Чтение онлайн

В 6.30 утра в понедельник Брюнель на своей лошади снова отправился в Бат, откуда пешком отправился прокладывать сложную линию через узкую долину Эйвона, уже занятую дорогой и каналом Кеннет и Эйвон, через Клавертон и Лимпли-Сток. Склон холма представляет собой гнилой оолит, лежащий на глине", - отмечает он. Много раз случались сползания, несомненно, из-за размывания глины рекой, чему в значительной степени способствовало плохое управление каналом". Блейквелл, инженер канала, фанатичный, упрямый практик, говорит, что дорога приведет к сползанию холма, но не может сказать, почему".

Впоследствии Брунель провел изыскания в окрестностях Бокса и Коршама, после чего оставил Таунсенда за главного и вернулся в Лондон, где назначил себе в помощники геодезиста по фамилии Хьюз и провел первую рекогносцировку предложенного южного подхода к Лондону, пересекающего Темзу в районе Кингстона, который в то время был наиболее предпочтительным. Это были такие суматошные дни, что он едва ли находил время для сна более чем на час или около того за раз. Комитет распорядился завершить предварительное исследование не позднее мая. Дни он проводил в разъездах в каретах или верхом, а по ночам работал над отчетами, сметами и расчетами. И как будто этого было недостаточно, нужно было заниматься и другими "железками": обследованием Фосдайка, работами в Бристольском доке и так далее.

Следующие записи в его дневнике, сделанные в это время, показывают типичный взгляд на тяжелую жизнь начинающего инженера-железнодорожника в 1833 году:

Ср. 17 апреля.
– Вечером отправился на карете Купера в "Медведь" в Рединге.

Четверг. 18 апреля - Взял лошадь и поехал в Уо. Хилл [Вудли-Хилл?] согласно письму от Хьюза. После некоторых поисков нашел его - не на том пути. Я велел ему, раз уж он так далеко, двигаться к Темзе через Ранний корт и Верхний Ранний, а на следующее утро снова отправиться в Чаппи-Грин и ехать в Шинфилд-Грин, где я встречу его в субботу утром.

Затем я поехал в Бэгшот-Хит и вернулся по линии, идущей сзади Истхэмпстед-парка. Моя лошадь спустилась в Митчелле.

Пн. 19 апреля.
– Всю ночь не спал, намереваясь поехать на карете Купера, но она прибыла только около пяти, а потом была переполнена. Поднялся к 5 часам на карете; приехал домой, оделся, пошел в BH [Barge House].

Отправился в "Олд Компани" на Пикадилли, все было переполнено, пришлось ждать почты.

Сб. 20 апреля.
– Прибыл в Рединг поздно. Лег спать. После завтрака отправился на поиски Хьюза. После некоторых затруднений нашел его в "Черном мальчике", Шинфилд, дал ему карты. Вместе с ним доехал до Теал-роуд и в Пэнгборн. Вернулся в Рединг, поехал в Тейл. Встретил мистера Кипса, который показал мне новую церковь. Вернулся в Рединг; вечером пришел Хьюз. Дал ему 5 фунтов.

Солнце. 21 апреля.
– Ходил в церковь в Большую церковь - д-р Миллман. После церкви пообедали. Отправился верхом в Уонтедж - пристал к Блубери и поздно прибыл в Уонтедж.

Понедельник, 22 апреля.
– Стартовал в 6 утра. Осмотрел местность в окрестностях Уонтеджа - позавтракал в Стритли. Остановился на внешней линии, огибающей волнистую местность. Вернулся в Рединг, пообедал и отправился в Теал, чтобы встретиться с Хьюзом. Прождав некоторое время, отказался от этой затеи и вернулся.

Вторник, 2 апреля.
– После завтрака отправился на поиски Хьюза; после некоторых затруднений нашел его на канале между Шинфилдом и Калкотт-Миллс, прекрасное место в жаркую погоду. Дал ему линию до Уонтеджа.

На следующий день Брюнель вернулся в Лондон, а оттуда отправился в Бристоль, где провел напряженную неделю, посещая собрания, а также гребя вверх по Эйвону вместе с Осборном до Кейншэм-Локка, указывая на предложенную им линию. Затем он снова отправился в путешествие, вернулся в Лондон, где 29 апреля провел еще одну встречу, а затем:

Понедельник, 6 мая.
– Отправился на изумрудной карете в Ньюбери. Прибыл туда, сел на лошадь и поехал в Уффингтон, а оттуда в Шривенхем. Там переночевал, а утром отправился в Суиндон. Встретил там Хьюза - нашел письма от Осборна, требующие моего немедленного возвращения в город. Пришел Джордж [?]; наши линии почти совпадают, но он кружит вокруг самым любопытным образом. Поручил ему указать Хьюзу на его скамейку в Вуттон-Бассетте, а затем вернуться через его землю в Чиппенхем по линии, которую я проложил для него. Поехал в Хунгерфорд, оттуда в Ньюбери. Как раз когда я подъехал к замку, моя лошадь упала - ужасно порезала колени и лоб - только поцарапала мне колено. Я никогда не видел, чтобы лошадь так кувыркалась, он испачкал себе даже холку и круп, так сильно перевернулся. Я пустил ему кровь и оставил в замке. Вернулся в город в бристольской почте.

Так и продолжалось: ночные переезды в переполненных вагонах, тяжелые поездки по стране в поисках неуловимых и не очень надежных помощников. Но в мае предварительное исследование было завершено и представлено Комитету в Бристоле. Как следует из дневниковых записей, Брунель изучил два маршрута к западу от Рединга: линию через долину Кеннет и Пьюси, за которую выступали Брунтон и Прайс, и более северный маршрут через долину Уайт-Хорс через Суиндон и Вуттон-Бассет. Он безоговорочно рекомендовал последний вариант, но к востоку от Рединга он показал альтернативные маршруты, выбор которых зависел бы от места, выбранного для конечной станции в Лондоне.

30 июля дела продвинулись настолько далеко, что Комитет организовал публичное собрание в Бристоле, чтобы сообщить подробности и заручиться поддержкой. Брунеля попросили выступить. Он написал: "Прошел через это очень терпимо, что я считаю большим достижением. Я ненавижу публичные собрания - это игра с тигром, и все, на что ты можешь надеяться, это то, что тебя не поцарапают или еще что похуже".

Ранее он предостерегал Бристольский комитет от преждевременного оглашения своих предложений в Лондоне, и его совет был принят. Но теперь было решено, что время пришло, и 15 августа Брюнель и господа Гуппи, Брайт, Кейв, Тотилл, Джонс, Харфорд и Роч отправились в Лондон на автобусе. Ранее был установлен контакт с Джорджем Генри Гиббсом, главой фирмы "Антони Гиббс и сыновья" и двоюродным братом Джорджа Гиббса, который был представителем Merchant Venturer в Бристольском комитете и старшим партнером Gibbs, Bright & Company of Bristol and Liverpool. Генри Гиббс уже сформировал предварительный лондонский комитет, и представители двух партий впервые встретились в офисе Гиббса на Лайм-стрит, 47, в 13:00 22 августа.6 В состав лондонского комитета вошли Бенджамин Шоу (председатель), Генри Гиббс, Эдвард Уилер Майлс, Ральф Фенвик и Джон Беттингтон. Джордж Гиббс, Николас Роч, Джон Харфорд, Питер Мейз и Уильям Тотилл (секретарь) представляли Бристоль. После утренней поездки в Брикстон на паровой карете сэра Чарльза Дэнса Брюнель присоединился к ним. Его единственным желанием было, чтобы ему позволили вникнуть в работу, и он явно потерял терпение от бесконечных разговоров о комитетах. Однако к моменту создания новой железной дороги ему предстояло вернуть эту утраченную добродетель. "Скорее старушечий набор, - записал он в своем дневнике после заседания, - обычный комитет по трудоустройству. Надо надеяться, что кто-то даст им немного жизни и смысла".

Когда 27 августа собрание собралось вновь, эта надежда оправдалась в лице секретаря Лондонского комитета, который здесь впервые встретился с Брюнелем. Его звали Чарльз Александр Сондерс, и вскоре он стал одним из самых верных друзей и союзников Брюнеля. Хотя еще не все лондонские директора были назначены, на этой встрече проспект был окончательно утвержден, и великая железная дорога появилась на свет. Возможно, это величие еще будет скрыто в будущем, но младенец был пророчески окрещен на этом собрании, так как против дневной записи в своем журнале Брюнель впервые написал инициалы "G.W.R." Гордый прилив должен был иметь много подражателей в последующие годы. Великая Западная железная дорога"; не будет прихотью предположить, что это изобретение Брюнеля, ведь название так характерно для него. В то время как другие качали головой и говорили, что линия от Лондона до Бристоля слишком длинная и слишком амбициозная, его ум нетерпеливо презирал подобные ограничения. В своем воображении он уже путешествовал далеко за пределы Бристоля, на самый запад Корнуолла, и скоро, очень скоро, он пересечет Атлантику и доберется до Нью-Йорка. Значит, западная железная дорога должна быть. Что касается ее величия, то в этом он уже был уверен. Чарльз Сондерс сразу же понравился ему, и после встречи они вместе поужинали в отеле "Каледония". "Приятный человек", - писал он. "Предлагает поступить в Лондон в Пенитенциарный центр (Wormwood Scrubs). Я думаю о нем хорошо".

Теперь, когда он был назначен инженером великой железнодорожной компании, пусть пока и неавторизованной, было очевидно, что скитаниям Брюнеля по Лондону, когда он пользовался офисом отца и ночевал на Бридж-стрит или в Бардж-хаусе, должен быть положен конец. У него должен быть собственный лондонский офис, желательно недалеко от здания Парламента, где должна была выполняться большая часть его работы. После долгих поисков он остановился на доме № 53 по Парламент-стрит, переехав туда вместе со своим верным клерком Беннетом, который должен был оставаться с ним до самой его смерти. Теперь перед ним стояла грандиозная задача - руководить детальными изысканиями, а вскоре, если все пойдет хорошо, и самим строительством линии. Опыт показал ему, насколько невыгодно и затяжно выполнять такую работу с помощью карет и наемных лошадей. У него должна быть собственная дорожная карета. Поэтому Брюнель спроектировал и построил свою знаменитую черную бричку, которая, получив непочтительное прозвище "Летающий катафалк", должна была стать столь привычным зрелищем для геодезистов и строительных бригад на дорогах и переулках Западной страны в течение следующих нескольких лет. В ней помещались его планы, инженерные инструменты и все удобства, включая большой запас сигар, которые он теперь непрерывно курил, а сиденье раскладывалось в кушетку, чтобы он мог поспать часок-другой, если представится случай.