Чтение онлайн

Алиса осталась одна наедине с уродцем-платьем. Она подошла к нему ближе, ткнула пальцем в горчичную ткань. Шелк и впрямь был качественным, но цвет! И эти буфы!

Внутри нее все закипело. Ярость, которую она копила все эти годы на Славика, на его забывчивость, на его маму, на свою скучную жизнь, вырвалась наружу, найдя новый, идеальный фокус – Кайна Вратиса.

— Ну уж нет, «муженек»! — прошипела она, глядя на платье с ненавистью. — Это безобразие я точно не надену! Ни за что! — Она сжала кулаки. — Я не позволю относиться к себе как к собственности! Мало ли, видите ли, устроил смотрины, так еще и указывает, в каком платье быть!? Чтобы я сидела, опустив глаза, в этом уродстве, а он красовался перед своими друзьями?

Она резко развернулась и подошла к своему гардеробу — тому самому, что принадлежал «настоящей» Изабель. Она распахнула створки с такой силой, что они затрещали.

— Нет уж, дорогой, — бормотала она, лихорадочно перебирая наряды, – ты не на ту напал! Я тебе устрою сладкую жизнь! Будешь ты меня бояться! Если уж мне суждено играть роль твоей жены, то играть я буду по своим правилам!

Ее взгляд упал на одно из платьев. Оно было темно-синего, почти черного цвета, из тяжелого бархата, с глубоким декольте и длинными, узкими рукавами. Никаких бантов, кружев и буфов. Строгое, элегантное, даже немного зловещее. Оно кричало не о «смирении», а о власти и характере. Совершенно не подходящий наряд для «смиренной новобрачной».

Идеально.

— Мари говорила, что я должна быть «скромной», чтобы не затмевать супруга? — усмехнулась Алиса, снимая с вешалки бархатное платье. — Посмотрим, кто кого затмит.

Она быстро надела его. Платье сидело как влитое, подчеркивая каждую линию фигуры. Она подошла к зеркалу. Отражение смотрело на нее темными, полными решимости глазами. Никакой Изабель. Никакой запуганной жертвы. Это была Алиса. Сотрудница ЗАГСа, прошедшая огонь, воду и медные трубы мужской необязательности. И она была готова к бою.

— Ладно, Кайн Вратис, — сказала она своему отражению, поправляя на плече невидимую пылинку. — Начинается первый акт. Надеюсь, тебе понравится спектакль. Он будет… с сюрпризом.

С этими словами она гордо подняла подбородок и направилась к двери, чтобы спуститься на завтрак. На смотрины. Где ее уже ждал муж, гости и скандал, который наверняка войдет в историю этого странного замка.

Спускаясь по широкой каменной лестнице, Алиса чувствовала себя не столько новобрачной, сколько разведчиком, идущим на первое задание. Она не совсем понимала, что именно произойдет, но была готова ко всему. Главное — знать слабые места противника. А по словам Мари, у Кайна их было два: патологическая нетерпимость к опозданиям и самовлюбленность, достойная индюка, готовящегося к брачным танцам.

Самовлюбленный индюк, — с усмешкой подумала она, переступая с одной ступеньки на другую. — Как же я десять лет со Славиком-то прожила? Он был просто цыпленком по сравнению с этим экземпляром. — Мысль о Славике на мгновение вызвала легкую грусть, но она тут же отогнала ее прочь. Сейчас не время.

Она изрядно опаздывала. Намеренно. Медленно выбирала платье (хотя выбор был сделан за минуту), еще медленнее причесывалась, растягивая каждое движение. Все шло по плану.

Подходя к массивным дубовым дверям, ведущим в столовую-гостиную, она услышала за ними гул голосов – бурное обсуждение чего-то очень интересного. Вероятно, политики, завоеваний или, на худой конец, достоинств нового сокола для охоты. Она на секунду замерла, собираясь с духом, как актер перед выходом на сцену. Шоу должно продолжаться.

Затем она расправила плечи, слегка приподняла подбородок — достаточно, чтобы выглядеть надменной, но не настолько, чтобы сойти за полную дуру — и вошла. И постаралась изо всех сил изобразить на лице безмятежную, даже слегка сонную улыбку, будто она только что сошла с небес, а не пришла позавтракать.

Зал был именно таким, каким она его и представляла: длинный стол, уставленный яствами, которые пахли хоть и странно, но аппетитно. И люди. Много людей. В центре стола, словно паук в паутине, восседал Кайн. По одну сторону от него сидели его «друзья» — такие же угрюмые, бородатые мужчины в дорогих, но мрачных одеждах, с лицами, высеченными из гранита и вечного недовольства. По другую сторону — дамы. Яркие, как попугаи, украшенные драгоценностями и смотрящие на все с томной отстраненностью.

Когда Алиса вошла, все стихло. Абсолютно. Был слышен лишь треск поленьев в гигантском камине. Десятки пар глаз устремились на нее. И эти взгляды можно было разделить на три категории:

1. Шок дам. Их глаза вышли из состояния томной полудремы и округлились до размера блюдец. Они смотрели на ее строгое, глубокое декольте и отсутствие горчичных буфов с таким ужасом, будто она вошла в чем мать родила. Они себе такого позволить не могли. Их лица кричали: «Какая вульгарность! Какая дерзость!»

2. Откровенное любопытство мужчин. Взгляды его «друзей», скользнув по ее лицу, тут же опустились ниже, задержались на линии бедер, на талии, на том самом декольте. В их каменных лицах на мгновение промелькнуло что-то живое, оценивающее, хищное. Один даже невольно облизнулся.

3. И его взгляд. Кайна. Он изображал ледяное, абсолютное безразличие. Он даже не повернул голову, продолжая смотреть куда-то в пространство перед собой. Но Алиса-то видела! Видела, как напряглись его скулы, как сжались пальцы, лежавшие на столе. Он был похож на статую, внутри которой начинают рваться пружины.

Ага, конечно, безразличие, — мысленно фыркнула Алиса. — Сейчас ты у меня забеспокоишься.

Она непринужденно прошла несколько шагов вперед, ее бархатное платье мягко шуршало по каменному полу. — Прошу прощения за опоздание, — произнесла она своим самым мелодичным, слегка ленивым голосом. — Никак не могла определиться с нарядом. — Она бросила на Кайна быстрый, хитрющий взгляд, полный невинного кокетства, который на самом деле был аккуратно упакованным оскорблением.

Ее глаза скользнули по столу в поисках свободного места. И она с радостью обнаружила, что единственный свободный стул находится на самом дальнем конце стола, прямо напротив Кайна. Тем лучше для меня. Чем дальше от индюка, тем целее перья.

Она направилась туда. По пути один из мужчин — тот самый, что облизнулся, — резко подскочил, чтобы подвинуть ей стул. Он уставился на нее так, будто видел женщину впервые в жизни. — Позвольте, леди Изабель, — просипел он, не отрывая от нее восторженного взгляда.