Чтение онлайн

Я посмотрела на написанные им слова. Они выглядели так, будто им место на одном из тех непристойных вдохновляющих постеров для крутых офисов, типа «Встань и вкалывай, мудила» или «Держись… или сдохни».

Я втянула вдох и схватила микрофон.

Кэмпбелл

— Окей. Довольно, — сказала Хейзел в микрофон.

Сегодня она не надела очки, выпрямила волосы и нанесла макияж, от которого её наблюдательные карие глаза выглядели больше и опаснее. Но видимо, я единственный, кто это заметил.

Я громко прочистил горло. Леви в задней части помещения встал на ноги и грозно посмотрел на своих соседей. Гейдж сделал то же самое впереди. Неуправляемая толпа неохотно закрыла рты.

— Спасибо, — сказала Хейзел, взглянув на меня. — А теперь, я не знаю, как расходятся сплетни в этом городе, но систему точно нужно усовершенствовать. Я не совершала птицеубийство в результате ДТП. Ваш орлан ударил меня по голове рыбой и вынудил врезаться в ваш знак. Я приехала сюда не для того, чтобы убивать птиц и разрушать город. И я определённо приехала сюда не для того, чтобы кучка незнакомцев швырялась в меня картошкой.

Люди начали садиться обратно, что я посчитала за хороший знак.

— Как я и говорила, — продолжала Хейзел, — я переехала сюда потому, что у меня сложилось впечатление, будто в маленьких городках люди дружелюбнее. Но в сравнении с вами, люди, мой сосед, которого арестовали за убийство другого моего соседа, выглядит как детсадовский воспитатель.

— Зачем ты порубила бедного Гуся своим вертолётом? — потребовала мисс Патси.

— Во имя всего… я что, выгляжу так, будто у меня есть вертолёт? И кто охотится на белоголовых орланов с вертолётами? Это похоже на описание злодея из вселенной Марвел, — Хейзел говорила так, будто через пять секунд начнёт орать или плакать. Я надеялся на первое. Гейдж подал мне сигнал из аудитории, а я едва заметно покачал головой. Если мы вмешаемся слишком рано, все отступят, но совершенно точно, чёрт возьми, не начнут уважать её. И видимо, это наш семейный долг Бишопов — проследить, чтобы нашу самую дорогую клиентку не прогнали из города.

Гарланд подобрался к сцене с телефоном в вытянутой руке.

— Не смей… — предостерёг я.

Но меня ослепила серия вспышек.

— Серьёзно, Гарланд? Ты не умеешь выключать вспышку? — потребовала Хейзел, часто моргая и вслепую шаря по столу.

— Журналистская честь требует, чтобы я пролил максимально возможное количество света на правду, — настаивал он.

— Я затолкаю твою журналистскую честь так глубоко тебе в задницу, что тебе понадобится фонарик, чтобы её найти, — сообщил я ему. Он с трудом сглотнул, попятился и плюхнулся на колени Китти Суарез.

— Меня ударили по голове чёртовой рыбой, люди, — Хейзел убрала чёлку назад, чтобы показать заклеенную рану. — Гусь в порядке. Конец истории. Мне жаль, что вас затащили сюда на собрание, когда никакого убийства птицы и не было. Но как член совета я могу пообещать вам, что сделаю всё возможное для ограничения фривольных собраний, чтобы вам не приходилось отказываться от того, чем вы сегодня собирались заниматься, чёрт возьми.

— Абсолютное бинго, — проорала Джуниор Уоллпитер, приложив ладони рупором ко рту.

— Вот видите? Вы не должны упускать это, чем бы это ни было, — сказала Хейзел.

— Оно изумительно, — крикнула в ответ Джуниор.

— Где твои доказательства? — потребовала Эмилия из-за стола совета.

Я закатил глаза. Эмилия была такой женщиной, которая никогда не имела желаемого и думала, что все остальные украли это у неё. Она заводила врагов так, будто это было видом спорта.

— Ты прекрасно знаешь, что абсолютное бинго чертовски изумительно, Эмилия, — напомнила ей моя мать с резкой улыбкой.

— Не лезь, Пеп. Я обращаюсь к птицеубийце.

Хейзел сжала ладонь на коленях. Она наклонилась вперёд и постучала по микрофону. Пронзительный писк заставил всех прикрыть уши.

— Дело в этой штуке, или доктору Эйсу надо проверить твой слух, Эмилия?

— Оооо, — завыла толпа.

Зои вскинула кулак в воздух.

— Вот это моя девочка!

— Я не стану верить тебе на слово, — ехидно сказала Эмилия. — Ты с таким же успехом можешь сидеть в своём пафосном костюме и открывать свои городские бутылки пива клювом Гуся.

— Во-первых, я предпочитаю вино. А во-вторых, в чём твоя проблема, дамочка? — Хейзел встала на ноги и сжала руки в кулаки.

Я вздохнул и схватил её за пиджак сзади на случай, если она попытается броситься на Эмилию. Затем кивнул Гейджу.

Он вальяжно прошагал к микрофону в передней части помещения.

— Привет всем. Я Гейдж Бишоп.

— Иисус, Мария и моя попка. Мы все знаем, кто ты такой, — проорала наша учительница начальных классов.

— Спасибо, миссис Хоффман. Чего вы можете не знать, так это того, что я также адвокат мисс Харт.

Хейзел открыла рот, чтобы заговорить, но я утянул её обратно на сиденье.

— Дай ему сказать, — посоветовал я.

— Но я его не нанимала. Что он сделает? Признает вину от моего лица? — прошептала она. — Избиение картошкой — это больно, Кэм!

— Попрошу всех переключить своё внимание на экран, — продолжал Гейдж, показывая на телевизор, закреплённый на стене. — Будь так любезна, Лакреша, включи его.

Директриса похоронного бюро нажала на пульт со своего места.

На экране появился мемориальный коллаж, начинавшийся с сепийного фото мистера Стюарта в детстве, одетого в костюм морячка. Сопровождалось это какой-то джазовой музыкой.

— Не то видео, Лакреша, — сказал Гейдж.

— Мой косяк, ребята. Дайте мне секунду, — сказала она, нажимая на кнопки пульта.

Хейзел наклонилась ко мне.

— Что происходит, чёрт возьми?

— Мы обеляем твою репутацию, — сказал я ей.

— Зачем?

— Зачем? — переспросил я. — Если хочешь войти в историю города как птицеубийца, твои проблемы.

Она прикусила губу.

— Нет. Я имею в виду, это потому что ты хочешь помочь мне, или потому что ты беспокоишься, что меня прогонят из города прежде, чем я оплачу вашу работу?

— Второе, само собой.

Её хрюкающий смешок удивил нас обоих.

— Ну, хотя бы ты честен.

— Ага! Вот оно, — триумфально воскликнула Лакреша, когда включилось нужное видео.

Хейзел подалась вперёд, внимательно наблюдая за экраном. Я наблюдал за ней самой, потому что уже знал, что там показывается. Она выглядела красивой, когда вот так прихорошилась, но мне она больше нравилась другой. Мягкой. Беспорядочной. Более располагающей к прикосновениям.

В чём, чёрт возьми, моя проблема? Я не сидел и не высказывал мнения о привлекательных чертах женщин.