Чтение онлайн

— Помни, мы можем сделать это поэтапно, — сказал папа Хейзел, говоря гораздо более дружелюбным тоном. — Если ты не хочешь делать всё разом, мы можем начать с самого необходимого. Мы гибко подходим к делу.

— Пока что, — зловеще добавил я.

Леви пихнул меня локтем в живот.

— Ай! За что, и почему у тебя такой острый локоть? — пробормотал я, потирая свои ребра.

Папа наградил Леви выразительным взглядом. Мой брат положил ладонь на мою шею сзади и увёл в сторону от кофейной компании на подъездной дорожке.

— Ты нарочно пытаешься нас похерить? — потребовал он.

Я рывком высвободился из его хватки.

— Я пытаюсь нас защитить.

— Разозлив потенциального клиента с таким крупным заказом? Ты же знаешь, что в нашем расписании, помимо латания этой крыши, есть лишь установка бл*дской стиральной и сушильной машины, а также четвёртая квота на курятник для Лакреши?

Пожалуй, это самая длинная тирада, которую я слышал от Леви с тех пор, как он пылко оправдывался при Великом Пейнтбольном Инциденте.

— Да брось. Посмотри на неё, — я показал в сторону Хейзел.

— Я смотрю.

Он и смотрел. Я обнаружил, что мне это не нравится, так что я встал перед ним.

— Она не задержится. В итоге мы останемся с кучей материалов и гигантской дырой в расписании, когда она передумает. У неё на лбу написано «горожанка».

— На ней буквально написано «Стори-Лейк», — заметил Леви, кивком показывая на её кошмарный жёлтый наряд.

— Ты понял, что я имел в виду.

— Слушай, чувак. Поверить не могу, что это надо озвучивать, но тебе нужно приобщиться. Мы нуждаемся в этой работе. И ты теперь тоже входишь в это «мы».

— Что это должно значить, чёрт возьми?

— У тебя была жизнь помимо нас, помимо этого места. Это был твой выбор. Все остальные остались здесь. Не потому что мы были вынуждены. А потому что мы так хотели. Если мы не начнём выполнять больше работ, «Братья Бишопы» окажутся ещё одной компанией, которая прекратила работу, и ты двинешься дальше, как ты всегда делаешь. Но что останется нам остальным?

Я не знал, что вдохновляло красноречие Леви, или что я должен сказать в ответ. Я хотел ответить, что он ошибается, но в некой извращённой манере тут присутствовало зерно правды.

— Ты нам нужен. Но мы все привыкли к тому, что тебя нет рядом. Так что ты либо приобщайся, либо отправляйся в дорогу. Опять, — сказал он и наградил меня ещё одним братским тычком. Я споткнулся о громадный куст лаванды и приземлился на задницу.

— Эти тупицы не узнают здравый смысл, даже если он треснет их по роже, — пробурчал я, поднимаясь на ноги, затем пошагал за ним обратно к неофициальном собранию на подъездной дорожке, клянясь отомстить.

Моё внимание сфокусировалось на Хейзел. Она с непроницаемым лицом изучала примерную стоимость.

Добравшись до последней страницы, она испустила легкое «Ох».

— Большая цифра за большую работу, — сказал папа.

— Ты не пожалеешь, если доверишься нам, — искренне добавил Гейдж.

Хейзел подняла взгляд и посмотрела на меня. Я сделал всё возможное, чтобы не выглядеть таким мудаком. Судя по тому, как она быстро нахмурилась, я не преуспел.

Она повернулась к моему папе.

— Насколько хорошо вы умеете изгонять енотов, мистер Бишоп?

— Зови меня Фрэнк. И не хочу хвастаться, но я эксперт по управлению енотами.

Это была грязная ложь, но верность семье не позволила нам показать это.

Хейзел кивнула и сделала глубокий вдох.

— Окей. Тогда если вы все в деле, то и я в деле.

Хейзел

— Мне показалось, или Гейдж уделял тебе особенное внимание? — спросила я Зои, пока растянулась на её кровати и листала её коллекцию импульсивно купленных журналов, а она заканчивала макияж и собирала вещи.

— Я тебя умоляю. Я практически уверена, что Бишопы смотрят только на тебя. Кроме того, этот мужчина — красный флаг, машущий ещё несколькими красными флагами поменьше, — сказала она, аккуратно нанося розовый пигмент для губ перед зеркалом.

Я скептически вскинула бровь.

— У нас с тобой очень разные определения красных флагов.

Она повернулась ко мне, промакивая губы.

— Он явно серийный моногамист, мечтающий запустить свои работяжные щупальца маленького городка в женщину, чтобы она отказалась от своей карьеры, нарожала ему кучу детишек и возила их по тренировкам и секциям. К тому же, он смотрел на тебя, а не на меня. Что делает меня дважды не заинтересованной.

— Так вот почему ты три раза переоделась? — поддразнила я.

Она повернулась обратно к зеркалу и начала собирать свои кудри в пушистый хвостик.

— Прошу прощения, мисс Властный Костюм. Ты не получаешь права осуждать мой процесс выбора нарядов.

— Эй, я тут пытаюсь произвести хорошее впечатление. А у тебя какое оправдание?

— Я выгляжу горячо, чтобы поддержать твоё хорошее впечатление. Ты сегодня написала 257 слов, и это уже больше, чем в последние два года. Если ты хочешь, чтобы этот город тебя полюбил, я их заставлю.

— Ах. И как же мне поможет то, что ты надела бюстье?

— Ты пачкаешь свой костюм шерстью енота, — парировала она.

Я скатилась с кровать и направилась к зеркалу и липкому ролику для чистки одежды. Я выбрала классический чёрный костюм, нарядный топ цвета ржавчины и (поскольку арендованную машину Зои ещё не доставили, и нам предстояло пешком идти на собрание совета) мои самые хорошие кеды. А ещё два слоя дезодоранта.

— Я нервничаю, — объявила я.

Она прекратила свои занятия и присоединилась ко мне у зеркала.

— Почему?

— Потому что все здесь уже меня ненавидят. Это должно было стать свежим началом, возрождением. Я купила дом, я уехала из мегаполиса, я потащила тебя за собой, и всё из-за того, что какая-то старая газетная статья вызвала у меня мурашки.

Она обвила рукой мою талию и сжала.

— Не сбрасывай со счетов мурашки. Никогда не сбрасывай со счетов мурашки.

— Что, если это не сработает, Зои? Что, если это собрание городского совета — первый шаг к более тёмной и более депрессивной наклонной спирали? Я не думаю, что смогу это пережить.