Чтение онлайн

Христофор Михайлович Чарыхов по праву должен занять почетное место в плеяде талантливейших русских криминалистов. Его одаренность проявилась уже на университетской скамье, когда в 1910 г. в семинаре по уголовному праву приват-доцента М. Н. Гернета при Московском университете публикуется работа под названием „Учение о факторах преступности. Социологическая школа в науке уголовного права“. В этом богатом исследовании Чарыхов достаточно последовательно и обоснованно классифицирует факторы преступности, системно рассматривая проблему криминогенности с разных позиций, приводит статистические данные, глубокая научная теоретическая мысль искрится буквально в каждом предложении, чувствуется дух науки криминологии и уголовного права, в заключении прекрасные выводы, делающие работу поистине незаурядной даже применительно к нашим дням. Становление Христофора Михайловича столь стремительно, что уже в 1912 г. в сборнике статей „Дети-преступники“ выходит в свет его замечательный труд „Отношение действующего уголовно-процессуального законодательства к малолетним и несовершеннолетним в России“. Уверенное исследование автора указывает на его проницательную живую юридическую мысль. Разве не удивителен тот факт, что после первой своей работы, посвященной по сути проблематике криминологии, Христофор Михайлович чудно излагает свои новые идеи уже в сфере уголовного судопроизводства, причем также системно анализируя как русское законодательство, так и зарубежное научное и правовое поле, опять завершая свою работу отличительным признаком – своими оригинальными выводами. В последнее время все меньше и меньше работ выходит в свет, содержащих такой букет красноречия, научности и актуальности, а главное наличие гипотез и выводов, в некоторых современных книгах присутствует лишь сухой формализм и никому ненужная бесплодность. Труды Христофора Михайловича Чарыхова должны служить образцом для подражания специалистам в области криминологии и уголовно-правовой науки. Жаль, что жизнь не всегда справедлива по отношению к талантливым людям и порой жестоко сбивает некоторых из них с пути возвышения. Христофора Михайловича постигла та же участь, после такого бурного научного подъема – он вдруг теряется из поля зрения. Видимо, стечение обстоятельств низвергло его в яму тишины. Но такова уж его планида…».

Памяти учителя и друга[1547] (к 85-летию со дня рождения Н. А. Стручкова)[1548]

Николай Алексеевич Стручков родился 13 февраля 1922 г. в Москве, в семье потомственных русских интеллигентов. Отец его, Алексей Иванович Стручков, профессиональный военный, офицер, участник Первой мировой войны, весьма образованный человек, после Октябрьской революции вступил в Красную Армию и служил в войсках связи. В последние годы жизни он занимал должность начальника учебного отдела Московского Краснознаменного училища связи ВВС РККА. Он рано ушел из жизни, когда сыну Николаю не было и 15 лет.

Все заботы о воспитании сына легли на плечи его матери – Елены Владимировны Стручковой (урожденной Чибисовой). Она была коренной москвичкой, еще до революции окончила городскую гимназию, после чего работала в различных советских учреждениях – заведующей библиотекой, секретарем учебной части электромеханического техникума и т. д. Она уделяла большое внимание воспитанию сына, особенно когда он учился в старших классах средней школы.

Николай Алексеевич очень любил своих родителей, с глубокой нежностью, теплотой и признательностью вспоминал о них. Он, например, был убежден, что от смерти во время войны его спасла молитва матери. И действительно… Пока шла долгая война, ежедневно, в любую погоду и при любом самочувствии, приходила в Церковь Николы Кузнеца, что на Пятницкой улице, Елена Владимировна и молила Бога даровать спасение сыну. Видимо, ее молитвы были услышаны Всевышним. Сын уцелел в этой кровавой бойне.

От родителей Николай Алексеевич унаследовал глубокий интерес к отечественной художественной литературе, истории и философии, православию и обычаям русской старины. Они заложили в него такой нравственный стержень, которому он остался верен всю свою жизнь.

Большое влияние на воспитание Николая Алексеевича в юные годы, на формирование его личности оказал также его дядя по материнской линии Сергей Владимирович Чибисов – полковник инженерной службы, доктор физико-математических наук, профессор Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева. Он оказывал в то тяжелое время материальную и моральную поддержку сестре, рано потерявшей мужа, и ее сыну. Николай Алексеевич был к нему очень привязан и, когда дядя стал стар, проявлял о нем большую заботу.

Летом 1940 г. Николай Алексеевич окончил 556-ю московскую среднюю школу и в октябре того же года был зачислен курсантом в 29-ю Московскую авиационную школу авиамехаников ВВС РККА. Обучение в этой школе закончилось досрочно. Началась Великая Отечественная война…

В июле 1941 г. Н. А. Стручков был направлен авиамехаником по авиационному электрооборудованию в авиаэскадрилью 243-го штурмового полка 2-й гвардейской штурмовой дивизии 16-й воздушной армии. В составе этого полка Николай Алексеевич участвовал в сражениях под Сталинградом и Курском, при освобождении Варшавы, взятии Берлина. Ратный труд молодого воина был высоко оценен Родиной. Он был награжден орденами Отечественной войны I и II степени, двумя орденами Красной Звезды, пятью боевыми медалями.

Вот как описывал этот сложнейший период в жизни Николая Алексеевича его друг и соратник генерал Н. И. Загородников: «Он не ограничивал свою службу только тем, что обеспечивал надежность электрооборудования самолетов. Под артобстрелом и бомбежкой, в зной и в холод, ночью и днем, не считаясь с недоеданием и недосыпанием, он неоднократно занимал место (хотя это и не входило в его обязанности) стрелка-радиста на штурмовике и отправлялся на выполнение боевого задания. Одно это уже было подвигом. Свидетельством тому – боевые награды»[1549].

Герой Советского Союза, прославленный летчик, а затем известный профессор МГУ Ю. М. Ткачевский вспоминает: «Вот в чем заключалась сложность работы штурмовой авиации – летчик сидит в бронированном колпаке, у него мощная бронезащита, которую даже пуля крупнокалиберного пулемета не пробивает. У него под сидением бронь, а стрелок-радист не защищен, поэтому истребительная авиация очень большой урон причиняла стрелкам-радистам, и их постоянно не хватало в авиационных штурмовых полках. На одного погибшего летчика приходилось четыре погибших стрелка-радиста. Вот, примерно, такая статистика существовала. Летать без стрелка-радиста было нельзя. Самолет готов к взлету, а стрелка-радиста нет. Тогда обращались к добровольцам, техническому составу: „Есть желающие?“ Иногда таковые обнаруживались, и характерно то, что очень часто изъявлял такое желание Н. А. Стручков. Итак, техник по профессии, он практически выполнял функции и техника, и стрелка самолета. Он совершил немало таких вылетов. Это уникальный случай, который свидетельствует не только о его гражданской доблести, но и о великом мужестве. Великий был человек…»[1550]

Окончилась война… 24-летний старший техник-лейтенант, помощник начальника политотдела 11-й гвардейской дивизии 16-й воздушной армии Н. А. Стручков, пройдя нешуточный конкурс (20 человек на одно место!), поступает на учебу в Военно-юридическую академию. В то время это было одно из лучших высших юридических учебных заведений страны. В Академии преподавали видные ученые: доктора юридических наук В. М. Чхиквадзе (начальник академии), А. А. Герцензон, В. Д. Меныпагин, А. А. Пионтковский, Б. С. Утевский, М. С. Строгович, А. Ф. Клейман, А. И. Винберг, доктор медицинских наук М. И. Авдеев и др. Каждый из них оставил значительный след в истории российской юридической мысли, в формировании мировоззрения слушателей.

Учился Николай Алексеевич успешно, активно участвовал в общественной жизни коллектива академии и научной работе слушателей. Здесь же он встретился с преподавателем кафедры иностранных языков Татьяной Алексеевной Гребенщиковой, которая стала его преданной женой. Эта замечательная женщина внесла в жизнь Николая Алексеевича много душевной теплоты, сумела создать ему благоприятные условия для творчества, до последних дней его жизни оставалась верной опорой и помощницей.

В 1951 г. Н. А. Стручков с отличием окончил Академию. Учитывая его ярко проявившиеся способности к научной и педагогической деятельности, ему предложили остаться в адъюнктуре при кафедре уголовного и военно-уголовного права.

Адъюнктская подготовка шла у Н. А. Стручкова весьма успешно. Его научным руководителем был назначен профессор В. Д. Меныпагин. Тема кандидатской диссертации – «Борьба со взяточничеством по советскому уголовному праву»[1551]. В конце марта 1954 г. на заседании диссертационного совета ВЮА состоялась защита. Официальными оппонентами выступали профессор А. А. Пионтковский и тогда еще доцент Н. И. Загородников. По воспоминаниям последнего, защита проходила весьма бурно, соискателю было задано много вопросов. В качестве неофициальных оппонентов на защите выступили председатель совета, новый начальник академии генерал-майор юстиции Г. Пуговкин и тогда еще кандидат юридических наук, майор юстиции В. Н. Кудрявцев, ныне академик РАН. Завершилась защита диссертации успешно, и Н. А. Стручков стал кандидатом юридических наук. Еще два года после этого проработал в качестве преподавателя кафедры уголовного права ВЮА.

В 1956 г., после упразднения Военно-юридической академии, Н. А. Стручков перешел на должность старшего преподавателя кафедры уголовного права и процесса Высшей школы МВД СССР. Примерно с этого времени в своей научной работе Николай Алексеевич обратился к разработке теоретических проблем учения об уголовном наказании, его отдельных видов, назначения наказания по совокупности преступлений[1552]. Гуманистический подход к этим проблемам – отличительное свойство его творчества.

В 1958 г. Н. А. Стручков возглавил кафедру исправительно-трудового права Высшей школы МВД СССР. Он внес огромный вклад в развитие этой научной дисциплины, которая сейчас называется уголовно-исполнительным правом.