, Муссолини отдал приказ о концентрации войск на австрийской границе. Он послал австрийскому вице-канцлеру телеграмму, выражая твердое намерение Италии всеми средствами сохранить независимость Австрии. Столь энергичная реакция Италии была одной из причин, заставивших Гитлера временно отказаться от аннексионистских намерений и публично отмежеваться от организаторов путча. Гордясь одержанной победой, Муссолини разразился высокомерной речью, в которой, между прочим, сказал: «Тридцать веков истории позволяют нам с сожалением смотреть на некоторые доктрины, возникшие за Альпами и разделяемые людьми, предки которых еще не умели писать в то время, как в Риме были Цезарь, Виргилий и Август». Это была открытая отповедь германскому национализму, и ее тон хорошо характеризовал позу наставника, которую в то время Муссолини стремился сохранять по отношению к Гитлеру.

Обострение отношений с Германией привело к сближению Италии с Францией: оно было подготовлено общей позицией двух стран в делах Малой Антанты. В январе 1935 г. франко-итальянские переговоры закончились подписанием соглашения Лаваля — Муссолини. Центральное место в этих соглашениях занимал раздел сфер влияния в Африке: в специальном заявлении, которое держалось в строгом секрете, Лаваль официально обещал, что французское правительство оставляет Италии свободу рук по отношению к Эфиопии.

Политические переговоры сопровождались совершенно секретными соглашениями между генеральными штабами, в которых были намечены общие мероприятия в случае действий Германии, направленных против Австрии или в Рейнской области.

Через некоторое время Англия присоединилась к Римским соглашениям в той части, которая касалась Европы. Наметившееся сближение между тремя державами было закреплено во время трехсторонней конференции в Стрезе (апрель 1935 г.). В заключительном коммюнике говорилось, что правительства этих стран высказываются за скорейшую стабилизацию в Центральной Европе, подтверждались гарантии Австрии, осуждались действия Германии, в одностороннем порядке отказавшейся от политики разоружения. Казалось, что соглашения в Стрезе намечают создание блока трех держав против Германии. Однако очень скоро стало ясно, что Муссолини рассматривает эти соглашения как простую маскировку своих истинных намерений. Не вооружение Германии и другие европейские проблемы занимали его ум: он рассматривал их с точки зрения тех возможностей, которые они открывали для создания колониальной империи.

Рассчитывая, что отвлечение внимания его партнеров в сторону Германии позволяет более свободно действовать в этом направлении, он обратил свой взор на Эфиопию. Из всех заключенных соглашений самым важным для него было согласие Лаваля на военную авантюру против этой страны. Буквально через несколько дней после соглашения с Лавалем Муссолини, который был уже министром внутренних дел и руководителем трех военных министерств, стал также министром колоний. Этим подчеркивалось стремление к более активной и решительной политике в Северной Африке.

Весной 1935 г. Муссолини решил, что наступило время «радикального решения» проблемы Эфиопии. Выбор жертвы обусловливался тем, что он думал встретить здесь слабое вооруженное сопротивление и наименьшие дипломатические трудности. В этом же направлении его толкали интересы крупных монополистических объединений, которые давно видели в Африке один из главных источников сырья и рынков сбыта для итальянской промышленности.

В итальянской печати началась систематическая антиэфиопская кампания, имевшая целью подготовить общественное мнение. Совершенно не заботясь о правдоподобии, фашистская печать называла слабую Эфиопию «пистолетом, направленным в сердце Италии», изображала ее вооруженным до зубов государством, готовым броситься на своих соседей. В передовой статье газеты «Пополо д’Италиа» за 31 августа откровенно говорилось, что «основная причина, заставившая Италию приготовиться к действию», это не столько существование в Абиссинии рабства и отсутствие цивилизации. «Основных аргументов, — писал фашистский официоз, — абсолютно неоспоримых, имеется два: жизненные потребности итальянского народа и его безопасность в Восточной Африке»[234]. Руководители итальянского правительства выступали с заявлениями, в которых протестовали против участия Эфиопии в Лиге Наций. Всей психологической подготовкой непосредственно руководило вновь созданное министерство печати и пропаганды, во главе которого встал Галеаццо Чиано.

Военные приготовления Италии совершались открыто, на глазах всего мира. С февраля 1935 г. началась мобилизация ряда призывных возрастов, сообщения министерства печати и пропаганды говорили о том, что Италия способна вооружить армию в 7–8 млн. штыков. Каждый месяц новые дивизии приводились в состояние боевой готовности и отправлялись в Восточную Африку. Газеты печатали сообщения о десятках тысяч фашистов добровольцев, изъявивших желание отправиться с войсками.

Особенно знаменательным было участие короля в торжественных проводах кораблей с войсками — монархия наглядно демонстрировала свою солидарность с империалистическими авантюрами фашизма.

Экономика Италии также начала перестраиваться на военный лад: правительство приняло постановление о накоплении запасов стратегического сырья. Военные заказы привели к оживлению промышленного производства. Как признавалось в одном из отчетов «Банко итальяна», этот рост был обеспечен за счет тех отраслей, которые «выполняли заказы, связанные с чрезвычайными нуждами национальной безопасности». В том же отчете указывалось на большой рост доходов в этих отраслях — он достигал более 8 % от вкладываемого капитала[235].

На границе между итальянским Сомали и Эфиопией начались инциденты. Наиболее крупный из них произошел между эфиопскими вооруженными силами и войсками, находившимися на службе у Италии в местечке Уал-Уала в декабре 1934 г. Вооруженное столкновение произошло на территории Эфиопии, и правительство негуса предложило обсудить вопрос на сессии Совета Лиги Наций. Совет Лиги рекомендовал урегулировать дело путем прямых переговоров между заинтересованными странами или прибегнуть к арбитражу. В расчеты итальянских фашистов никак не входило вмешательство третьих лиц, и итальянское правительство в резкой форме отвергло право кого бы то ни было выносить суждения о событиях на границе. Было ясно, что итальянский фашизм прямым путем идет к вооруженной агрессии.

Переговоры, которые велись итальянскими и эфиопскими представителями относительно пограничных столкновений, не давали результатов. Иначе не могло и быть, потому что итальянский делегат имел четкие указания Муссолини на этот счет. «Я не хочу никаких соглашений, пока мне не дадут всего, включая голову негуса»[236], — говорил Муссолини. 4 сентября Италия представила Лиге Наций меморандум, в котором лицемерно обвиняла Эфиопию в агрессии. Итальянский делегат заявил, что он не будет присутствовать на заседаниях вместе с представителем Эфиопии. Он также объявил незаконным создание комитета пяти стран, которому Совет Лиги поручил выработку рекомендаций для разрешения конфликта. 18 сентября этот комитет представил свои выводы, сводившиеся по сути дела к предложению установить протекторат Италии над Эфиопией. Однако Муссолини ответил решительным нет, которое было представлено Совету Лиги Наций как решение совета министров Италии. Для того чтобы подчеркнуть свое пренебрежение, делегат Италии ограничился устным заявлением, что проект пяти «не отвечает жизненным интересам Италии».

На 2 октября 1935 г. была назначена «всеобщая мобилизация сил фашистского режима», всех партийных и массовых организаций. В этот день главные площади городов Италии под звуки военных маршей, звон колоколов и барабанный бой заполнили толпы людей. Они были собраны, чтобы прослушать передаваемую по радио речь Муссолини с балкона Венецианского дворца в Риме. Дуче заявил, что по отношению к Италии хотят совершить черную несправедливость, лишив ее места под солнцем, и провозгласил, что никакие угрозы не остановят фашистов. На следующий день начались военные действия против Эфиопии.