Чтение онлайн

— Пожалуйста, скажи мне, что Пердобластер 2000 — это твоё прозвище, — произнесла она с невозмутимым лицом.

— Мои родители совершили роковую воспитательную ошибку и позволили детям Лауры целый год выбирать имена для спасённых животных, — объяснил я.

Хейзел покачала головой.

— Что? — спросил я.

— Парень, с которым я сплю, только что устроил его коров и ослика на ночь. Иногда мне кажется, что мне просто снится затяжной бредовый сон, и я проснусь на Манхэттене.

— Ты этого хочешь? — я жестом показал ей ехать вперёд.

— Прямо сейчас я больше заинтересована в том, чтобы надрать задницу Доминиону, — сказала она.

Я направил её на запад, к солнцу.

— Гейдж живёт в той стороне, за холмом. Он переделал старый амбар и превратил его в дом.

— Буквальный амбар? Что ж, вот и провалился мой дьявольский план свести его с Зои, чтобы ей пришлось переехать сюда на постоянной основе.

Я закатил глаза. Она должна думать о том, чтобы впустить меня обратно в её постель, а не о том, как затащить её подругу в постель моего брата. Чтобы напомнить ей об этом, я небрежно положил свободную руку на её плечи. От моего прикосновения она дёрнула руль, отчего мы съехали с дороги, затем чересчур скорректировала направление и съехала с дороги уже в другую сторону.

— Почему ты и я — единственные, кто присутствует на этом уроке вождения? — спросила Хейзел, пока мои кости дребезжали от езды поперёк колеи.

— У мамы есть свои причины. Не то чтобы она ими с кем-то делилась. Я практически уверен, что она знает про нас.

— Сначала Леви, а теперь твоя мама? Это означает, что к утру весь город будет обсуждать наши прошлые оплошности?

— Во-первых, никто не говорил, что мы закончили оплошничать, — парировал я.

— Мой редактор докопалась бы до этого слова.

— Во-вторых, между семейными сплетнями и городскими сплетнями есть большая разница. Когда мы вернёмся туда, все будут знать, что мы занимались сексом? Определённо. Но они не станут болтать об этом в городе.

— Почему ты не расстроился сильнее? Это же ты не хотел никому рассказывать о нас, и всё же ты сидишь тут и хмуришься на своём обычном уровне.

— Может, я пересмотрел своё мнение.

— Может? — она посмотрела на меня, когда мы поднялись на вершину небольшого холма, и по обе стороны от нас простирались пастбища.

Я схватился за поручень за долю секунды до того, как Хейзел въехала в выбоину размером с машину.

— Тебе не обязательно въезжать в каждую выбоину, которая попадается тебе на дороге, — сказал я ей.

— Я не могу разговаривать и одновременно вести машину. Слишком много всего, на чём надо сосредоточиться.

— Если ты можешь писать книгу в доме, полном шумного ремонта, то ты можешь разговаривать и вести машину.

— Почему ты, может, пересмотрел своё мнение? — спросила Хейзел, резко вильнув, чтобы избежать ещё одной кочки.

— Не знаю, и я не настолько переживаю об этом, чтобы размышлять. Мне нравится то, что мы делаем. Может, когда я увидел тебя на публике, смеющейся с моим придурком-братом, я подумал, что это выглядело как хорошее времяпровождение.

— Ты вёл себя как идиот, — подметила она.

— Я знаю.

— Я не знаю, хватит ли цветов, импровизированной сессии поцелуев и экскурсии по контактному зоопарку, чтобы вернуть моё расположение. И даже если хватит, я не знаю, готова ли я к чему-то публичному.

— Хейзел, мы взрослые люди, которые хорошо проводят время. Иногда просто нужно сказать «Нахер всё», — я не знал, почему настаивал на этом. Почему я хотел быть тем, кто ходит с ней куда-то в городе, делится с ней секретами и напитками. Но нет смысла препарировать это желание. Я хотел этого и потому стремился к этому.

— И под «на хер» ты имел в виду меня на твой хер.

Я одарил её самоуверенной усмешкой, затем повернул её подбородок так, чтобы она смотрела на дорогу.

— Если ты ищешь поэзии и романтики, то сошлась не с тем парнем.

— Я целыми днями пишу любовные романы. Что мне надо, так это мужчина, который не будет закатывать истерику всякий раз, когда я сделаю что-то, что ему не понравилось.

— Я сведу истерики к минимуму, если ты постараешься быть прозрачнее в общении.

— Поверить не могу, что из всех людей именно ты думаешь, что мне не хватает навыков общения, — пожаловалась Хейзел.

— Представь, насколько ты плоха в этом, если даже я поднимаю эту тему.

— Ладно. Я подумаю об этом, — ответила она.

— Я лишь об этом и прошу.

Мы приближались к изгибу дороги.

— Сбавь скорость, — посоветовал я. — Тебе не обязательно гнать на максимальной скорости, чтобы добраться до места назначения.

Хейзел фыркнула, но послушалась.

— Это такая типичная для маленького городка реплика.

Хейзел

На своё второе заседание городского совета я вошла с ощущением, что меня сейчас стошнит. Вот почему я не лезла в ситуации. Я записывала их на бумаге и отправляла в мир, где мне не нужно видеть аудиторию и выносить их немедленную обратную связь. Этим вечером я выставлю себя на всеобщее обозрение, и не через безопасную дистанцию книжных страниц.

Прижимая к груди блокнот для эмоциональной поддержки, я осмотрелась по сторонам. В отличие от прошлого раза, сегодня «Отброшенные Копыта» были забиты битком. Поскольку сегодня не было похоронной службы в качестве конкурента, все три зала похоронного бюро открыли, превращая в одно большое пространство. Видимо, все хотели посмотреть, как пройдёт голосование за кандидатуру шефа полиции. Как бы Леви ни отпирался от этой работы, я могла лишь вообразить себе, как плохо всё будет, если Эмилия, обламывающая всё веселье, станет настоящим представителем полиции.

— Привет.

Я повернулась и обнаружила за собой Леви. Из-за бороды и подбитого глаза сложно было сказать наверняка, но мне показалось, что он выглядел слегка позеленевшим.

— О, привет. Готов к результатам, потенциальный будущий шеф?

— Нет. Либо я в итоге окажусь ответственным за проблемы всех в городе, либо нам придётся жить с тем, что Эмилия регулирует то, как нам жевать на публике. Оба варианта — отстой.

Для Леви это была весьма длинная череда слов.

Как по сигналу, упомянутая женщина вошла в комнату с её мужем. Они были одеты в одинаковые футболки «Не будь дураком — голосуй за Рамп с огоньком». Гарланд шёл перед ними задом наперёд и щёлкал фотографии на телефон с рвением фотографа, отчаянно желающего добиться хоть одной улыбки от карапуза, у которого настало время дневного сна.