Чтение онлайн

Но если современники не всегда умеют и могут дать беспристрастную оценку крупным деятелям своей среды, то история не забывает и не может забыть их»[1532]. С тех пор, как были написаны эти строки, прошло почти сто лет. Но человек, которому посвящены эти слова, по-прежнему современен.

Почти сто лет назад остановилось доброе, горячее и любящее сердце этого выдающегося человека. «Такие личности, конечно, редкость в наше время столь мало сдерживаемой борьбы за существование, когда эта борьба становится все откровеннее, все развязнее… все циничнее»[1533]. Идеи Д. А. Дриля не стареют. И знаменательным фактом явилось переиздание в 2006 (юбилейном) году двух его основных книг «Преступность и преступники» и «Учение о преступности и мерах борьбы с нею», осуществленное доктором юридических наук В. С. Овчинским[1534]. Это большое событие в нашей научной жизни.

Настоящая же публикация малоизвестной статьи Д. А. Дриля преследует цель пробудить интерес современного читателя к личности и идеям ученого, стоявшего у истоков формирования российской и европейской криминологии.

Предисловие к изданию X. М. Чарыхова[1535]

Вниманию читателей нашего журнала предлагается практически забытая, замечательная книга дореволюционного русского ученого Христофора Михайловича Чарыхова «Учение о факторах преступности» (М., 1910), сыгравшая в начале XX столетия значительную роль в становлении и развитии левого крыла социологической школы уголовного права в России. Христофор Михайлович Чарыхов – в то время молодой человек, выпускник Московского университета, участник семинара по проблемам преступности, который вел тогда в университете выдающийся криминолог Михаил Николаевич Гернет (1874–1953). Имя X. М. Чарыхова было частично восстановлено в 60-е гг. прошлого века, в период возрождения в нашей стране науки криминологии, замечательным ученым и человеком, профессором Московского университета Сергеем Сергеевичем Остроумовым (1909–1979). Предоставим ему слово: «Яркой фигурой среди левой группы русских социологов являлся криминалист X. М. Чарыхов, ныне совершенно забытый, написавший в 1910 г., еще будучи студентом последнего курса юридического факультета Московского университета, весьма интересную работу под названием „Учение о факторах преступности“. Прежде всего важно указать, что Чарыхов, правильно подчеркивая огромное значение во всяком исследовании общественных явлений, в том числе и преступности, действительно научного метода, критикует идеалистические методы современной ему буржуазной социологии – так называемый позитивный, логический и др. Ссылаясь на работы К. Маркса и Ф. Энгельса, Чарыхов заявляет, что единственно правильный метод есть „метод диалектический, ибо он рассматривает явления в развитии, движении, в возникновении и уничтожении – и тем самым обнаруживает противоречивую, диалектическую природу явлений“.[1536]

Нет сомнения, что подобные высказывания имели, безусловно, прогрессивное значение, особенно учитывая модную и весьма распространенную тогда среди значительной части интеллигенции привычку, сводившуюся к оплевыванию марксизма и прочих реакционных философских систем.

„В основе явлений, – пишет Чарыхов, – лежит логика противоречия, и социальная среда порождает преступность на основании в ней самой лежащей этой логики. Преступление – социальный феномен. Раскрыть же логику противоречия этого феномена возможно с помощью метода диалектического… Следовательно, единственно правильным и научным методом является тот, который природой своей соответствует природе изучаемых явлений. Этот метод – метод диалектический“.[1537] Здесь Чарыхов делает весьма существенное замечание: „Необходимо отметить, – говорит он, – что речь идет о материалистической диалектике К. Маркса, в отличие от спекулятивной диалектики Гегеля“.[1538]

Такой четкой характеристики марксистского диалектического метода и указания на полную необходимость его применения при исследовании преступности мы не находим в работах ни у одного криминалиста досоветского периода. В дальнейшем, критикуя распространенную среди буржуазных социологов „теорию факторов“, Чарыхов отмечает: „Но с тех пор, как величайший мыслитель XIX века, Карл Маркс, раскрыл внутреннюю пружину, определяющую и движущую общественное развитие – «теории факторов» не осталось больше места“.[1539]

Приводя для обоснования своих взглядов огромное количество статистических данных, Чарыхов убедительно доказывает, что преступность – неизбежное порождение капиталистического общества…

В своем интересном исследовании Чарыхов метко критикует криминалистов-антропологов за их биологическое объяснение преступности и проституции. „Женщина не потому является проституткой, – пишет он, – что по природе она такова, а потому, что объективные условия ее существования неизбежно толкают ее на улицу, в клоаку разврата, как это блестяще доказал Август Бебель“.[1540]

По мнению Чарыхова, происхождение субъекта не обусловливает еще характера его бытия. Смеясь над утопическими, фальшивыми предложениями некоторых антропологов, в частности Тарновской, призывающих не карать, а лечить „врожденных“ преступников, Чарыхов не без основания замечает: „Современному буржуазному обществу это совершенно не под силу, ибо в обществе, где добрая доля государственного бюджета поглощается милитаризмом, где выдвигаются вперед интересы не широких народных масс, а, наоборот, обеспеченной группы привилегированных собственников, слишком рискованно искать столь человечности, которая смогла бы заставить общество перекроить свой буржуазный бюджет в интересах врачебного дела для широких народных масс“.[1541]

Основываясь на теории Маркса, Чарыхов также критикует отдельных социологов, зачастую скрывающих за понятием „цивилизации“ истинную причину преступности – сам капитализм. Так, например, приводя высказывание Тарда о том, что численное превосходство краж на севере Франции, а убийств на юге объясняется не тем, что север холоднее, а юг теплее, а тем, что север более цивилизован, чем юг, Чарыхов пишет: „Настоящее объяснение, думается нам, недостаточно потому, что понимание цивилизации как категории исторической возможно с различных точек зрения. Мы позволим себе развить мысль Тарда с точки зрения исторической теории Маркса, основываясь на данных русской уголовной статистики“.[1542] Чарыхов приводит соответствующие данные о наибольшей распространенности преступности в районах Царства Польского, а наименьшей – в Воронежской и Пензенской губерниях, „в полосе чисто земледельческой, вдали от больших городов и промышленных центров“. Показав относительно высокий уровень развития капиталистической промышленности в Польше сравнительно со всей Россией, Чарыхов заключает: „Условия капиталистического развития страны имманентно обусловливают… широкую пролетаризацию населения… Мы уже имели случай убедиться в значении материальной необеспеченности: она в большинстве случаев ведет к преступности“.[1543]

Говоря о безусловно выдающейся роли Чарыхова среди других представителей левой группы русских криминалистов, необходимо отметить, однако, его явную непоследовательность в отношении своих противников. Наряду с критикой антропологов и социологов, Чарыхов неоднократно говорит с большим уважением о Ломброзо, причем не раз заявляет, что он полностью разделяет точку зрения Листа. Но самое главное заключается в том, что Чарыхов, отчетливо показав, основываясь на трудах Маркса и Энгельса, истинные корни преступности в условиях капитализма, не сделал отсюда единственно правильного вывода о том, что преступность не может быть ликвидирована без ликвидации буржуазного строя. В своих проектах борьбы с преступностью он полностью стоит на позициях социологов, говоря о необходимости „поднятия уровня материального благосостояния широких масс населения… организации социальной профилактики и гигиены и т. п.“.[1544] Таким образом, Чарыхов впадает в неразрешимое противоречие с самим собой: с одной стороны, он правильно утверждает, что основной причиной преступности является капиталистический строй, а с другой – убеждает читателей, что с преступностью вполне возможно бороться в рамках этого строя».[1545]

Простим Сергею Сергеевичу такую заключительную концовку. Он был сыном своего времени, того времени, когда Степана Разина и Емельяна Пугачева «обвиняли» в непонимании исторической роли рабочего класса. Дело не в этом. Дело в том, что С. С. Остроумов первым пробудил у современников-криминологов интерес к фигуре X. М. Чарыхова.

Именно книга С. С. Остроумова побудила меня, тогда еще аспиранта, отыскать и проштудировать предлагаемую современному читателю книгу X. М. Чарыхова. Меня поразила четкость и ясность изложения в ней диалектико-материалистической концепции причин преступности, превосходное знание автором отечественной и иностранной специальной литературы, широкое использование материалов уголовной статистики, умение прогнозировать развитие криминологической ситуации. И сейчас, несомненно, актуальны мысли талантливого молодого ученого: «Современное общество, с его все возрастающей эксплуатацией широких народных масс группой привилегированных буржуа, построенное на фундаменте классовой борьбы, питает и выращивает современную преступность. Капиталистическое развитие современного общества, пролетаризующее широкие народные массы, отделяя последних от условий их труда и выгоняя на конкуренцию рабочего рынка, обостряя тем самым общественную нужду, обусловливает собой высокий уровень преступности паумперизованного населения».[1546]

Знаменательно, что эпиграфом к своей работе X М. Чарыхов взял слова французского криминолога Лакассаня: «Общество имеет таких преступников, которых заслуживает». Слова эти до сих пор весьма актуальны.

К сожалению, мне не удалось проследить судьбу X. М. Чарыхова после 1917 г. Правда, в одном из номеров «Вестника советской юстиции» или «Административного вестника» за 20-е гг. (точно не помню!) я встречал статью, подписанную X. М. Чарыховым, юрисконсультом какого-то советского предприятия. Тот ли это Чарыхов, сказать трудно. Статья была посвящена проблемам цивилистики.

В настоящее время выяснением судьбы X. М. Чарыхова занимается мой ученик Александр Магуза. Вот что ему удалось установить: «Великая сила науки русской криминологии заключается лишь в одном – наличии гениальных творцов юридической мысли. Блистательным образцом тому служат дореволюционные правоведы. Труды некоторых из них сияют на Олимпе славы и в наше время, но есть работы, затерявшиеся в берлоге истории. Нам кажется, что оттепель наступила и необходимо воскрешать талантливых авторов из давно позабытого прошлого.