Чтение онлайн

И быша ему печал болш паче, неже сдящю ему у Переяславл Сдшю бо ему Киев, печаль бысть ему о сыновцех своих, яко начаша ему стужати, хотяще властий ов сея, овъ же друго, съй же, смиривая их, раздаваше волост имъ. У сихъ же печали въсташа и недузи ему, и приспваше к нимъ старость. И нача любити смыслъ уныхъ и свтъ творяше с ними, си же начаша и заводити и негодовати дружины своея первыя, и людемь не доходити княж правд. И начаша тивун [464] его грабите люди и продаяти, сему не вдущю у болзнхъ своихъ. И разболвшюся ему велми, посла по сына своего Володимера Чернгову. И пришедшу Володимеру, видивъ отца больна суща, плакася велми. И присдящю Володимеру и Ростиславу, сыну меншому его, и пришедшу же часу, прставися тихо и кротко и приложися ко отцемь своимъ, княживъ лт у Киев 15, а в Переяславл лто, [465] а Чернигов лто. Володимер же плакався с Ростиславомъ, братомъ своимъ, спрятаста тло его. Собрашася епископи, игумени с черноризци, и попове, и бояре и простии людье, вземше тло его со обычними пснями и положиша у святой Софьи, якоже рекохомъ преже.

Володимеръ же нача размышляти, река: «Аще азъ сяду на стол отца своего, то имамъ рать со Святополкомъ узяти, яко то есть столъ отца его переже былъ». И, тако размысливъ, посла по Святополка Турову, а самь иде Чернгову, а Ростиславь Переяславлю.

И минувши Велику дни, и прешедше Празднй недли, въ день антипасхы, [466] мсяца априля 24 день <…> начало княженья Святополча у Киев. Приде Святополкъ Киеву. Изидоша противу ему кияне с поклономъ и прияша с радостью, и сде на стол отца своего и стрыя своего. В се же время поидоша половц на Рускую землю, слышавше яко умерлъ есть Всеволодъ, послаша послы къ Святополку о мир. Святополкъ же, не здума с болшею дружиною отнею и строя своего, но свтъ створи с пришедшими с нимь, изоимавъ послы, всажа вь погребъ. Слышавше же се, половц почаша воевати. И приидоша половц мнози и оступиша Торъчьский градъ. Святополкъ же, слышавъ половц, посла, прося мира, и не восхотша половц мира, и пустиша по земл воююще. Святополкъ же нача сбирати во, хотя на н. И рша ему мужи смыслени: «Не кушайся противу имъ, яко мало имаши вой». Он же рече имъ: «Имю отрокъ своихъ 8 сотъ, иже могуть противу имъ стати». Начаша же друзии несмыслени молвити: «Поиди, княже». Смысленыи же глаголаху: «Аще бы пристроилъ их 8 тысящь, не лихо ти есть: наша земля оскудила есть от ратий и продажь. [467] Но пошлися къ брату своему Володимеру, дабы ти помоглъ». Святополкъ же послуша их и посла к Володимеру, дабы помоглъ ему. Володимеръ же собра вои свои и посла по Ростислава, брата своего, до Переяславля, веля ему помогати Святополку. Володимеру же пришедшю Киеву, и совокупися у святаго Михаила, и взяста межи собою распр и которы, и уладившася, цловаста крестъ межи собою, а половцемъ воюющимъ по земл. И рша има муж смыслени: «Почто вы распрю имата межи собою? А погании губять землю Рускую. Послд ся смирита, а нын поидита противу имъ любо с миромь, любо ратью». Володимеръ же хотяше мира, Святополкъ же хотя ратью. И поиде Святополкъ, и Володимеръ, и Ростиславь къ Треполю, и приидоша ко Стугн. [468] Святополкъ же, и Володимеръ и Ростиславъ съзваша дружину свою на свтъ, хотяче поступити чересъ рку, и начаша думати. И глаголаше Володимеръ, яко «Сд стояще чересъ рку, у гроз сей, створимъ миръ с ними». И присташа свту сему смыслени мужи, Янь и прочии. Киян же не восхотша свта сего, но рекоша: «Хощемъ ся бити, поступимъ на ону сторону рк». Излюбиша свто сь и преидоша Стъгну рку, б бо тогда наводнилася велми. [469] Святополкъ же, и Володимерь и Ростиславъ, исполчившеся, поидоша. Идяше на десной сторон Святополкъ, а на шюе Володимеръ, а посеред Ростиславъ. И, минувше Треполь, проидоша валъ. И се половц идяху противу, и стрлци противу пред ними. Нашимъ же ставшимъ межи валома, и поставиша стяги своя, и изидоша стрилци из валу. И половци, пришедше к валови, поставиша стяги своя, налягоша первое на Святополка, и възломиша полкъ его. Святополкъ же стояше крпко, и побгоша людье, не терпяще ратныхъ противленья, и послже побже Святополкъ. И налегоша на Володимера, и бысть брань люта, и побже и Володимеръ с Ростиславомъ и вои его. И прибгоша к рц Стугн, и въбродъ Володимеръ с Ростиславомь, и нача утапати Ростиславъ перъд очима Володимеровыма. И хот подхватити брата своего и мало не втону самъ. И тако утопе Ростиславъ, сынъ Всеволожь. Володимерь же пребредъ рку с маломь дружины, — мнози же падоша от полка его, и бояр его туто падоша, — и пришедъ на ону сторону Днпра, плакася по брат своемъ и по дружини своей, иде Чернгову печаленъ велми. Святополкъ же убже во Треполь, и затворися ту, и б до вечора и в ту нощь приде Кыеву. Половци же, видивше се, пустиша по земл воююче, а друзии узъвратишася к Торочьскому. Си же злоба соключи въ день святаго Възнесенья Господа нашего Иисуса Христа, мсяца маия 26. Ростислава же, искавше, обртоша и в рец и, вземше, и принесоша и Кыеву, и плакася по нмь мати его, и вси людье плакаша по немь повелику, уности его ради. [470] И собрашася епископы, и попов, и чернорисц, и псни обычныя пвше, и положиша въ церкви свято Софь у отца своего. Половцемь же осдяще Торочьский, противящем же ся торокомъ и крпко борющимъ изъ града, убиваху многы от противныхъ. Половци же начаша налгати, отоимати воду, изнемогати начаша у город людье жажою водною и гладомъ. И прислаша торъци <…> къ Святополку, глаголюще: «Аще не пришлеши брашна, прдатися имамъ». Святополкъ же пославъ, и не б лз украстися в городъ множества ради ратныхъ. И стояше около города недль 9 и раздилишася надвое: едини сташа у града, рать борющю, а друзии поидоша Кыеву и пустиша на воропъ межи Кыевъ и Вышегородъ. Святополкъ же вынииде на Желяню, [471] и поидоша обои противу соб и ступишася, и въкрипися брань. Побгоша наши предъ иноплеменнкы, и падаху язвени предъ врагы нашими, и мнози погибоша и быша мертви, паче неже у Треполя. Святополкъ же приде Кыеву самъ третй, а половц узъвратишася к Торочкому. И быша же си злая мсяца июля 23. Навътрея же въ 24, у святою мученику Бориса и Глба, бысть плачь великъ у город грхъ ради наших великихъ, за умноженье безаконий наших.

Се на ны Богъ пусти поганыя, не милуя их, но насъ казня, да быхом ся востягнули от злыхъ длъ. Симь казнить ны нахоженьемь поганыхъ, се бо есть бо батъгъ Божий, да нколи смирившеся успомянемся от злаго пути. Сего ради во праздникы Богъ намъ наводить стованье, якоже ся створи в се лто первое зло на Вознесенье у Треполя, 2 <…> на празникъ Бориса и Глба, иже есть праздникъ новой рускый. Сего ради пророкъ глаголаше: «И прложю праздникы ваша у плачь и псни ваша в рыданье». [472] Створи бо ся плачь великъ у земл нашей, и опустша села наша и город наши, и быхомъ бгающеи предъ враги нашими. Якоже и пророкъ глаголаше: «Падете предъ враги вашими, и поженуть вы ненавидящеи васъ, и побгнете, никому же не женющю по васъ. И скрушу руганье горднья вашего, и будеть во тщету крпость ваша, и убиеть вы приходяй мчь, и будеть земля ваша пуста, и двор ваши пуст будуть, яко вы зли есте и лукав, и азъ поиду к вамъ яростью лукавою», [473] — глаголеть Господь Богъ святый Израилевъ. Ибо лукавии сынове Измаилове пожигаху села и гумьна, и мьногы церкви запалиша огнемь. Да не чюдиться никтоже о смь: «Идеже множество грховъ, ту всякого виднья показанье». [474] Сего ради вселеннаа прдастася, сего ради гнвъ простреся, сего ради земля мучена бысть: ови ведутся полонен, а друзии поскаеми бывають, друзии на месть даеми бывають, и горкую приемлюще смерть, друзии трепещють, зряще убиваемыхъ, другии гладомъ умориваеми и водною жажею. Едино прщенье, едина казнь, многовещныя имуще раны и различныя печали, и страшныя мукы, — ови вязани и пятами пьхаеми, и на мороз держими и вкаряеми. И се пристранне и страшни, яко на хрстьяньсц род страхъ и колибанье и бда упространися. Право и достойно! Тако да накажемся и тако соб вру имемъ, кажеми есмы: подобаше 6о намъ «в руц преданымъ быти языку страньну и безаконьну и лукавнейшю паче всея земля». Рцмь велегласно: «Праведенъ еси, Господи, и праведн суди твои». [475] Рцмь по оному разбойнику: «Мы достойная, яже сдяхомъ, и прияхомъ». [476] Рцмь съ Иевомъ: «Яко Господеви любо, тако и бысть: буди имя Господне благословено у вкы». [477] Да нахожениемь поганыхъ мучими, Владыку познаемъ, егоже мы прогнвахомъ. Прославлени бывше, не прославихом, почтени бывше, не почтохомъ, освятивьшеся, не разумхомъ, куплени бывше, не поработахомъ, породившеся, не яко отца постыдихомся, согршихомъ и казнимы есмы. Якоже согришихомъ, тако и стражемъ: и град вси опустша, и перейдмъ поля, идже пасома быша стада кон, овц и волове, се все тще нын видим, нивы поростьше стоять, звремъ жилище быша Но обаче надемься на милость Божью, казнть бо ны добр благый Владыка, и «Не по безаконью нашему створи намъ и по грхомъ нашимъ въздалъ есть намъ», [478] тако подобаеть благому Владыц казати не по множеству грховъ. Тако Господь створи намъ: падшая уставить, Адамле преступленье прости, баню нетлнья дарова, свою кровь за ны излья. Такоже ны вид неправо прбывающа, нанесе намъ сущюю рать и скорбь, да хотяще и не хотяще и всяко в будущий вкъ обрящемь милость: душа бо, зд казнима, всяко у будущий вкъ обрящемь милость и лготу от мукы: не мьстить бо Господь двоич о томь. О неизреченьному человколюбью! Якоже видити ны неволею к соб обращающася. Тмами любовь, яже к намъ! Понеже хотяще уклонитися от заповид его. Се уже не хотяще терпимъ с нужею, и понеже неволею, се уже волею. Кд бо б тогда умиленье в насъ? Нын же вся полна суть слезъ. Кд б в насъ уздыханье? Нын же плачь по всимъ улицамъ умножися избьеныхъ ради, иже избиша безаконни.

Половц воеваша много и възвратишася к Торъческому; изнемогоша людье въ град от глада и предашася ратнымъ. Половц же, приемьше градъ, запалиша огнемь, и люди раздилиша и ведоша я у веж к сердоболямъ своимъ и сродникомъ своимъ; мучими зимою и оцпляем, у алъчб и в жаж и в бд, побледвши лици и почернивше телесы, незнаемою страною, языкомъ испаленомъ, нази ходяще и бос, ногы имуще избодены терньемь, съ слезами отвщеваху другъ другу, глаголюще: «Азъ бхъ сего города», а другий: «И азъ сего села». И тако съвъспрошахуся со слезами, родъ свой повдающе, очи възводяще на небеса к Вышнему, вдущему тайная.

Да никтоже дерзнеть рещи, яко ненавидими Богомь есмы! Кого бо Богъ тако любить, якоже насъ узлюбилъ есть? Кого бо тако почтилъ есть, якоже насъ прославилъ есть и вънеслъ есть? Никого же! Им же паче ярость свою уздвиже на ны, якоже паче всихъ почтени бывше, горе всх съдяхом грхы. Якоже паче всх, просвщени бывше, и владычню волю вдуще, и презрвше, въ лпоту паче инхъ казними есмы. Се бо азъ гршный, многаи часто Бога прогнвахъ и часто согршая бываю по вся дни. [479]

В се же лто преставися Ростиславъ, сынъ Мьстиславль, внукъ Изяславля, мсяца октября въ 1, а погребенъ бысть мсяца ноября въ 16, въ церкви святыя Богородица Десятиньныя.

В лто 6602. Створи миръ с половц Святополкъ и поя жену дщерь Тугортоканю, князя половецьскаго. Того же лта Олегъ приде с половц ис Тмутороканя и прииде к Чернигову. Володимерь же затворися в город Олегъ же прииде ко граду и пожьже около града, и манастыри пожьже. Володимеръ же створи миръ со Олгомъ и иде из города на столъ отень до Переяславля, а Олегъ вниде в городъ отца своего. Половьц же начаша воевати около Чернигова, Олгов не возбраняющю, б бо самъ повеллъ имъ воевати. Се уже третьее наведе Олегъ поганыя на Рускую землю, егоже грха дабы и Богъ простилъ, понеже много хрестьянъ изъгублено бысть, а другое полонено бысть и расточено по землямъ. В се же лто приидоша прузи на землю Рускую мсяца августа въ 16 и пояша всяку траву и многа жита. И не б сего слышано во днехъ первыхъ в земл Руской, якоже видиста очи наша за грхи наша. В се же лто преставися епископъ володимерьскй Стефанъ, мсяца априля въ 27, въ 6 час нощи, бывшу преже игумену Печерьскаго манастыря.

В лто 6603. Идоша половц на Грекы съ Девьгеневичемь и воеваша на греки, а царь я Девьгеневича и ослп. [480] В се же лто приидоша половц Итларь, Китанъ к Володимеру на миръ. И приде Итларь у городъ Переяславль, а Китанъ ста межи валома с вои. И вда Володимерь сына своего Святослава Китанови у таль, а Итларь бысть въ град с лучшею дружиною. В се же веремя пришелъ Славята ис Кыева от Святополка к Володимеру на нкое орудье. И начаша думати дружина, Ратиборова чадь, съ княземь Володимеровъ о погублен Итларевы чади. Володимеру же не хотящю сего створити, глаголющю ему: «Како могу се азъ створити, рот с ними ходивъ». Отвщавше же дружина, рекоша Володимеру: «Княже! Нсть ти в томъ грха: привелъ ти Богъ в руц твои. Чему он, к тоб всегда рот ходяще, губять землю Рускую и кровь хрестьяньску проливають беспрестани». И послуша:ихъ Володимерь. В ту нощь посла Володимерь Славяту с нколкомъ дружиною и с торкы межи вала. Выкрадше первое Святослава, и потомъ убиша Китана и дружину его всю избиша. Вечеру сущю тогда суботному, а Итлареви в ту нощь лежащу на снници у Ратибора и не вдущу ему, что ся надъ Китаномъ створи в ту нощь. Наутря же в недлю, в завьтрен сущи години, пристрои же Ратиборъ отроки в оружьи, и изъбу пристави имъ затопити. И присла Володимеръ отрока своего Бяидюка по Итлареву чадь, и рече Бяидукъ ко Итлареви: «Зоветь вы князь Володимерь, реклъ тако: обувшеся в теплй изъб и завътрокавше у Ратибора, приидте же ко мн». И рече Итларь: «Тако буди». И яко влзоша во истьбу, и запроша я. И вои възлзше на изьдбу и прокопаша истьбу, и тако Ельбхъ Ратиборечь, вземъ лукъ свой и наложивъ стрлу, вдари Итларя подъ сердце, и дружину его всю пострляша. И тако зл испроверже животъ свой Итларь со дружиною своею в недлю Сыропустную, въ 1 час дни.

Святополкъ же и Володимерь посласта к Олгови, веляча ему ити съ собою на половьц. Олегъ же общася ити с нима и, пошедъ, не иде с нима в путь единъ. Святополкъ же и Володимеръ идоста на веж, и полониша скоты и кони, и вельблуды и челядь, и приведоста в землю свою. И начаста гнватися на Олга, яко не шедшю ему на поганыя с нима. И посла Святополкъ и Володимеръ ко Олгови, глаголюща сице: «Се ты не шелъ еси с нама на поганы, иже погубиша землю Русьскую. А се у тебе есть Итларевичь: любо убий, любо дай нама. То есть ворогъ нама и Русьской земл». Олегъ же сего не послуша, и бысть межи ими ненависть.

В се же лто приидоша половц ко Гурьгову [481] и стояша около его лто все, мало не възяша его. Святополкъ же въмири я. Половц же приидоша за Рось, гюргевци же выбгоша и приидоша къ Кыеву, Святополкъ же повел рубити городъ на Вытечевьскомь холъм, имя свое нарекъ — Святополчь градъ, и повел епископу Марину со гурговц сст ту, и засаковцемъ, и прочимъ от нихъ, а Гюргевь зажгоша половц тощь. Сего же лта исходяча, иде Давыдъ Святославичь из Новагорода къ Смоленьску, новгородц же идоша Ростову по Мьстислава Володимерича. И поемъше и приведоша и Новугороду, а Давыдови рекоша: «Не ходи к намъ». Пошедъ Давыдъ узворотися и сде у Смоленьск опять, а Мьстиславъ сде у Новгород. В се же веремя прииде Изяславъ, сынъ Володимерь, ис Курьска к Мурому. И прияша и муромьц, и я посадника Олгова. В се же лто приидоша пруз мсяца августа 28 и покрыша землю, и б видти страшно, идяху к полунощнымъ странам, ядуще траву или проса.

В лто 6604. Святополкъ и Володимеръ посласта к Олгови, глаголюща сице: «Поиди Кыеву, ать рядъ учинимъ о Руской земьл предъ епископы, игумены, и предъ мужи отець нашихъ и перъд горожаны, дабы оборонили землю Русьскую от поганыхъ». Олегъ же усприемъ смыслъ буй и словеса величава, рече сице: «Нсть лпо судити епископомъ и черньцемъ или смердомъ». И не восхот ити къ братома своима, послушавъ злыхъ свтникъ. Святополкъ же и Володимеръ рекоста к нему: «Да се ты ни на поганыя идеши с нама, ни на думу, то ть и ты зло мыслиши на наю и помогати хощеши поганымъ, а Богъ промежи нама будеть». Святополкъ же и Володимеръ идоста на Олга къ Чернигову, и выбже Олегъ ис Черьнгова мсяца маия въ 3 день, в суботу. Святополкъ же и Володимеръ гнаста по нмь, Олегъ же вбже въ Стародубъ [482] и затворися ту; Святополкъ же и Володимеръ оступиста `u у город, и бьяхуся из города крпко, а си приступаху къ граду, и въязвен бываху мноз от обоиих. И бысть межи ими брань люта. И стояша около града дни 30 и 3, и изнемагаху люди в город. И выиде Олегъ из города, хотя мира, и вдаста ему миръ, рекуще сице: «Иди къ брату своему Давыдови, и приидита къ Кыеву на столъ отець нашихъ и ддъ нашихъ, яко то есть старй в земл нашй Кыевъ, и туто достоить снятися и порядъ положити». Олег же общася створити, и на семь цловаша хрестъ.

В се же веремя прииде Бонякъ с половьц къ Кыеву у недлю от вечера, и повоеваша околъ Кыева, и пожьже на Берестовомъ дворъ княжь. В се же веремя воева Куря с половц у Переяславля и Устье пожьже мсяца маия 24. Олегъ же выиде з Стародуба вонъ и прииде къ Смоленьску…, и не прияша его смолняне, и иде к Рязаню, а Святополкъ и Володимеръ идоста усвояси. Того же мсяца приде Тугорканъ, тесть Святополчь, къ Переяславлю мсяца маия въ 31 и ста около города, а переяславц затворишася в город. Святополкъ же и Володимеръ поидоста на нь по сй сторон Днпра, и приидоста к Зарубу, [483] и туто перебродистася, и не почютиша ихъ половц, Богу схраншю ихъ, и, исполъчившася, поидоста к городу. Гражан, узрвше, ради быша и изидоша к нима, а половци стояху на оной сторон Трубша, исполчивъвшеся. Святополкъ же и Володимеръ убредша у Трубшь к половцемъ, и нача Володимеръ хотти порядити дружины, они же не послушаша, но удариша в кон къ противнымъ. И се видивше, половци устремишася на бгь, и наши погнаша у слдъ ратныхъ, скуще противныя. Сдя въ тъ день Господь спасенье велико: мсяца иуля въ 19 день побжени быша иноплеменьнниц, и князь ихь Тугортъканъ убьенъ бысть и сынъ его, и инии князи мнози ту падоша. Наутрея же налзоша Тугоркана мертва, и взя и Святополкъ аки тестя своего и врага. И привезъше Кииеву и погребоша и на Берестовомъ на могыл межи путемъ, грядущимъ на Берестовое, а другымъ, идущимъ в монастырь. Въ 20 того же мсяца, въ день пятокъ, въ час 1 дне, прииде второе Бонякъ безбожный, шолудивый, отай, хыщникъ, къ Киеву внезапу, и мало в городъ не вогнаша половци, и зажгоша болонье [484] около города, и увратишася на монастыр, и пожгоша манастырь Стефанечь, деревн и Германечь. [485] И приидоша на манастырь Печерьскый, намъ сущимъ по кльямъ почивающимъ по заутрени, и кликоша около манастыря и поставиша 2 стяга предъ вороты манастырьскыми, намъ же бжащимъ задомъ монастыря, а другымъ убгшимъ на полат. Безбожнии же сынове Измаилеви выскоши врата манастырю и устромишася по кльямъ, высекающе двери, изношаху, еже аще обртаху у кльи. И по смь вожгоша домъ святыя владычиц Богородиц, и приидоша къ церкви, и зажгоша двер, яже ко угу сторонни и <…> вторыя, иже к сверу. И влзъше у притворъ у гроба Федосьева и вземьше иконы, зажигаху двери и укаряху Бога и законъ нашь. Богъ же терпяше, и еще бо не скончалися бяху грси ихъ и безаконье ихъ, тмже и глаголаху: «Гд есть Богъ ихъ, [486] да поможеть имъ и избавить я от насъ?» И ина словеса хулная глаголаху на святыя иконы, насмихающеся, не вдуще, яко Богъ казнить рабы своя напастьми и ратьми, да явяться яко злато искушено у горьнил: хрестьяномъ бо многими скорбьми и печальми внити въ царство небесное, а симъ поганымъ ругателемъ на семь свт приемшемъ веселье и пространество, а на ономъ свт приимуть муку съ дьявъломъ и огнь вчный. Тогда же зажгоша и дворъ Красный, егоже поставилъ благоврный князь Всеволодъ на холму, иже есть надъ Выдобычь: то все оканни половц запалиша огнемъ. Тмьже и мы, послдъствующе пророку, глаголемъ: «Боже мой! Положи я яко коло, аки огнь предъ лицемь втру, иже попалить дубравы, тако поженеши я бурею твоею, исполниши и лица ихъ досаженья». [487] Се бо оскверниша и пожгоша святый домъ твой, манастырь матере твоея, и трупье рабъ твоихъ. Убиша бо от братья нашея нколько оружьемь безбожьнии сынове Измаилеви, [488] пущении на казнь хрестьяномъ.