Чтение онлайн

Разумеется, в 1863 году молодая девушка нигде не показывалась одна. Но ведь происходящее не выходило за рамки приличия, сами дерзости были столь романтичны! Ее английская гувернантка не видела ничего дурного: «У нее на родине юные мисс начинают с таких же романов, чтобы потом выйти замуж». Шли дни, недели, по-прежнему в молчании. Пора было переходить к следующему этапу. И вот в один прекрасный день поклонник осмелился через посредство цветочницы передать девушке букет белых роз и письмецо, которое она распечатала, оставшись одна в своей комнате. Признание состоялось: итак, любовь. Страстная и вечная.

Тут следовало начать ловкую игру. Благоразумная девица тотчас бы пошла к своей матери, показала записку и спросила совета. Но Мари была сиротой, а заговорить об этом со своей теткой не пожелала. Безотчетно она поняла, что отвечать не следует — даже взглядом. Чтобы избежать встречи, она решила не выходить из дому. Но допустила неосторожность: появилась в окне с розой у пояса — доказательством, что подарок был принят. Торжествующий вид молодого человека задел ее. Она порвала с ним всякие сношения. И он исчез. Прошло три дня. Он более не появлялся.

Лет сто назад приключение тем бы и кончилось. Но Мари много читала, а эта ситуация так походила на роман, который она жадно проглотила! Не сознавая этого, она пережила то, что у Стендаля зовется «кристаллизацией» чувства: в разлуке легкое увлечение преобразовалось в любовь. «Как только он перестал меня любить, мне показалось, что я люблю его». Минула неделя, и вот он снова под ее окном, печальный, понурый. Тут-то все и рухнуло. Из страха потерять его девушка совершила непоправимое: написала ему. Однако по видимости это ничего не изменило. Он продолжал следовать за ней в десяти шагах, только теперь время от времени подбрасывал записочки. На концертах в Тюильри оба с трепетом внимали одним и тем же ариям; дома она, когда пела, открывала окно, чтобы он мог слышать ее голос…

На каникулах все это забылось: вдали от Парижа Мари не испытывала ни малейшей печали от разлуки с ним. Влюбленной она была лишь в те несколько дней, когда почувствовала себя покинутой. Когда ее тетка проведала об этой истории, она, считая, что племянница обесчещена, попыталась устроить их брак. Но поклонник, узнав, что его обожаемая — всего-навсего сирота-бесприданница, отрекся от своей «вечной любви»… к немалому облегчению Мари.

Второе приключение, также кончившись ничем, тем не менее довершило крах и ее репутации, и иллюзий: в 23 года, опасаясь остаться старой девой, она предоставляет своему окружению устроить ее судьбу. Ей предлагают одного за другим супрефекта 38 лет, 26-летнего сына почтмейстера и, наконец, литейщика 28 лет, на которого она соглашается. Таким образом мадемуазель Капель становится Мари Лафарж, не догадываясь, что этого мелкого промышленника, оказавшегося на грани разорения, привлекло ее наследство, слишком скудное для благополучного брака, к которому она стремилась. Оказавшись в жалкой лачуге, кишащей крысами, Мари впадает в отчаяние. Как добрая хозяюшка, она избавляется от крыс посредством мышьяка и готовит пироги для своего супруга. Но не перепутала ли она одно с другим? Суд предположил именно это. Осужденная как отравительница, она двенадцать лет спустя умрет от подхваченного в тюрьме туберкулеза. Однако похоже, что она была невиновна.

Клемане и Мари были выброшены из жизни, став жертвами своей репутации и системы воспитания. Лишенные советов и руководства близких, они оказались беззащитны, как домашние птицы, на которых открыли настоящую охоту. Ведь насчитывалось множество признаков, по которым узнавали доступную женщину, способную стерпеть, если к ней подкатятся запросто, и отдаться, не тратя времени на галантные преамбулы. Чтобы прослыть таковой, достаточно было закурить на людях, выйти на улицу без шляпки, зайти одной в кафе, позволять себе сальные шутки, смеяться вместе с молодыми людьми, а то и просто подняться по приставной лестнице, ведь при этом можно увидеть ее бедра! Репутации Полины де Брольи, представительницы весьма уважаемого семейства, повредило даже то, что она знала о легкомысленном поведении сестер Наполеона и позволила окружающим догадаться, что не сохраняет на сей счет девственного неведения.

Одного неосторожного шага было довольно, чтобы загубить все шансы женщины на добропорядочную жизнь, притом даже в простонародной среде, где для того, чтобы восполнить ущерб, нанесенный чести, требовалось немалое приданое. Простое непонимание современных реалий могло толкнуть девушку на путь легкомысленных похождений, а там и преступления, как случилось с некоей Луизой Шардон. В 1894 году, будучи ученицей торговки текстилем, она поддалась уговорам и согласилась съездить из Сент-Этьенна в Лион вместе с приятелем своего брата. Они узнали, что там только что убили президента Карно, и им вздумалось «посмотреть на события». Луиза была уверена, что вернется не позже одиннадцати вечера, и никто ее не разубедил. Продолжительность пути изумила девушку: одиннадцать пробило, только когда они подъехали к Лиону! О том, чтобы вернуться в тот же день, уже не могло быть речи, и они сняли комнату в гостинице. А на следующий день, поскольку в Сент-Этьенне ее объявили в розыск, она была арестована и брошена в тюрьму как бродяжка. Это стало началом череды прискорбных перипетий, выбраться из их лабиринта ей так и не удалось: переходя от одного любовника к другому, она связалась с проходимцем, который с целью ограбления убил ее дядю, и ее сообщничество в этом злодеянии несомненно.

Во второй половине столетия в моду вошел флирт, это давало женщине несколько больше свободы, но в глазах тех, кто придерживался воззрений, принятых старшим поколением французов, ее репутация при этом все же страдала. Так угодила в ловушку, по сути, невинного, но дурно понятого французским сердцеедом флирта Мария Башкирцева, художница-украинка, разъезжавшая со своей матушкой по всем модным уголкам Европы. Это случилось в 1877 году в Неаполе. Александр де Лардерель, предприимчивый дамский угодник, по-своему истолковал авансы молоденькой иностранки: решил, что имеет дело с разбитной особой. После вечера, на котором было немало выпито, он стал ухлестывать за ней во французской манере — предложил ей руку для прогулки, нашептывал нежные речи, целовал ручку, уселся у ее ног, склонив голову к ней на колени. Приметив, что ей это нравится, он возомнил сверх меры и отпустил несколько рискованных намеков, затем, коль скоро девушка молчала, перешел к предложениям, которые она сочла за благо недослышать. «А хотите, — сказал он, как записывает художница в дневнике, — мы с вами полюбим друг друга? (Следующие несколько слов я, к сожалению, не разобрала, но смысл был ясен и так.) Полюбим часа два, а потом вместе покончим с собой?»

Разочарованный ее отказом, виконт пожаловался своему приятелю. А между тем это она теперь его преследует, подначивая взглядами, улыбками, двусмысленными замечаниями. А во время карнавала притворяется, будто ошиблась дверью. «Никуда не денешься: это я его домогаюсь», — констатирует она. И чувствует себя униженной: «Быть вынужденной докучать мужчинам! Мир поистине докатился до крайнего убожества — и тот, что уже знаком, и тот, что мне предстоит открывать».

Почему этот роман оказался так испорчен? Потому что для француза, мыслящего по старинке, женщины делились на две категории — порядочных мужних жен и любовниц. Коль скоро поведение Марии убедило его в ее доступности, он не стал с нею церемониться. А натолкнувшись на отпор, он тотчас перевел ее в другой разряд и принес извинения: «В этом мире одно из двух, то есть я хочу сказать, что второго и быть не может: когда ухаживаешь за благородной девицей, это значит, что мечтаешь сделать ее своей супругой». Но Мария принадлежит уже к следующему поколению, к молодежи, освоившей флирт. Она не ищет ни брака, ни похождений, но ценит момент чувственного удовольствия в общении с приятным собеседником. Слишком раскованная для своего времени, она снова и снова переживает оскорбительные недоразумения: там, где ей видится не более чем флирт, мужчины все норовят превратить ее либо в свою любовницу, либо в жену. Единственным прибежищем в разочарованиях служит для нее живопись, и в возрасте 26 лет она умирает от туберкулеза.

Однако не все женщины годятся на роль жертв. Иная дичь и сама натренирована получше, и умеет охранять свои угодья от охотников. Опытная женщина не поддастся уловкам вроде обмороков и притворных слез. В высшем свете ухаживания все еще допустимы лишь после обручения и притом не допускают никакой фамильярности: садиться рядом на одно сиденье запрещено, обращения «мсье» и «мадемуазель» обязательны. А за пределами этого официального ухаживания надлежит опасаться господ со слишком безукоризненными манерами: изысканная учтивость этакого покорного слуги, с которой поклонник подступает к женщине, — не более чем средство затащить ее в постель. Такое «ухажерство на французский манер» — своего рода противоположность английскому флирту, допускающему больше смелости в обхождении, но в конечном счете более уважительному по отношению к женской чести.

Чтобы пустить в ход искусство безукоризненной галантности, надобен пропуск: к женщине не подступишься, пока ты ей не представлен. Но когда этот этап пройден, любые дерзости можно оправдать учтивостью и услужливостью. Статус поклонника предполагает неустанную ежесекундную внимательность. Любую ситуацию можно использовать как повод для куртуазного жеста. Во время прогулки даме сердца предлагают перенести ее на руках через ручеек, поднимают ее оброненную перчатку или платочек. Если собирается дождь, предлагают укрыться «в этом райском уголочке», как поется у Брассенса. «Она не сможет спрятаться под ваш зонтик, не опершись на вашу руку, а тут и нежные пожатия, и прочие любезности пойдут своим чередом, так что по большей части дело на том не кончится».

Если за девушками присматривают в оба, к матерям подступиться легче. Для молодых провинциалов, не обремененных щепетильностью, обольщение — волшебная отмычка, открывающая путь в высшее общество. Бальзаковский герой не в пример герою Стендаля, соблазнявшему неопытных женщин, тем не менее разделяет со своим предшественником преимущества пользования «трамплином-канапе». Так Люсьен де Рюбампре, Валентен, Растиньяк, де Марсе с женской помощью одолевают ступени лестницы, ведущей к вершинам мужской власти. Их жертвы, зачастую ничего не имея против, вводят их в салоны, где они могут в полной мере продемонстрировать свои таланты. Метод молодого честолюбца, желающего заложить основы своего успеха, состоит в том, чтобы соблазнить богатую наследницу или, обольстив важную даму, жениться на ее дочери. Те, кому, как Валентену или Рюбампре, это не удается, обречены на поражение и смерть.